Господин следователь 16 (СИ). Страница 4

Вообще-то, кто-то меня собирался пироженкой угостить? И кто бы это мог быть? А уж глазенки-то какие невинные…

— Не больше двух, — согласился я, но Анька не поверила.

— Ка-нешна, ты наберешь, а мне есть придется.

[1] Станут использовать позже, в 1890-е годы

[2] Красно-сизые вывески обозначали торговлю крепкими напитками, типа водки. Обычно, это были «Казенные питейные заведения».

[3] В те времена в столице существовали отличающиеся друг от друга цветом шинелей и околышками фуражек — оранжевые, красные, синие, черные и зеленые. Посыльных именовали по цвету околышков «красная» шапка, «синяя» и т.д. Посыльные стояли на перекрестках и около лавок, в ожидании заказов.

Глава 2

Старый новый друг

— Давно мы с тобой вдвоем в кофейню не заходили, — сказала Аня, когда мы перешли Невский проспект и устроились в одной из кафешек.

Я только пожал плечами. Анечка и сама должна понимать, что я нынче человек женатый, и мне положено по кафешкам не сестричку водить, а супругу. А еще опасался, что если мы с Анькой пойдем куда-то вдвоем, то обязательно, по закону подлости, напоремся на кого-то из моей прежней жизни. Вернее — из жизни моего реципиента. Оно мне надо?

Только раскрыл рот, чтобы что-то ответить, как барышня приподнялась над столиком, кивнула кому-то и расплылась в улыбке.

— Знакомого встретила? — поинтересовался я.

Надеюсь, мой вопрос прозвучал не слишком ревниво? Сестренке шестнадцать, самое время влюбиться в какого-нибудь оболтуса, потом переживать из-за сердечных мук. А мне ведь ее утешать придется…

— Знакомую, — поправила меня сестричка. От сердца у меня отлегло, а Анька пояснила.— Бывшая фрейлина государыни — Ольга Борисовна. У нее батюшка при дворе служит, она к нему в гости приезжала, заодно государыню навестила, нас и познакомили.

Я хотел посмотреть — что за бывшая фрейлина, но ее заслонила спина официанта. Не разглядел, так и ладно.

— А почему бывшая? — спросил я. Не то, чтобы это меня интересовала, а так, для поддержания разговора.

Анька собиралась ответить, но теперь официант подошел к нам. Мы заказали по любимой пироженке, а еще кофе с какао.

Официант отвесил поклон и ушел.

— А бывшая, потому что замуж вышла, и ребеночка родила. — принялась объяснять Анька. Хотела еще что-то рассказать, но прервалась: — Похоже к нам ее муж идет.

К нам и на самом деле подошел молодой — едва ли старше меня мужчина, в распахнутом пальто, из-под которого выглядывал костюм-тройка, сшитый из дорогой ткани. В моей реальности бы сказали — накачанный парень, а тут скажу, что просто здоровый, с квадратной челюстью, прикрытой бородкой. И что-то в этом человеке было знакомо, я его где-то видел. Не то на заседании суда, не то на старой фотографии.

Нет, определенно на фотографии, только там он лет на двадцать постарше. И я этого человека знаю. Вроде, и в этой жизни мы были знакомы, а то и дружны. Как чувствовал — пойдешь куда-то с Анькой, напорешься на прошлое.

— Здравствуйте Иван… Александрович, — поприветствовал меня мужчина с некоторой запинкой при упоминании отчества. — Моя супруга предлагает вам, и вашей спутнице соединить наши столики. Если, разумеется, у вас нет возражений.

— Аня, ты как? — поинтересовался я, на что Анечка кротко кивнула. Ну да, нам бы и вдвоем неплохо поболтать, но тут отказывать неудобно. Тем более человеку, благодаря которому я когда-то защитил кандидатскую диссертацию.

— Петр Аркадьевич, мы со спутницей не возражаем, — ответил я и за себя, и за свою барышню.

Эх, не быть мне настоящим русским барином. Я бы сейчас принялся подзывать официанта, извиняться и просить, чтобы столики сдвинули, а Столыпин только пальцами щелкнул, как к нам подбежали и все сделали.

— Ольга Борисовна, очень рада вас видеть, — склонила головку Аня, поприветствовав, как полагается, старшую по возрасту и социальному положению даму.

— Анна Игнатьевна, прошу прощения, если я помешала вам и вашему спутнику побеседовать тет-а-тет, — улыбнулась госпожа Столыпина. — Понимаю, что неприлично мешать, но женское любопытство пересилило. Надеюсь, вы представите нам с супругом своего кавалера?

Я был занят тем, что отодвигал для Ани стул. В иное время сестричка сама бы все сделала и плюхнулась, не дожидаясь галантного обращения, но тут она барышня.

— Ольга, я и сам могу представить тебе спутника Анны Игнатьевны, — сказал Петр Аркадьевич — Это мой бывший товарищ по университету Иван Александрович Чернавский.

— Граф Чернавский? — уточнила Ольга Борисовна, потом перевела взгляд на мою руку, украшенную обручальным кольцом. Подняв голову, посмотрела на Аньку, потом укоризненно на меня. Видимо, собиралась что-то спросить, но вместо этого лишь растерянно проговорила:

— Простите, наверное, не стоило вас тревожить.

Мы с Анькой переглянулись. Кажется, госпожа Столыпина решила, что у фрейлины императрицы роман с женатым мужчиной. В газетах, разумеется, обо мне пишут, но далеко не все подробности жизни семьи Чернавских известны широкой публике. А уж родственные связи тем более.

— Петя, ты не считаешь, что нам лучше уйти? — спросила Ольга Борисовна у своего супруга. Но тот не понял вопроса жены и только недоуменно хлопал глазами.

— Оля, но ты же сама предложила нам сесть вместе с Анной Игнатьевной? А я увидел Ивана… Виноват, Ивана Александровича. Я давно хотел с ним поговорить. Да мы с тобой уже и заказ сделали, неприлично.

И что, госпожа Столыпина такой ярый поборник нравственности? Ну, увидела незамужнюю барышню в компании женатого мужчины, и что такого? Зачем раньше времени делать выводы?

Я посмотрел на Аньку. А та, поняв меня без слов (мы с ней иной раз можем не говорить) вначале подняла глаза к небу, потом кивнула и предложила:

— Ваня, давай не будем морочить головы хорошим людям. Иначе они могут невесть что подумать.

А мы должны что-то кому-то объяснять? Впрочем, если для Ани это важно, так и я не умру, если объясню.

Ишь, хорошие люди. Я посмотрел на Петра Аркадьевича. А можно ли будущего премьер-министра считать хорошим человеком? Сложный вопрос.

В своей диссертации, посвященной Аграрной реформе Столыпина на Европейском Севере, я доказывал на конкретных цифрах, что реформа способствовала «пауперизации» крестьянства и социальному расслоению российской деревни. Помнится, один из моих оппонентов, который не был специалистом по Столыпину, зато был ярым поклонником Никиты Сергеевича Михалкова, пытался со мной спорить и доказывать, что если бы реформа была доведена до конца, то в России настало бы изобилие и вдоль кисельных берегов заструились бы молочные реки. Пришлось осторожно объяснять доктору наук, что история не имеет сослагательного наклонения, а в диссертации речь идет не о том, что могло бы быть, а о том, что было на самом деле.

С другой стороны, тот Столыпин, который сидит напротив меня, еще и не думает ни о каких реформах. Или думает? Но ясно одно, что Петр Аркадьевич не из числа горлопанов, а человек дела и искренне хочет улучшить положение дел в России.

Пожалуй, не стоит становиться в позу, да еще и ссориться с умным человеком, а то, что Петр Аркадьевич умен — это понятно. А еще он первоклассный управленец. Вдруг пригодится на что-нибудь? А госпожа Столыпина, скорее всего, просто опасается попасть в какую-нибудь грязную историю, а если и не попасть, так стать свидетельницей.

Поэтому, улыбнувшись, сказал:

— Ольга Борисовна, вы очень деликатная женщина, но уходить никому никуда не стоит. Если для вас это важно, то здесь нет ни интрижек, ни супружеских измен. Анна Игнатьевна, — кивнул я на барышню, — особа весьма красивая, да и я мужчина хоть куда, но мы здесь оба присутствуем с ведома моей супруги, а еще на правах родственников. Формально фрейлина Сизнева считается воспитанницей моей матушки, фактически она мне сестра. А с сестрами можно посещать не только кафе, но и рестораны.