Война после победы. Страница 2

– Эй, есть тут кто-нибудь? – крикнул полковник, открывая калитку и входя в замусоренный строительными материалами двор.

Где-то в доме закашлялся человек, а потом открылась входная дверь, и на пороге появился немолодой мужчина в накинутом на плечи солдатском ватнике. Он строго посмотрел на гостя, но быстро узнал в этом военном старого знакомого.

– А, это вы, Дмитрий Михайлович! Давненько не виделись. Все служба покоя не дает?

– Да такая уж она у меня, – усмехнулся Крымов, – беспокойная. Даже когда пушки не стреляют. А ты-то как, Аким? Все охраняешь?

– Я старый партизан, у меня ухо востро, – рассмеялся старик. – Только охранять тут не от кого: ни воров, ни фашистов. Тех, понятное дело, прогнали, а энтих… Воры, они, Дмитрий Михайлович, как туберкулез: он здоровое тело любит, а воры любят здоровое общество. Тут ведь и красть нечего. А когда нечего красть, то откуда ж ворам взяться…

Крымов улыбнулся, но не стал комментировать эту философию. Уж он-то хорошо знал, какие грабежи были в голодное время и с чем приходилось сталкиваться милиции в блокадном Ленинграде, поэтому сразу перевел разговор на другую тему:

– А что у тебя так тихо сегодня, Аким?

– Воскресенье же, – напомнил сторож. – Когда война была, ни дней недели, ни праздников советских не считали. Да и церковных тоже. У станков спали и ели. А коли мир наступил, то передых рабочему человеку надо хоть немного дать, а то надорвется человек. Ведь, почитай, четыре года…

Сзади вдруг хлопнула калитка, и Крымов обернулся. Немолодой, грузный мужчина в спецовке и кепке, сдвинутой на затылок, приветливо поднял руку, идя к полковнику. Прораб Зотов, который вел этот объект, был человеком дотошным, как и все строители. Даже в выходной Ивану Матвеевичу не сиделось дома – все что-то надо обдумать, да проверить, да наметить уже сегодня, чтобы с понедельника рабочие уже получили следующее задание.

– Здорово, Матвеич, – полковник пожал руку прорабу. – Хотел вот еще пройтись по твоему объекту, пока рабочих нет. Не будешь возражать?

Зотов только рассмеялся. Запретить, да еще офицеру СМЕРШа… А вообще-то, прораб прекрасно понимал ситуацию. Только отгремела война, территория совсем недавно освобождена от фашистов. Тут не только СМЕРШ, тут в любой момент можно даже саперов увидеть. Если нужно такому человеку, значит, есть на то причина. И долг каждого советского человека, помогать армии и органам.

Прораб походил по зданию, что-то там измерял, записывал себе в толстую тетрадь, разворачивал чертежи. Крымов был неподалеку и, по большому счету, лишь ждал, когда Зотов уйдет. Схемы и чертежи полковнику были не нужны. Он за эти дни выучил их так, что мог с закрытыми глазами показать, где проходят коммуникации, где капитальные несущие стены, а где внутренние перегородки. Да и секретность вопроса требовала, чтобы до поры до времени никто не знал, что полковник Крымов все еще что-то ищет здесь.

Перед уходом Зотов снова пошел к Крымову и окинул взглядом ободранные стены, разобранные полы, неопрятные дверные проемы. Прораб по-своему оценил визит офицера СМЕРШа.

– Понимаю, красиво было, со вкусом. Мастера делали, архитекторы строили. Есть о чем сожалеть, но не наша вина, что все вот так. Будь спокоен, Дмитрий Михайлович, восстановим, будет тут опять красиво, и детишкам будет тут хорошо.

«Детишки, архитекторы, – подумал про себя Крымов, когда, наконец, остался один, – если бы дело было только в этом. Это для них война кончилась, а не для нас». И полковник пошел методично обходить помещение за помещением. По агентурным данным, не весь архив был вывезен. Хватали и вывозили второстепенные документы. Об этом можно судить по тому, что погрузкой занимались простые солдаты. Человек, близкий к руководству, сообщал, что никаких тайных, ночных и секретных грузов отсюда не вывозили. Не успели – это было очевидно. Бронированная машина и охрана из пяти офицеров СД погибли во время артналета неподалеку отсюда. Среди них был и заместитель фон Грейфенберга.

«Итак, – снова начал рассуждать Дмитрий Михайлович, – тайник». Вариант первый – он мог быть хорошо оборудованным для длительного использования, для постоянного хранения документов. В этом случае он должен был располагаться в кабинете обергруппенфюрера. Или в смежной комнате, секретной, куда имел доступ только хозяин. Но такой комнаты не было. Толщину стен в районе кабинета вымерили до сантиметра, и никаких пустых пространств между ними не нашлось. Им не было там места. Подобную комнату для хранения особо секретного архива никто не додумался бы делать в другой части здания. Глупо – это уже не секретность. Остается секретный сейф, пусть даже ниша в стене, между стенами, которую оборудовали специально для хранения этого архива или… использовали только в последний момент, чтобы его спрятать. Спрятать, потому что группа эвакуации так и не прибыла, а передовые подразделения советской армии были уже в городе.

Этот архив был со сведениями, с информацией по особо ценным агентам полиции безопасности, а потом и СД. Там и довоенная агентура, которая была законсервирована или активно работала. И если архив не вывезли, то за ним начнут охотиться, его попытаются вывезти любой ценой. Поэтому времени у Крымова на поиски было очень мало. Итак, личный архив, основные сведения не по всей, а по особо ценной агентуре именно на территории СССР. Каков он по объему? Да не больше саквояжа или небольшого чемодана. Он должен был храниться только в кабинете, в других помещениях столь ценные сведения Грейфенберг держать не стал бы. Нет здесь бронированной комнаты, похожей на банковское хранилище. Но должен быть тайник. Удобный и всегда под рукой.

Крымов вошел в кабинет обергруппенфюрера и осмотрелся. Он был здесь уже раза три. Они с оперативниками простукивали стены, полы и даже потолки. Никаких пустот. Стол сдвигали и под ним искали тайник, даже тяжелый засыпной сейф двигали ломами. Кстати, немцы сейф оставили открытым, забрав все важное и ценное. Но все же чемоданчик должен быть – оперативная информация точная и перекрестно проверенная.

Полковник обвел взглядом кабинет. Старинный стол, несколько стульев какого-то известного мебельного мастера, занавески на окнах, большой сейф и камин. Вот и все. И искать больше негде.

Камин. Крымов подошел к нему, посмотрел на пепел, на остатки плохо подметенной золы и сажи на кирпичах. Ну, в каминах архивы не прячут. Там температура такая, что… И тут взгляд оперативника упал на заднюю стенку камина. Когда его в последний раз разжигали? Ну-ка, ну-ка… разжигали? Не подвел опытный взгляд полковника. Кирпичи задней стенки, швы в кладке… Но почему-то черная сажа в швах на горизонтальной поверхности. А если на каждый шов внимательно посмотреть снизу или фонариком посветить… Копоть обычно снизу поднимается, и дым должен снизу идти и оседать ровно на все поверхности, а здесь… Сажу совком, что ли, на стенку набрасывали?

«Как же я раньше не додумался», – вдруг разозлился на себя Крымов и сунул руку под железный колпак камина. Пальцы и ладонь остались чистыми. Он выругался, бросился на верхний этаж, но не увидел дымохода, выложенного, как на предыдущем этаже, вплотную к стене дома. Стена тонкая – внутренняя перегородка, а не стена. Внутри канала дымохода просто не может быть. Открыв мансардное окно, Крымов высунулся по пояс. Так и есть – над тем местом, где на среднем этаже был установлен камин, трубы дымохода нет. Ближайшая – на противоположном скате крыши.

Вернувшись к камину, Крымов осмотрел пол самой топки. Так и есть. У самого края пол чистый. Достаточно места, чтобы, поставив ногу, не испачкать обувь в саже и не наследить потом в кабинете. Теперь внутри. Крымов включил фонарик, поставил ногу на чистый участок в топке и посмотрел вверх. Никакого канала дымохода, конечно, нет. А вот на двух кронштейнах стоит нечто черное, небольшое. Сердце оперативника забилось так сильно, что, казалось, было слышно в других комнатах. Протянув руку, Крымов снял с кронштейнов небольшой чемоданчик размером примерно сорок на пятьдесят сантиметров и толщиной сантиметров двадцать. Помимо замков, крышку придерживал и ремень с пряжкой. Замки! Усмехнувшись, Крымов подобрал с пола обломок какой-то железки и в два счета взломал оба замка. Приподняв крышку, он понял, что удача наконец улыбнулась ему. Вот они! Папки из тонкого картона, и на обложке черной штемпельной краской нанесен код, состоявший из цифр и букв. Крымов открыл первую. Несколько листков бумаги, несколько фотографий – основные данные на десяток человек. Румыны, словаки, венгры. Несколько поляков, русские. Значит, есть агентура и с довоенных времен на территории СССР.