Большая игра (СИ). Страница 23

— Интересно, это когда-нибудь закончится? — проговорил Мангано, качая головой. — Ты ведь специально устроил все так, чтобы все были равны. Принимаем решения сообща. Я поэтому и пошел за тобой, Чарли, против Массерии и против Маранцано. А теперь тебя снова пытаются убрать.

Отвечать, что переформатирование сознания займет какое-то время, я не стал. Меня просто не поняли бы.

— Но дело в том, парни, что я знал, что Антинори не успокоится, — проговорил я. — Не думал, что он действовать начнет так быстро — это да, но то, что его не устроит наше джентльменское соглашение — было и так понятно.

— Но ты его не подозревал, — заметил Винсент. — Твои люди следили за нами с Томми, а…

— Не подозревал, — кивнул я. — И в итоге я оказался не так уж и неправ. Ваши люди замешаны в этой истории, сами ведь видите. Но это не важно. Я раскрою карты: я знал обо всем, но меня должны были предупредить. У меня был договор с Траффиканте, его правой рукой. У нас общий бизнес на Кубе, и он должен был предупредить меня, если Антинори устроит что-то подобное.

— Но не предупредил, — заметил Рейна.

— Не предупредил, — я покачал головой. — И вот это интересно — он не знал или просто не захотел влезать?

— И как мы об этом узнаем? — спросил Мангано.

— Очень просто, — сказал я. — Я ему сейчас позвоню.

Я поднялся, бросил окурок на пол, раздавил его носком туфли, после чего отправился к столику в углу, на котором стоял телефон. Взял трубку, дождался соединения с оператором, после чего продиктовал номер в Тампе.

Ждать придется долго, соединение пойдет практически через всю Америку. Черт, когда же уже появятся мобильники? Правда, когда они появятся, их сразу же начнут прослушивать, благо сделать это гораздо проще, чем обычный телефон, что весьма забавно. А колумбийцы и прочие будут болтать по мобильникам, думая, что их подслушать никто не может.

Черт. А ведь в действительности, через пятьдесят лет сюда придут колумбийцы. И Организации придется воевать с ними за влияние. Меня, правда, скорее всего уже не будет, я столько не проживу, до восьмидесяти так точно. Но в моих силах сейчас заложить основы, сделать мафию достаточно сильной, чтобы она могла выдержать.

— Думаешь, он замешан? — спросил у меня Костелло.

Из трубки раздавались только щелчки, придется ждать, очень долго ждать. Так что пока что можно спокойно поговорить.

— Не знаю, Фрэнк, — я покачал головой. — Может быть нет, может быть — да. Но его стоит выслушать. К тому же, если он в действительности замешан, то побежит рассказывать об этом своему боссу. Тот наверняка задергается, а когда человек напуган, он совершает ошибки.

Ждать пришлось минут двадцать, и мы продолжали обсуждать дела. Я прикурил новую сигарету, сделал пару затяжек, и только тогда в трубке что-то щелкнуло, и тихо и хрипло, будто издалека, послышался голос.

— Слушаю.

— Санто, это Чарли, — сказал я.

— Чарли… Что-то случилось?

— Случилось, — подтвердил я. — Твой босс организовал покушение на меня и верхушку Нью-Йорка. Люди Антинори бросили гранату в мой офис. Скажи мне честно — ты знал об этом?

Повисла пауза, а потом послышался голос, торопливый и сбивчивый.

— Клянусь Богом, Чарли, — проговорил Траффиканте. — Я об этом ничего не знал. Если бы знал, я бы тебя предупредил, мы же договорились. У нас общие дела, в конце концов.

— Ты уверен? — уточнил я.

— Да, Чарли, — ответил он твердо, и в его голосе послышалось отчаяние. Пример того, как я расправился с боссами, которые встали на сторону Маранцано, все еще помнили. И он боялся, потому что понимал, что если мне будет нужно — я уберу и его.

Я понял — он не врет. Потому что умел чуять ложь, и потому что логика говорила о том, что он не пойдет против меня. И потому что знает, кто я такой, и потому что у нас есть совместный перспективный проект, который принесет гораздо больше денег, чем если торговать дурью.

— А ты точно знаешь? — спросил он. — Ты уверен, что это он?

— Точно, — подтвердил я. — У меня тут Джимми Пикколо, и он мне все любезно рассказал.

— Тогда это он, — сказал Санто. — Джимми решает для него деликатные дела, один из ближайших людей. Что делать, Чарли? Мне его убрать?

Мы договорились об этом раньше. Антинори нарушает правила, мы убираем его, и он становится боссом. Но сказать об этом прямо я, естественно, не мог, особенно при других боссах.

— Ты же понимаешь, что я не могу тебе этого сказать? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Это должна решить Комиссия. Мы обсудим, и председатель вынесет вердикт.

— Ты хочешь собрать Комиссию?

— А все, кто нужен, уже тут, — ответил я. — Жди, Санто, с тобой свяжутся. Удачи.

— Хорошо, Чарли.

Я положил трубку и обратился к остальным.

— Санто клянется, что не знал, — сказал я. — Говорит, Антинори действовал сам, даже ему ничего не сказал.

— Веришь ему? — спросил Капоне.

— Пока да, — кивнул я. — У меня нет причин ему не верить, а у него нет причин меня убивать.

— А если он хочет перехватить бизнес на Кубе? — спросил Костелло.

— Лански все равно не даст ему это сделать так просто, — я покачал головой. — К тому же в доле еще и Буккола. Так что… Теперь меня интересует вопрос — что делать с Антинори. Мы все в Комиссии, и мы имеем право принимать решения. Джонни.

— Высказывайтесь, парни, — сказал Торрио. — Мы должны все высказаться и выслушать. Чарли, начни ты.

— Я считаю, что его нужно убрать, — сказал я. — И не потому что он попытался убить меня — это я мог бы решить и диалогом. Уладить наши разногласия. Его нужно убрать, потому что он поставил свою волю выше решения Комиссии. Джимми, он ведь продолжал торговать наркотой?

— Немного, — ответил Пикколо. — Большую часть мы развозили по тайным местам, он опасался торговать в открытую. Но кое-что сбывал.

— Вы сами все слышали, — я развел руками.

— Мое мнение вы знаете, — сказал Рейна. — Он объявил нам войну, когда попытался нас убить. Этого нельзя простить, иначе завтра каждый решит, что можно попробовать провернуть то же самое. А у нас и так достаточно проблем.

— Согласен, — кивнул Мангано. — Меня чуть не убили, а я с ним даже не ссорился. А этот ублюдок… — посмотрел он на Фрэнка. Да, прощения ему точно ждать не стоит, подозреваю, что он сегодня же отправится на дно реки в бетонных башмаках.

— Джо, твое слово, — сказал я, повернувшись к Бонанно.

— Валить, — ответил он. — В ближайшее же время. Нам не хватало только еще одного Цезаря. После прошлого-то никак разобраться не можем.

Ну да, у него все еще были проблемы в Семье, не все признавали его власть. Другое дело, что за помощью он все равно не обращался, и все проблемы пытался решить сам.

— А ты, Джо? — повернулся я уже к Профачи.

— Я бы сказал, что это не мое дело, — покачал головой тот. — Но если вы спрашиваете, скажу прямо. Если оставить все без ответа, то уже через неделю он узнает о том, что мы взяли его людей. И может пойти на открытую войну. Нам это не нужно.

— Ральф? — повернулся я к Капоне.

— Такого прощать нельзя, — сказал он.

Все, все высказались. Торрио посмотрел на всех по очереди, после чего сказал:

— Тогда так. Кто голосует за его смерть — поднимите руки.

Подняли все. Торрио кивнул, завизировав решение Комиссии.

— Дело сделать должен Траффиканте, — сказал Джонни. — Если он справится, никто не будет спорить, что он достоин занять место босса. Я лично передам ему приказ, только дай мне его номер.

И тут он снова прав. Потому что если бы приказ отдал я, то это выглядело бы не как решение Комиссии, а как личная месть. А если это сделает председатель, тогда совсем другое дело.

Это было вполне разумно. А вот то, что Санто станет боссом — он, очевидно, делает мне личное одолжение. Потому что одно дело — вести дела с капо, а совсем другое — когда твой партнер — лично босс. Это добавит ему ресурсов и позволит развернуться на Кубе гораздо круче и сильнее. А уж когда сработают мои связи, которые я наладил с Батистой… Он ведь там тоже времени зря не теряет, как рассказывают мои информаторы.