Отбор для ректора? Попаданка против!. Страница 2

Встав с кровати, открыла окошко, вдыхая свежий весенний воздух. Как же сегодня хорошо. Земля подсохла, от слякоти не осталось и следа. На деревьях уже вовсю набухали почки. Из земли кое-где показались робкие ростки травы. Но где-то в душе поселилась неясная тревога. С чего вдруг? Я и сама не могла понять, из-за чего. Вроде ничего серьезного не наметила, чтобы волноваться. Тогда откуда это тянущее ощущение, вызывающее легкую тошноту?

Я стояла у окна и наблюдала за прохожими. Мне бы тоже собираться, иначе в институт опоздаю, сегодня контрольная. А у меня и времени не было толком подготовиться, весь вечер ругалась с теткой и ее дочкой. Как же они меня достали. Вроде стукнуло девятнадцать, опекунша мне уже не нужна, но эта гарпия и не думает съезжать. Ведь по сути ее опека надо мной закончилась еще год назад. Но сперва она отмахивалась от моих намеков, потом жаловалась, что найти жилье в столице весьма сложно, так как или очень дорого, или им не нравилось. Мне приходилось терпеть. Хотя и терпению подходил конец.

Я скривилась. Дал же бог родственницу. И вроде сестра мамы, но насколько они разные. Мама всегда была доброй, ласковой, готовой прийти любому на помощь, никогда не отказывала в просьбах, а тетя Лида – сущий дьявол в юбке. Вечно всем недовольна, работать не желает, живет на содержание, положенное ей, как моей опекунше. И то вечно злится, что мало. Вон, уже и безделушки из квартиры повадилась продавать, думая, что я не вижу. А ведь мама, как геолог, любила все старинное. Порой недешевое. Но для нее ценность была не в деньгах, а в древности и наличии истории той или иной вещи.

Ее дочь Рима ей под стать: злобная, завистливая, неприятная. Правда не со всеми. Стоило ей увидеть симпатичного молодого человека, она словно менялась, даже начинала светиться изнутри, пытаясь привлечь их внимание. Расточала улыбки, кокетливо хлопала глазами, но результата это не приносило. Вернее не так, приносило, но на короткий срок. Она начинала встречаться с юношей, но уже на третий или четвертый день ее натура вылезала наружу, она намекала на дорогие подарки, проявляла собственнические повадки, естественно от нее сбегали. А та злилась и свою ярость срывала на мне, во всяком случае пыталась, но я старалась или уйти, или закрыться у себя в комнате. Чем еще сильнее злила сестрицу.

Когда в мои шестнадцать родители погибли в аварии, я была слишком раздавлена, чтобы обращать внимание на окружающее. Тогда впервые и познакомилась с теткой, которая прямо на похоронах стала выспрашивать, насколько мы богаты и будет ли ей где жить. Люди, пришедшие проводить моих родных в последний путь, находились, мягко говоря, в шоке, а кто-то даже уточнил, точно ли она мамина сестра.

Первый год тетя Лида вела себя образцово-показательно, так как к нам в любое время могли нагрянуть друзья родителей, чтобы проведать меня. И одна только жалоба, она может лишиться опекунства. Я все же не маленький ребенок.

Через полтора года посетителей становилось все меньше, тетка начинала качать права. Пыталась подсунуть мне какие-то документы, но я даже смотреть не стала, так как подписывать не читая родители всегда запрещали. А читать… Я все равно пока мало что понимала во всех этих мудреных фразах. Тогда-то и начала искать информацию в интернете и штудировать документацию. Это помогло выяснить, чего от меня хотела алчная родственница: чтобы я подписала дарственную на квартиру и счета в банках, оставшиеся после родителей.

После моего отказа жизнь стала невыносимой. Постоянные ссоры, вечное недовольство, попытки диктовать мне свои условия, давление на психику. Меня даже из дома несколько раз не выпускали, запирая в моей комнате. А вчера, зная, что у меня контрольная, тетка намеренно выводила из себя, чтобы у меня не было времени подготовиться, а ее дочь в этом помогала. Та еще злыдня. На лицо вроде привлекательная, но все портил слишком крупный нос картошкой и огромное количество прыщей, которые она пыталась замазывать, но делала только хуже. Волосы – отдельная тема. Тонкие, мышиного цвета, они у нее еще и выпадали, из-за чего по всей квартире можно было наткнуться на волосины, что лично меня раздражало.

Старше меня на год, она каждый раз злилась, замечая, что я даже косметикой не пользовалась, так как мне это было не надо. От природы тонкие черные брови и длинные ресницы не нуждались в дополнительной огранке, губы четко очерченные, не тонкие, но и не пухлые, средние. Овал лица, как говорят, сердечком. А вкупе с белоснежной шевелюрой длинных волос выглядело по кукольному. Этакая Барби.

Поклонников у меня было много, но до серьезного ни разу не доходило. Подруги все как одна постоянно с метательным видом рассказывали о том, как их унесло от одного поцелуя, я же смотрела с недоумением. Да, целовалась с парнями, но мне не особо нравилось. Много слюны, кто-то вообще пытался меня едва ли не съесть. Фу! И как может от этого унести я не понимала. Зато сестрица, заметив, как меня провожает очередной парень, готова была из одежды выскочить, лично спускаясь на улицу в такие моменты, чтобы построить глазки. Пока безрезультатно. На нее не обращали внимания, отчего она потом сцеживала свой яд на меня.

Чего я о себе только не слышала, но чаще всего мне предрекали судьбу на паперти или в бордели с таким количеством поклонников, которых я, по ее словам, меняла как перчатки. А ведь я и перчаток-то не носила, так как мне в них было неудобно.

Училась Рима в колледже, так как в институт поступить не смогла, с мозгами беда бедовая. Она и школу-то едва окончила, так как все время прогуляла, ей было не до учебы, замуж очень хотела, причем именно за «олигарха», как она сама мечтала вслух с придыханием. Я в такие моменты молчала. Мне и представить было сложно, что на нее вообще кто-то может позариться, а уж состоятельные мужчины и подавно. У них наверняка топ модели в супругах или любовницах. И такая девица им явно не подошла бы. Да и алчности никто не любит, каждому хочется ласки и нежности, а не постоянных склок, от которых голова кругом.

Так, что-то я замечталась, пора собираться. Благо сумку сложила еще с вечера, привычка, привитая мамой. Ведь ее могли сорвать в любую минуту, потому у нее всегда все было под рукой на все случаи жизни.

– Ты куда это собралась? – встретила меня на пороге комнаты тетка. – Забыла, что ты наказана?

– У меня контрольная сегодня. И не вам диктовать мне свои правила. Достали. Мне уже девятнадцать, в опекуне я больше не нуждаюсь. За эти годы наворовали вы достаточно, так что у вас три дня, чтобы найти себе другое жилье. Я больше не собираюсь слушать ваши глупые претензии и жить рядом. Ваши отмазки на меня больше не действуют. К тому же я выхожу замуж. И, как вы понимаете, вы тут лишние.

Откуда только смелость взялась, всегда волновалась, когда хотела кому-то нагрубить. А тут будто кто тумблер переключил. И да, замуж я не собиралась, просто вырвалось, чтобы поскорее избавиться от этих двоих.

– За Костика? – взвизгнула Рима, вся аж позеленев от ярости. Да, я знала, что мой парень ей безумно нравился. Она с ума по нему сходила, но сам он в ее сторону даже не смотрел. И сейчас, услышав мои слова, я думала ее удар хватит, настолько ей стало плохо.

– У меня пока только Костя, не имею привычки заводить сразу нескольких парней, – пожала плечами.

– Что? – отмерла и тетя Лида, она явно была в шоке. Смотрела на меня прищурившись, наверняка ожидая, что я стушуюсь и отступлю. Но я холодно смотрела на нее, всем своим видом давая понять: мое мнение обжалованию не подлежит.

– У вас еще и со слухом проблемы? Сочувствую, – добавила в голос издевку.

– Ты как с мамой разговариваешь? Она из-за тебя работу бросила, явилась, чтобы ты в детский дом не попала, вот она – твоя благодарность, – тут же вызверилась Рима и толкнула меня в грудь. Я не ожидала, потому пошатнулась и непроизвольно сделала шаг снова в комнату. Та не отступала, накинулась на меня в порыве бешенства.

Драться я не умела, как-то ни разу не приходилось, потому старалась увернуться, не понимая, что на нее вообще нашло. А та вошла в раж.