Большая игра (СИ). Страница 12

— Мистер Лански, — обратился к нему Дэвис. — Как вы считаете, ваше ранение связано с этим делом?

— Я вообще не понимаю, почему меня вызвали, ваша честь, — Мейер обратился к судье. — Я не понимаю, как мое ранение связано с Чарли, кроме того, что мы друзья. Меня подстрелили какие-то бандиты. Вы знаете, я — финансист, у меня куча недоброжелателей среди конкурентов и среди тех, кто не хочет возвращать долги. При чем тут Чарли я вообще не понимаю, честно говоря.

По залу прошел смешок, судья постучал молотком, призывая к порядку. Дьюи покраснел и попробовал зайти с другой стороны:

— Какой именно общий бизнес связывает вас с мистером Лучано?

— А мы обязаны раскрывать свои схемы? — повернулся к нему Мей. — Я боюсь, что это конфиденциальная информация. Здесь достаточно журналистов, и если я сейчас расскажу вам все, то ими начнут пользоваться все. Скажу только, что у нас все законно. Мы совместно инвестируем, и оба среди учредителей благотворительного фонда, который кормит тысячи людей в день.

— Мистер Лански, обвинение вопросов больше не имеет, — сказал Дьюи, резко выдохнув.

— Защита тоже вопросов не имеет, — кивнул Дэвис

— Вы свободны, — сказал судья.

Лански отошел и нашел себе место в зале, сел. Дьюи заглянул в папку и сказал:

— Обвинение располагает сведениями, что особняк Ирвинга Векслера был сожжен людьми, связанными с подсудимым.

— Протестую, — сказал Дэвис. — Это дело не является юрисдикцией прокуратуры Нью-Йорка. Это даже не Джерси — это вообще Филадельфия.

— У нас есть свидетель. Детектив отдела поджогов из полиции Филадельфии.

— Вызываем третьего свидетеля, — сказал судья.

Там вообще получилось смешно. Вышел какой-то толстый мужчина в костюме и просто зачитал отчет о том, что были найдены следы поджога. Канистры из-под бензин, и что возникло несколько очагов возгорания.

— Есть ли у обвинения прямые доказательства связи поджигателей с моим подзащитным? — спросил Дэвис у Дьюи.

Тот пожевал губами, после чего покачал головой и сказал:

— Прямых доказательств нет. Мы предполагаем связь, исходя из мотива.

— Предположения не являются доказательствами, ваша честь, — тут же вставил Дэвис. — К тому же мотив не доказан. Причин конфликта моего подзащитного с потерпевшим нет. Они никак не связаны между собой.

Судья кивнул и что-то пометил в бумагах. Я заметил, как Дьюи бросил быстрый взгляд на своего помощника, и лицо у него резко стало жестче.

Ни хрена у них на меня нет, если только сейчас не выйдет свидетель и не скажет, что это был я. Вот только на опознании меня никто не «узнал». И есть все шансы, что этого и не случится.

— Переходим к главному эпизоду, — сказал Дьюи. — Перестрелка двадцатого августа, в которой погибли двенадцати человек, включая Ирвинга Векслера и патрульного офицера Алекса Мерфи.

Зал притих. Дэвис рядом со мной чуть напрягся.

— На месте перестрелки обнаружены тела двух людей, аффилированных с Сальваторе Бруни, который является членом преступной группировки, возглавляемой подсудимым.

— Протестую! — тут же заявил Дэвис. — Это голословное обвинение. Факт существования преступной группировки ничем не подтвержден.

— Протест принят, — сказал судья. — Обвинение, будьте более сдержанны в выражениях.

Дьюи вздохнул, а потом вызвал первого свидетеля.

Ввели мужчину средних лет в кожаной куртке, я запомнил его с опознания. Он занял место и нервно огляделся по сторонам, посмотрел на меня, а потом на Дэвиса. Кажется, они все-таки переговорили.

— Расскажите суду, что вы видели, — попросил Дьюи.

— Я гулял, — сказал он. — Потом услышал резкий визг шин, а потом — выстрелы. Спрятался в одном кафе, хорошо хоть меня хозяин не выгнал, он тоже испугался. Увидел, как из машины стреляют — они буквально изрешетили вторую машину, кого-то точно убили. Потом задние двери открылись, из них вышли двое. Началась перестрелка.

— Вы узнали кого-нибудь из участников? — спросил Дьюи.

Мужчина замялся, посмотрел на меня, потом снова на Дьюи, после чего сказал:

— Я был далеко, видел только силуэты. Лиц не заметил, к тому же все были в шляпах.

— Однако на опознании вы указывали на некоторое сходство с подсудимым.

— Я говорил, что кто-то похож, — уточнил мужчина. — Они были итальянцами — это точно, в хороших костюмах. Но я не могу утверждать под присягой, что это был именно мистер Лучано. Слишком далеко было, да и я старался не смотреть.

Дьюи этот ответ явно не устроил. Он попытался надавить еще, стал задавать наводящие вопросы, явно пытаясь заставить мужчину указать на меня. Потом Дэвис заявил очередной протест, заявив, что Дьюи намеренно добивается того, чтобы свидетель оговорил меня.

Судья протест принял, и мужика отпустили, но он в зале задерживаться не стал и ушел наружу. Потом было еще двое с опознания. Женщина на суд не явилась. Дьюи предположил, что на нее оказали давление, Дэвис заявил, что обвинение слишком много полагается на предположения, судья принял это.

Потом судья посмотрел на Дикси и спросил:

— У защиты есть что предъявить суду по существу дела?

— Есть, ваша честь, — поднялся Дэвис. — Защита намерена показать, что подсудимый в указанное время находился в другом месте.

Я улыбнулся. Алиби фальшивое, но только вот все, кто будет свидетельствовать, связаны Омертой, даже несмотря на то, что не являются членами Организации. Потому что они посещают мой клуб, и знают, что надо говорить, и когда надо молчать.

И началось — один за другим люди из социального клуба на Малберри-стрит. Им заранее было сказано, что говорить, Костелло с Дэвисом об этом позаботились. Марчелло, старик-завсегдатай из тех, что частенько играли у нас в бриск, еще один молодой парень. Каждый подтверждал, что видел меня в клубе двадцатого августа, что я приехал туда прямо с вокзала. Марчелло так вообще сказал, что это он меня вез.

Дьюи не сдавался, пытался найти расхождения, спрашивал про точное время, но их ответы складывались в одну картину. Да, по сути мы врали судье, но только вот какая разница, если подумать?

Дьюи закончил перекрестный допрос последнего свидетеля и какое-то время молчал, глядя в свои бумаги. Я смотрел только на него, его идеально подстриженные усы уже топорщились, как у таракана — он слишком много раз хватался за них. Я отметил, что костяшки пальцев, сжимавших его папочку, побелели.

— Все, конец, — тихо сказал Дэвис, наклонившись ко мне. — У них ничего нет.

— Ты уверен? — все-таки спросил я.

— Они ни мотива не смогли доказать, ни действия. Все закончится уже сегодня.

Судья закрыл папку с бумагами, посмотрел на Дьюи, после чего спросил:

— У обвинения есть что добавить, прежде чем суд примет решение?

Дьюи медленно поднялся, открыл рот, чтобы сказать что-то, закрыл. Выдохнул через нос и проговорил:

— Ваша честь, обвинение настаивает, что совокупность представленных фактов указывает на причастность подсудимого к произошедшим событиям. Мы настаиваем на том, чтобы оставить его под стражей для проведения дополнительного расследования.

— Проблема в том, что фактов нет, и все это — совокупность предположений, — заметил судья. — Мистер Дьюи, я выслушал показания свидетелей, и ни один из них не подтвердил присутствие подсудимого на месте преступления. Показания о драке в клубе, напротив, характеризуют подсудимого как человека, который пытался предотвратить конфликт. Связь с поджогом в Филадельфии не доказана вовсе. А алиби подсудимого подтверждено несколькими независимыми свидетелями.

Дьюи промолчал, хотя по набухшим желвакам на его скулах было понятно, чего ему это молчание стоило.

— Суд находит, что представленных доказательств недостаточно для передачи дела на рассмотрение большого жюри, — продолжил судья. — Оснований для оставления подсудимого под стражей не имеется. Чарльз Лучано подлежит немедленному освобождения из-под стражи. Заседание объявляю закрытым.

Он стукнул молотком, и зал тут же взорвался. Журналисты повскакивали со своих мест и ломанулись наружу. Подозреваю, что к телефонным будкам, чтобы успеть сообщить в редакцию, что обвинение осталось ни с чем. За окном по-прежнему были слышны выкрики, люди требовали для меня свободу.