Аллей-уп. Том 2 (СИ). Страница 17

— Драфт — это такая процедура, когда команды НБА по очереди выбирают себе молодых и перспективных игроков, — я снова мысленно захохотал. — После чего на такого выбранного игрока уже не смогут претендовать другие команды. Вот например, на нашего Сашу Белова положила глаз команда из Нью-Орлеана. И «Бостон Селтикс» с ним контактировать теперь не имеет законного права. И если хорошенько подумать, то драфт вносит какой-никакой порядок в спортивный бизнес.

— А харя у них не треснет? Совсем оборзели! Вздумали растаскивать наших лучших игроков! — зашипел Василь Василич. — Никого им не отдадим. Ты мне в следующий раз покажи этих проклятых скаутов. И я сам с ними лично проведу разъяснительную работу.

— А вдруг партия и правительство сочтёт нужным и важным, чтобы мы поехали покорять НБА? Как вы станете оправдываться в этом случае? — теперь я уже не смог сдержать своей хитрой и наглой улыбки.

— Как буду оправдываться? — почесал затылок КГБэшник. — Ну тогда… эээ тогда… пусть что ли смотрят?

— Конечно пусть смотрят! Воевать против скаутов, это всё равно что палить из пушки по воробьям, — ещё раз улыбнулся я. — Тем более, что завтрашнюю игру будут показывать по спортивному телеканалу и нашу сборную СССР увидит половина Соединённых штатов. У нас с вами какая задача? Чтобы никто не сбежал из команды и не остался здесь на загнивающем Западе. Верно? Вот за это я ручаюсь головой. У меня всё под контролем.

Успокоил я КГБэшника и поспешил в следующий цех, где занимались покраской джинсовой одежды. Но прежде, чем покрасить новенькие сшитые штаны, рабочий доставал их из огромной кучи, подносил к трубе, нажимал педаль и эта труба, словно большой пылесос, всасывала вывернутые наизнанку брюки в себя. Потом рабочий фабрики отжимал педаль, труба переставала всасывать воздух и у него в руках оставались джинсы своей лицевой стороной. То есть здесь на фабрике каждую мелочь, как в баскетболе, старались оптимизировать. Сама же покраска брюк делалась обычным пульверизатором и мы смотрели на неё издалека. И далее директор фабрик предложил нам пройти в демонстрационный зал, чтобы показать нам непродолжительное модное дефиле.

— Подождите, — вмешался я. — А почему вы не варите свои джинсы?

— В каком смысле? — опешил Джимми Хэфнер. — Как это варить джинсы?

— Да очень просто. Представьте, что здесь бурлит кипящая вода, — сказал я и взял, стоящий рядом пустой бак.

Далее я вынул из кучи штанов один готовый ещё не окрашенный экземпляр, вывернул его на лицевую сторону, скрутил, словно выжимал из него воду, и бросил эти скрученные джинсы во внутренность бака.

— Теперь нужно добавить в кипячёную воду немного отбеливателя и мы получим через 15 минут узорчатые разводы на новеньких джинсах, — произнёс я. — И молодёжь просто слетит с катушек, сметая с прилавков ваши штаны. Есть ещё вариант сворить джинсы с содой. И тогда они приобретут ровный голубоватый оттенок.

— То есть ты предлагаешь сварить джинсы с белизной, чтобы получить оригинальный рисунок? — пробормотал Хэфнер и застыл на несколько секунд как памятник.

— Юрьев, не лезь, — зашипел на меня руководитель делегации, не понимая ни единого слова из тех, что я сказал сейчас директору фабрики. — Я тебе ещё раз повторяю — извинись перед капиталистом и не лезь ни в своё дело.

— Спокойно, Юрий Михайлович, у нас тут идёт профессиональный диалог, — улыбнулся я.

— Окей! — очнулся директор фабрики. — А ведь это и в самом деле отличная идея! Это колоссально! — прокричав эти слова и напугав нашего руководителя, директор схватил мою ладонь и принялся её отчаянно трясти. — Белые разводы на джинсах — это просто гениально! И я назову такие брюки — русский стиль! Готов сделать скидку на все приобретённые здесь вами вещи ещё по 2 доллара за штуку.

Я тут же перевёл слова Джимми Хэфнера парням и они закричали так, словно мы выиграли финал чемпионата мира.

— Джимми, а вы можете пошить нашей сборной новенькую спортивную форму, майки и спортивные трусы? — спросил я директора, пока тот пребывал хорошем расположении духа. — Трусы можно сделать чуть подлиннее, чем обычно. Чтобы из них бубенцы не вываливались.

— Красные трусы и майки? — захохотал директор фабрики. — Нет проблем! Только напишите — какой на них должен быть рисунок и какие номера? И к вечеру будет готово.

— Во-первых, на форме в районе сердца должен быть изображён герб СССР, — кивнул я. — Во-вторых, номер — как это принято, на животе, а чуть выше, по центру, большими русскими буквами должно быть напечатано: «СССР». А в-третьих, на спине, кроме ещё одного номера должны быть латинскими буквами наши имена. Пусть Америка узнает — кто мы такие и как нас зовут.

— Окей! Нет проблем! — окончательно развеселился Джимми Хэфнер.

* * *

Вечером того же дня я со своими юными друзьями — Мышкиным, Таракановы, Капустиным, Белостенным и Володей Ткаченко купил три кейса пепси-колы, несколько пакетов попкорна и разместился в нашем гостиничном номере, чтобы посмотреть матч НБА. Сегодня на телеканале CBS показывали игру «Канзас-Сити Кингз» и «Сиэтла Суперсоникса». Не сказал бы, что эти команды являлись лидерами американского баскетбола, но общее впечатление об уровне и качестве игры профессионалов они давали. И перед завтрашним матчем против «Индианы Пэйсерс» эта информация нам была крайне необходима.

— Смотри-смотри какой проход! — затараторил Гена Капустин, когда на экране телевизора с мячом пронёсся разыгрывающий «Кингз» Тайни Арчибальд.

Этот 185-сантиметровый миниатюрный и шустрый игрок ловко перевёл мяч между ног, затем ворвался в трехсекундную зону и невероятно быстрыми руками забил мяч с отскоком от щита в кольцо «Суперсоникса».

— Да уж, — крякнул я и, заглянув в свежую местную спортивную газетёнку, посмотрел на каком месте идут сегодняшние соперники. И оказалось, что в относительно слабой Западной конференции Канзас-Сити — это один из аутсайдеров, а Сиэтл — один из лидеров. Но в данной игре аутсайдер уверенно переигрывал лидера.

— Слушай, Майк, а ты так сможешь, как этот Арчибальд? — захихикал Толя Мышкин.

— У меня рост 195 и вес за 90 кило, — хмыкнул я. — Поэтому я на такую скорость просто не способен. И мне такие рывки ни к чему, у меня свои другие преимущества.

В этот момент команда из Сиэтла, которая играла в оранжевой форме, неудачно атаковало кольцо «Кингз» и мяч снова отдали Тайни Арчибальду. Но на сей раз высоченная скорость этого разыгрывающего защитника принесла своей команде очевидный вред. Он стремительно прошёл по ближнему краю и сделал такую резкую разрезающую передачу под кольцо, к которой его одноклубник оказался совершенно не готов.

«Я бы такой пас тоже не выловил», — подумалось мне и я сказал Мышкину:

— Вот, Князь, смотри, что бывает, когда один баскетболист думает и играет гораздо быстрее своих партнёров по команде.

— Подожди! — взвился Мышкин. — Если бы он отдал передачу чуть медленней, то пас бы перехватили!

— Вот поэтому такой пас отдавать было нельзя, — заупрямился я. — Например, когда я веду мяч, то всегда учитываю — кому мне придется пасовать. Если Белому, то я могу сделать пас чуть сильнее и даже с отскоком от пола. А если я пасую Ткане, то тут нужна спокойная навесная передача.

— Зато я могу сработать за счёт габаритов, — прогудел довольный до ушей Ткаченко. Он сегодня приобрёл себе полный комплект гигантской джинсовой одежды: куртку, штаны, шорты и здоровенную джинсовую жилетку.

— А мне как надо пасовать? — заинтересовался Тараканов.

— У тебя тоже быстрые руки, — хмыкнул я.

— А что ты скажешь по поводу уровня игры профессионалов? — спросил Гена Капустин. — Смогли бы мы играть в НБА?

— Хрен его знает? — тяжело вздохнул я.

В эту секунду игрок Сиэтла получил пас в самом углу площадки и почти без раздумья реализовал дальний семиметровый бросок, словно игра проходила в девяностые или в нулевые годы.

— Высокий в НБА уровень, мужики, очень высокий, — ответил я. — Эти парни играют в баскетбол будущего. У нас в Союзе так работать с мячом будут лучшие команды примерно лет через десять.