Большая игра (СИ). Страница 8

Итак, меня арестовали за убийство Вакси.

И нужно думать, как выкрутиться. Уже к утру Фрэнк пришлет Дикси Дэвиса, который после смерти Шульца стал плотно работать с нами. Он молодой, амбициозный, и попытается выгрызть меня. В противном случае, Костелло попытается отбить меня, когда станут везти в суд или в тюрьму. Это тоже обговорено. Правда, тогда придется уезжать из страны.

Надо думать. И первое, что надо понять — это что у них есть. Ордер — это значит, что имеется что-то конкретное, какой-то свидетель или улика, которую они посчитали достаточной для ареста. Просто так ордер на арест по убийству на человека с таким положением, как у меня, судья не выдаст.

Вот она перестрелка. Одиннадцать трупов, включая Вакси, и убитый патрульный. Одна расстрелянная машина, и несколько разбитых, сломанный гидрант. Потом я шел в мокрой одежде, но недалеко — практически сразу же спрятался в переулке. Пистолет они найти не могли — я разобрал его и выбросил в решетку ливневой канализации, а там столько всего плавает, что его никогда не найдут.

На вокзале меня встречал Бруни с людьми. Двое из них мертвы, но они из соучастников, и о том, что они связаны лично со мной, никто не знает. Если бы арестовали Сэла — я бы об этом уже знал, мне бы позвонили и сообщили первому. Или за ним приедут только сейчас?

Мокрую одежду я тоже выбросил, все равно от нее не было никакого толка. Саквояж со своими вещами забрал, документы тоже.

Значит, остаются только свидетели. Это главный вопрос. На улице во время перестрелки было достаточно людей, они разбегались в разные стороны, но некоторые могли что-то разглядеть. Или это тот бездомный из подворотни, которому я дал сигареты и мелочь? Он-то меня узнал.

Хотя свидетельствовать против меня точно не стал бы. Такие, как он, ходят в мои столовые, а теперь будут жить еще и в ночлежках. И носить новенькую одежду с моей фабрики.

Я докурил, затушил сигарету о пол, оставив черное пятно, после чего не выдержал, вытащил вторую и прикурил. Сигарет было достаточно — почти полная пачка, а вот спичек осталось всего шесть штук. Это значит, двенадцать сигарет, если курить по две за раз, и прикуривать одну от другой. Ну и если руки дрожать не будут.

Твою мать, о какое ерунде я вообще думаю? Меня могут на электрический стул отправить, а я тут жалею, что покурить нормально не получится.

Главная проблема в том, что я в действительности был там, я был на той улице, и я стрелял в людей Вакси. И более того, я добил его самого, что уже однозначно выходит за рамки самообороны.

И даже если попытаться играть от того, что это самооборона… Это означает признать то, что я стрелял в людей, а это само по себе ставило меня в неудобное положение. Потому что бросало тень на мой образ благотворителя.

Алиби. Мы с Костелло заранее договорились о том, чтобы выстроить алиби. Несколько человек должны будут подтвердить то, что мы сели в машину на вокзале, спокойно добрались до моего социального клуба на Малберри, где я провел весь день. Как оно и было после перестрелки. Причем не только из сотрудников, но и из посетителей этого клуба.

Вопрос только в том, насколько это алиби крепкое против того, что могли предъявить следователи.

И кому вдруг понадобилось меня посадить. Копы? Так им это просто не нужно, они и сами этому не рады, их семьи ходят в мои столовые.

А что если?..

Да нет, быть не может.

Впрочем, как я ни пытался отогнать от себя эту мысль, она лезла обратно в голову. Я прикурил третью сигарету от окурка второй, чтобы сэкономить спички.

Неужели Дьюи? Вот уж кому-кому, а ему точно хотелось меня засадить.

А ведь, если подумать, то это вполне возможно. Неужели после того, как Багси упустил его в Лос-Анджелесе, он ломанулся в Нью-Йорк? Он вообще бесстрашный что ли, мать его?

Если он подумал, что его приехали убивать, то… Вдруг вместо того чтобы сбежать подальше, просто взял и вернулся в логово льва. И про него при этом ничего не было ни видно, ни слышно.

Я глубоко затянулся, посмотрел на пепел, собравшийся на кончике сигареты, стряхнул его пальцем. Неужели все-таки он?

А ведь это вполне логично. Вопрос только в том, как высоко он умудрился забраться за эти месяцы, если получил достаточно влияния, чтобы на меня выписали ордер. И что он смог на меня получить?

Не пистолет, не машина — она никак с нами не связана. И никто не стучал, я уверен. Чтобы человек настучал, надо чтобы его перед этим взяли — а никого из наших в последнее время не арестовывали, бизнес шел хорошо.

Получается, свидетель? Просто случайный свидетель с улицы, который видел меня?

Выходит, что так. А это означает то, что будет опознание.

А пока надо подготовиться к допросу. Говорить нужно как можно меньше, а лучше так вообще через адвоката. Но сейчас вообще нет законов о том, чтобы вызвать к себе адвоката. Да, Гэй сообщит все Костелло, и тот достанет из рукава козырь в виде Дэвиса, но ведь им еще надо выяснить, где я сижу. То есть потратить время. Допрашивать меня начнут раньше. А сейчас время такое — отказался, значит виновен.

К тому же, в отличие от обычных патрульных, детектив явно настроен не слишком хорошо ко мне.

Я затушил сигарету — нужно было экономить. Спать, я подозреваю, мне сегодня уже не придется, всю ночь буду думать, что и кому говорить, чтобы не навредить себе. Снял ботинки, носки, чтобы дать отдых ногам, улегся на кровать, закинул руки за голову.

И вместо рациональных мыслей в голове появился образ Гэй. Она сейчас наверняка сидит одна, а точнее с Марией — та-то живет с нами, в комнате для прислуги. Уже позвонила Костелло и сообщила обо всем. Значит, скоро к ней приедут Винни и Роуз, они ее поддержат.

Как она отнеслась к тому, что меня арестовали за убийство? Хотя… Она ведь уже видела, как я убивал, тогда, на Кубе, чтобы спасти ее. Так что знает, что мне это не впервой. Но я, даже с учетом того, что раскрылся жене, старался держать ее подальше от бизнеса.

Черт его знает. А она беременна, а что я отчетливо помню из прошлой жизни — это то, что беременным волноваться нельзя. Как и только родившим — молоко может пропасть. Но молоко сейчас — не самое страшное, можно просто кормилицу нанять, денег хватит, а вот с остальным…

Усилием воли я выкинул эту мысль из головы.

Вариантов несколько. Первый — утром приходит Дикси Дэвис, они предъявляют, что у них есть. Доказательства оказываются слабыми, он инициирует досрочное судебное разбирательство, и меня отпускают под залог, после чего я спокойно забираю Гэй и уезжаю в свое поместье на Кубу. Откуда буду рулить делами.

Второй — у них есть что-то серьезное, и начинается настоящий судебный процесс. Который может привести меня как к серьезному тюремному сроку, так и к смертной казни. Хотя в последнее мне, если честно, не совсем верится, потому что Дикси умеет подмазать нужные шестеренки.

Неужели история все-таки не меняется, и Дьюи засадит меня? За проституцию этого сделать не получится, там я обезопасил себя со всех сторон, так возьмут за убийство.

С другой стороны, Рейну должны были убить год назад, а он все еще жив, рулит своей Семьей и вообще умирать не собирается.

Есть еще совсем уж крайний вариант — суд присяжных. Их набирают из обычных людей, зачастую из бедняков, и там хоть один, но проголосует против обвинения — я сделал достаточно много для города. Из-за этого дело отправят на пересмотр.

И это позволит затянуть дело, разобраться с уликами, свидетелями.

Ладно, не пропаду. Наверное, не пропаду. Особенно если Костелло догадается начать обеляющую меня компанию в газетах, будет писать про то, что городские власти взялись за того, кто делает их работу. Он может и митинги устроить за то, чтобы меня отпустили, и люди на них пойдут. Пойдут, как миленькие.

Короче, варианты есть. Не зря я столько работал над своим образом благотворителя и благочестивого семьянина. Сперва я работал на этот образ, а теперь он пусть поработает на меня.