Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора (СИ). Страница 7

Ладно, что-то меня в мыслях заносит куда-то не туда. Нужно думать, где взять довольно крупную сумму, чтобы нас не вышвырнули из собственного же дома.

Тогрин Вермонд, он же Данила.

— Кармон! — позвал я нашего старого дворецкого.

— Да, молодой господин? — откликнулся он.

Мужчина был уже в преклонном возрасте, его некогда сильное и могучее тело словно высохло. Он старался держаться достойно, но было видно, что это даётся ему с трудом. С самого детства он воспитывался в роли дворецкого и посвятил свою жизнь служению нашей семье. В последние годы ему становится всё тяжелее, хотя он и не показывает этого. Я замечаю, как сильно болят его колени и как ему трудно выполнять даже самые простые задачи. Но он продолжает делать то, что всегда делал, и даже на его морщинистом лице не появляется и капли сомнения в том, что наш род однажды вернёт былые богатства. Он верит в это как никто другой, а нынешнее положение воспринимает лишь как очередную ступеньку в череде повседневных проблем.

Честно говоря, я испытываю к этому старику больше уважения, чем ко всей своей семье, за исключением любимой сестрёнки, её милота просто вне категории. У меня также есть мать, Мирта Вермонд, которая была крайне холодна ко всем окружающим, за исключением моего брата Эдмунда. Ему она отдавала всю себя, и потому он вырос избалованным маменькиным сынком. Хотя моим воспитанием она занималась, скажем честно, спустя рукава, всё своё время она уделяла исключительно брату. Но, по правде говоря, мне же проще и лучше, хотя не будь я собой, а обычным сопляком, мне было бы крайне обидно, что всё внимание достаётся именно старшему брату, который представляет собой жалкую пародию на жалкого аристократа. Поэтому если вся ситуация и вызывала во мне какие-то эмоции, то исключительно нервный смешок, ибо это сюсюканье с недомерком кроме улыбки ничего не могло вызвать.

Но что-то я сильно задумался, нужно возвращаться к своему плану.

— Кармон, скажи, каковы наши запасы масла для ламп? — спросил я.

— Полторы бочки, господин, — ответил старик.

— Замечательно, тогда найди пару служанок и пусть они притащат все пустые стеклянные бутылки в кладовку, ищи все, которые есть.

— Могу ли я поинтересоваться, зачем это? — спросил старик, не двигаясь с места.

— Поверь, это необходимо для нашей семьи, просто доверься мне.

Мужчина постоял ещё секунд двадцать, что-то обдумывая, а затем кивнул мне.

— Хорошо, молодой господин, будет сделано, — сказал он, развернулся и ушёл в противоположную сторону.

Я же направился в подсобное помещение, попутно зайдя на кухню и взяв пару опустевших бутылок из-под вина. Затем я направился в нужную мне подсобку.

Казалось бы, зачем с этим так заморачиваться, но, к сожалению, эту «локу», как любит выражаться Лёха, я запомнил очень хорошо ещё с прошлого мира. Там присутствовали скелеты, которые убивались очень сложно, а финального босса нельзя было завалить без определённого персонажа — без сраного колдуна Себастьяна, который будет носиться за юбкой этой простолюдинки. И чтобы пройти это подземелье, необходимо было полностью раскачать с ним репутацию...

Как вспоминаю эти моменты, хочется ещё раз прибить своего старого друга Леху. Если бы он однажды не подсунул мне эту игрушку, я бы хрен когда узнал, что есть такие вот игры. Казалось бы, можно было посмотреть и кинуть, чтобы не играть в это убожество дальше, но увы, моя профессиональная гордость просто не позволяла кинуть какое-либо дело на полпути. Это я вбил в себя на уровне инстинктов: если что-то делать, делать это до конца, и не важно что, уборка, готовка, массовые убийства, стирка... В общем, всё нужно доводить до конца, и даже если я начинал играть в какие-то игры, на которые меня подсаживал мой лучший друг, я их проходил до конца, даже если они меня бесили до зубного скрежета. После чего он от меня иногда слышал не очень приятные эпитеты в свой адрес, хотя на это он только скалился... Вообще дружба у нас не получилась довольно забавная, всё началось, когда мы вместе служили в армии.

Именно там мы впервые подрались. Помню, как зимой мы поссорились из-за какой-то мелочи, и между нами разразилась настоящая ледовая битва. Мы дрались не жалея сил, разбивали носы и лбы, кулаками проламывали всё, что только можно было проломить. К счастью, тогда рядом не было офицеров, иначе нам бы пришлось провести несколько суток на гауптвахте.

Тогда наша дружба не завязалась. Мы просто разошлись в разные стороны, а на вопросы офицеров отвечали, что поскользнулись на льду и упали… Раз двадцать. После этого мы почти не общались. Примерно через три месяца между нами снова произошёл конфликт, уже не помню из-за чего. Но факт остаётся фактом: мы продолжили бить друг другу лица, и это было очень неистово.

И вот после этого мы уже подружились. Когда мы сидели на поваленном дереве с разбитыми лицами, он протянул мне руку, я усмехнулся и протянул ему в ответ. С тех пор мы стали лучшими друзьями…

Незаметно для самого себя по моей щеке скатилась одинокая слеза, которую я моментально стряхнул рукой. Он был редкостным обалдуем, но настоящим другом, который никогда не бросит в беде и всегда придёт на помощь, не важно, что он делает — просто придёт… И принесёт дробовик… Нда, почему-то на это оружие у него был особый фетиш, хотя в нашем случае он мог достать абсолютно любой ствол, но почему-то предпочитал эти громкие хлопушки.

Я же, в отличие от него, предпочитал всегда всё делать тихо, хотя порой и не всегда удавалось. Честно говоря, если бы не он, я бы уже раз десять парил бы землю… Если бы не я, он скорей всего ещё был бы жив. Хоть он и вёл себя порой как отморозок, но он был очень осторожным отморозком и начинал творить фигню лишь тогда, когда был абсолютно уверен в своих силах либо в слабости противника.

Он был редким задротом и часто подсаживал меня на разные игры. Некоторые мне действительно нравились с сюжетом, но таких было действительно единицы. Хотя у меня была одна игра, в которую я любил играть очень часто, хотя даже под пытками я никому об этом не признаюсь — я играл в «Симс». Это, пожалуй, моя самая страшная тайна, которую я никому никогда не расскажу. После тяжёлых заданий я предпочитал играть именно в эту игру, создавая семью, которую я хотел бы создать в жизни, будь я обычным человеком, а не убийцей.

К большому сожалению, в нашей профессии такая роскошь, как семья, непозволительна. На нас сразу появятся рычаги давления, и если нас лишат утилизации, то семья пойдёт вместе с нами. Поэтому ни я, ни кто-то из моего окружения не стремился создавать то, о чём мечтал каждый из нас — простую человеческую семью.

Пока меня накрывали воспоминания о прошлой жизни, я, сам того не осознавая, наполнил все бутылки горючей смесью, которые здесь были.

Почему я вспомнил о Себастьяне? Дело в том, что эта проклятая нежить не погибала даже от святой магии, которой владели почти все в нашей команде. Эти существа умирали только от огня, которым владел наш недозагадочный недомаг. Чтобы пройти этот уровень и получить пару мощных артефактов, мне был нужен именно он — этот высокомерный говнюк, который так так и продолжал прикидываться охрененно загадочным дебилоидом.