Развод. Ты мне должна (СИ). Страница 17

Этого она мне тоже простить не могла.

Обидно. Но что поделать.

Что еще?

Да много чего. По мелочам, по капелькам, маленькими шажочками, навстречу будущему. Запрещая себе оглядываться и жалеть, даже несмотря на то, что порой очень этого хотелось.

Жалость не спасет. Жалость не утешит. Жалость не заберёт боль.

Вот таким был мой выбор, и в итоге он привел меня сюда. На эту самую выставке современной живописи, приуроченной к большему благотворительному мероприятию нашего города.

Кроме творческой элиты города, представители которой собирались в группы и вели оживленные творческие дискуссии, обсуждая мазки, тени-полутени и композиции, на вечере присутствовали и те, кто рассчитывал приобрести какой-нибудь шедевр от модного художника в свою коллекцию. Были и те, кто пришел из коммерческих соображений — себя показать, связи обновить — дяди и тети с большими деньгами. Они прогуливались по залам с таким видом, словно им тут все принадлежало, а если и не принадлежало, то они могли купить это в любой момент, просто вытряхнув «мелочь» из кармана.

И вот я здесь, среди них. Не совсем по доброй воле — начальник попросил составить компанию, потому что его жена не смогла прийти — но и не без удовольствия. Мне нравилось переходить от картины к картине и пытаться угадать, что же пытался сказать художник в своей работе.

Некоторые экспонаты были откровенно странными, другие завораживающе бестолковыми, третьи милыми.

В любом случае, это лучше, чем сидеть дома и скучать. Новая обстановка, новые впечатления, новые люди… И не совсем новые.

Когда я рассматривала абстракцию с громким названием: «Изумрудная кошка под лунным дождем», рядом раздался голос, от которого у меня сначала побежали мурашки, потом началась тахикардия, потом сжалось все, что только могло сжаться.

Муж.

Тьфу, нет у меня никакого мужа. Уже полгода как закончился.

В общем, Кромов тоже оказался на этом мероприятии, что и не мудрено, тут полно богатых людей, и новоиспеченный миллионер точно должен был быть в их числе. К сожалению, собираясь на этот вечер я не подумала о том, что такая встреча может состояться.

Стеклянным взглядом таращась на кошку, больше похожую на кучку…шоколада, да пусть это будет шоколад… я прикидывала, как бы по-тихому ускользнуть, не привлекая к себе внимания. И это не побег от страха, а перегруппировка и нервосберегающий маневр.

Говорить нам с ним не о чем. Смотреть я на него не хочу. Ушел — всего хорошего и счастливого пути. Не надо осквернять мой горизонт своим присутствием.

Я сделала крошечный шаг в сторону — фактически переступила с ноги на ногу. Потом еще шаг. И пока я изображала из себя хамелеона, пытающегося мимикрировать под окружающую среду, мне пришлось услышать, о чем говорил Михаил со своим собеседником.

— Вячеслав Семёнович, вы только представьте размах проекта. По самым скромным оценкам все вложения окупятся за три с половиной года и дальше пойдет чистая прибыль.

— Заманчивое предложение, Михаил, — ответил неведомый кто-то, — обещаю на досуге заняться расчётами.

Мне кажется, или в голосе у незнакомца проскочила ирония?

Наверное показалось, потому что муж…да твою мать! Бывший муж продолжал с пеной у рта вещать про рентабельность, маржинальность, дивиденды, проценты и еще много умных слов, связанных с бизнесом и деньгами.

Мне были неинтересны его коммерческие дела. Я только надеялась, что он настолько увлечён своими цифрами, что не обратит на меня внимания. А еще надеялась на то, что я достаточно за это время изменилась, чтобы он не узнал меня. Хотя бы со спины.

Он и не узнавал. Продолжал свою беседу.

И кстати, мне не нравилось, как он говорил. Я далека от переговоров высокого уровня, но что-то подсказывало, что так наседать и навязываться не стоит.

Собеседник уже трижды ему сказал, что подумает, явно обозначая свое желание поставить на паузу, а Миша продолжал продвигать свои идеи, как будто не понимая очевидного.

— В общем, думай Семеныч быстрее. Поезд ждать не станет. Я сейчас предложу важным людям. Сам понимаешь кому, — многозначительная пауза, —они забронируют самые лучшие места, а остальным останутся только объедки.

— Понял. Принял. Думаю.

— Ну, думай-думай, — хмыкнул Миша, — только потом не жалуйся, когда останешься в пролете.

Бывший ушел, так и не обратив на меня внимания, а его собеседник остался неподалёку. И только я выдохнула, как к нему подошел еще какой-то мужчина. Они поздоровались, обменялись рукопожатиями, потом раздалось что-то странное:

— Кромов опять пристает со своими гениальными идеями? — это даже не насмешка. Это сарказм чистой воды.

— Обещает чуть ли не тысячу процентов годовых. Говорит, дело верное. У него чутье. — ответил тот, кто до этого разговаривал с Михаилом, и они дружно рассмеялись.

Я украдкой обернулась. Двое мужчин стояли буквально в пяти шагах от меня, давая возможность хорошенько себя рассмотреть.

Одному примерно к полтиннику, второму чуть больше. В дорогих костюмах, дорогой обуви, дорогих часах. С холодными, снисходительными взглядами и тем самым беспощадным стержнем, который чувствуешь на подсознательном уровне.

Михаил всегда грезил об этом уровне. Это была его идея фикс, но, кажется, пробиться туда — мало, надо еще удержаться. А с этим у него явно проблемы.

— Почему он вообще здесь? — спросил тот, который подошел позже, — кто его сюда пропустил?

— Да, ладно тебе. Пусть бегает. На любом мероприятии нужны шуты.

— И не говори-ка. Мишаня у нас еще шутник. Обанкротился, все подчистую потерял, а теперь вещает про свое гениальное чутье. Красавец.

— Ну что с него взять. Больной человек…

Я аж икнула.

Обанкротился? Все потерял? Это они про Михаила?

Я обернулась, невольно находя взглядом бывшего. Он стоял в кругу каких-то людей и, активно жестикулируя, пытался их в чем-то убедить. А когда отошел, они переглянулись и засмеялись. Кто-то отвернувшись, кто-то в кулак, а кто-то в открытую.

И так повторялось еще несколько раз. К нему и правда относились, как к шуту. Как к забавной собачонке, которая бегала из стороны в сторону и тявкала невпопад.

Что-то было не так в его новой жизни миллионера. Что-то случилось. И я не хотела знать, что именно.

Единственное, что сейчас имело смысл — это скрыться до того, как он меня заприметит, ибо что-то подсказывало, что, если он меня увидит — добром это не кончится.

И уж своему-то чутью я точно доверяла.

Стараясь держаться в тени, скрываясь среди гостей, я нашла начальника:

— Саш, мне нужно уйти.

— Почему? — спросил он, царапнув внимательным взглядом.

Я стала юлить и сказала, как есть:

— Здесь бывший муж. Я не хочу с ним сталкиваться.

Он нахмурился, на миг отвлекся от меня, мазнув внимательным взглядом по гостям и спросил:

— Думаешь, будет приставать?

— Вряд ли, но мне неприятно здесь находиться, зная, что в любой момент он может нагрянуть. Отпустишь меня?

Ермолаев вздохнул:

— И чего только по старой дружбе не сделаешь.

— Спасибо тебе огромное. Я твоя должница.

— Иди уже, должница. Пока я не передумал.

Я еще раз поблагодарила и устремилась к выходу из зала, ожидая, что в любой момент раздастся голос бывшего мужа: а ты что здесь делаешь?

К счастью, арт-пространство было достаточно большим и состояло из нескольких залов, позволяя нам разминуться.

Я беспрепятственно вышла на улицу, выдохнула и опрометчиво решила, что опасность осталась позади.

Как бы не так!

На крыльце я встретила новоиспеченных знакомых и, чтобы не показаться невежливой, остановилась, чтобы перекинуться с ними парой фраз.

В этот самый момент на крыльцо, прямо к нам выскочил Михаил. Весь из себя такой деловой, активный, с улыбкой повелителя мира.

Эта улыбка продержалась ровно до того момента, как его взгляд наткнулся на меня.

Наткнулся, сдвинулся было в сторону, но тут же вернулся обратно. Кромов начала сощурился, как будто увидал что-то подозрительное, потом глаза широко распахнулись. И в них такое удивление полыхнуло… Даже не удивление, а изумление и шок крайней степени.