Гимн шута - 24 (СИ). Страница 4

И снова проклятый шорох.

Наконец, Алексей вновь поднял рацию.

— Господин, — едва ли не взмолился он. — Нас оттеснили в лес. Просим разрешения на…

Волна праведного гнева тяжелой волной поднялась из груди магистра и взорвалась резкой болью в висках.

— Делай, как я говорю, младший брат! — взревел взбешенный непослушанием Учитель. — И этот рассвет ты встретишь старшим!

Алексею было абсолютно плевать, как именно его будут звать к восходу солнца. Он просто хотел встретить его, а не положить своих людей в угоду безумным приказам Учителя. Тем более, в тот миг, когда старшая сестра заявила о его низложении, и вопросов о причинах столь несвоевременного (сделать это нужно было куда раньше!) шага не возникло ни у кого, кроме самых радикально настроенных фанатов учения Пито. Именно этих сейчас добивали более разумные братья.

— Слушаюсь, Великий, — сквозь зубы выдавил заместитель Рената, уже зная, как он поступит, едва оборвёт связь.

— Иди и сделай это, брат! — ещё больше воодушевился магистр.

Сегодня его знаменитый талант читать людей, как открытую книгу явно отказывал.

— Подайте мне голову Волконского! — вновь воззвал он к небесам в религиозном экстазе, даже не отключив связи, что окончательно убедило Алексея в правильности принятого им решения.

Магистр глубоко вздохнул и через Кровь потянулся к своим «малышкам».

— Вот вы где… — улыбнулся он.

Химеры, прошвырнувшись в поисках еды по округе, стали медленно стягиваться к центру Оплота. Пито чувствовал каждую из них. Их голод и ярость. У них не было других желаний. Именно такими их создал действительно талантливый ритуалист, полвека назад связавший свою жизнь со «Свободой воли».

— Идите сюда, девочки! — закричал магистр.

В ответ услышал низкий, настойчивый рык. Его «детки» требовали еды. Теплой крови, что позволит им хотя бы на краткий миг позабыть о терзающем изнутри голоде.

— Вы голодные, детки мои, — словно бы удивился Пито.

«Обратная связь» доносила до него отголоски этих страшных ощущений. Будто кто-то пырнул ножом в живот и теперь с садистским наслаждением проворачивал лезвие в ране.

— Бедняжки, — выдохнул он счастливо.

Такой глубокой связи со своими «детками» ему установить еще не удавалось никогда. Учитель и не подозревал, что каждую из его химер ежесекундно терзает этот ужасный недуг.

— Идите ко мне, маленькие.

Сознание магистра все сильнее сливалось с яростью его творений, отчего человеческий рассудок все больше отказывал в пользу первобытных желаний совершенных убийц.

Химеры подбирались все ближе. Словно кружащие вокруг жертвы акулы, рукотворные хищники стали затягивать петлю, в центре которой оказался сам магистр.

— Идите ко мне, красавицы! — всё тем же радостным тоном продолжал подзывать опаснейших тварей Учитель.

Круг сужался. А желание Пито погладить чёрную, уродливую, с точки зрения обычного человека, морду вселяло в его сердце непонятную радость.

— Красавицы, — протянул он, пытаясь дотронуться до чёрной грубой кожи одной из химер.

Хищник грациозно отступил в сторону.

— Куда ты, лапка? — даже чуть обиженно спросил он, когда химера мягким движением ушла от руки своего создателя, аккуратно заходя ему за спину.

Но магистру было уже все равно. Он увидел свою любимицу — огромную тварь со шрамом на боку. Химера была последней в помете. Оттого-то и не хватило на ее создание останков предыдущих выводков.

— Бэкки, девочка, милая моя! — продолжал обращаться к тварям Пито.

В этой странной связи через Кровь он больше не ощущал себя человеком. Абсолютное единение с прекраснейшими на свете существами туманило рассудок с каждой секундой все сильнее.

И лишь воспоминания о голове Волконского, которую магистр мечтал увидеть утром у себя, удерживала его на краю сознаний.

Его любимица надсадно рыкнула.

Учитель буквально ощутил, как «натянулась» между ними привязка Крови. «Стой!» — передал чувство-мысль-приказ Пито. И стремительный хищник на миг притормозил.

— Вот так-то, девочка!.. — обрадовался создатель химер.

Уродливая тварь ответила полным боли и голода взором. Коктейль ощущений накатил на магистра тяжелой волной, заставил того согнуться как от удара тяжелым сапогом в живот.

— Ну, что же это? — растерянно моргнул он, едва поднял взгляд.

«Бэкки» перед ним уже не было. А вокруг одинокой грязной фигуры все плотнее сжималось кольцо.

«Стоять!».

Их противоестественная связь натянулась и загремела подобно гитарной струне. Однако в ответ пришла волна такой боли, что магистр едва устоял на ногах.

Химеры продолжили своё бесшумное движение по кругу, всё ближе подбираясь к полному живительной крови телу. Даже низкий надсадный гул не заставил их отвлечься от своей новой цели. Зато поднял голову магистр, всматриваясь в светлеющее утреннее небо.

Гул усиливался.

— Что же этохр-р-р⁈..

Удивление оборвалось сиплым кряхтением.

Первый бросок сделала «Лапка».

Магистр мог бы быть доволен своими созданиями. Молниеносный удар сильными когтями он даже не заметил. Просто тело вспыхнуло болью, и Создатель, не в силах удержаться на ногах, ничком повалился на землю.

Боль затопила все. Картинка размазалась перед глазами. И лишь две точки в небе становились все больше, превращаясь в хищных стальных птиц Личного Е. И. В. гвардейского полка штурмовой авиации.

В последние мгновения Пито успел увидеть, как отделились от стремительно крылатых машин две планирующие бомбы. Но осознать, что происходит, не успел. Труды всей его жизни вместе с ним самим поглотила волна стремительного пламени.

Второй заход наблюдать было уже некому. Равно как и третий. Пилоты имперских ВВС стремились уничтожить саму память о том, что творилось в этом Оплоте «Свободы воли».

— Цель поражена.

Голос пилота прозвучал сухим треском в штабной палатке лагеря.

— Благодарю, — коротко отозвался совершенно необязательной в данном случае репликой Волконский.

И жестом дал понять поднявшему голову от одной из карт брату, что авиация отработала штатно. Бортовое оборудование успело зафиксировать присутствие Пито Андрессена на объекте. Умная система моментально выдала совпадение. Уже один этот факт оправдывал применение боевых машин. Однако криминалистам еще предстояло повозиться, чтобы окончательно зафиксировать его смерть.

Сергей кивнул и подошел к брату.

— Мы зажали остатки сил противника неподалеку от точки А-2.

Павел на миг задумался, припоминая привязку к ориентирам.

— Не лучший вариант, — наконец решил он.

Хрен, конечно, кто оттуда вырвется. Блокировали «свободовцев» надежно. Но и самих их выковыривать «из нор» будет сложно. Тем более, судя по перехватам переговоров, большую часть «истинно верующих» они и сами уничтожили во время отступления. Несколько десятков фанатиков просто расстреляли без лишних эмоций.

Однако до полутора сотен противников отступили к оврагам примерно в полукилометре от них к Югу.

— Будем выковыривать?

— Сколько людей в строю? — вопросом на вопрос ответил клановец.

Сергей бросил короткий взгляд на одного из операторов.

— Тридцать три человека, — тут же четко ответил тот. — Восемнадцать человек — «триста». Четверо тяжелых, но стабильных. Трое — «двести».

— Наших? — чуть резче, чем стоило бы, бросил Волк.

Павел не стал уточнять, что здесь «наши» все.

— Все трое из звена Котиковой, — доложил ровно оператор. — Курсанты Академии.

Сергей на несколько секунд прикрыл глаза. По палатке разнесся глухой то ли стон, то ли рык. Однако парень быстро взял себя в руки. И даже вернул возможность оценивать ситуацию здраво. Он потянулся за рацией и вызвал кого-то из своих командиров отделений.

— Корр, что там у вас?

— Мы их зажали крупняком, — тут же ответил хриплый голос. — Держим уверенно.

Сергей явно хотел добавить что-то еще. Например, отдать приказ на штурм отступивших под укрытия на рельефе «святош». Однако разум возобладал. Пусть и с видимым усилием.