Инспектор Иманиси расследует. Страница 2

– Ого, скоро двенадцать! – пробормотал один из завсегдатаев, глядя на часы.

– Что ж, двинулись? Скоро последняя электричка.

– Ой-ой! – забеспокоилась девушка. – Не хочу на последнюю. Мне еще от станции до дома десять минут идти! – вяло бормотала она.

– Да ладно, не волнуйся. Если будет совсем поздно, я провожу, так и быть.

– Не хочу я, чтобы ты меня провожал, – пьяным голосом ответила девушка. – Мой брат придет к станции.

– Пф! Не знаю, что там за брат.

– Грубиян! Он не такой, как ты!

– Что, получил? И вообще, поосторожнее с Мити, в конце месяца все к ней на поклон пойдем.

– Фу, не говори гадости.

Пока они так переговаривались, двое мужчин поднялись со своих мест.

– Рассчитайте нас.

А вот куда они пошли, выйдя из бара… Впрочем, этому тоже были свидетели. Им навстречу попались два вольных гитариста, которые как раз проходили мимо. Две компании разминулись всего в нескольких метрах от бара.

Эти гитаристы нанимались играть в местных распивочных. Они запомнили, куда пошли двое мужчин, потому что как раз намеревались заработать в «Торис», а тут клиенты уходят – вот они и подосадовали.

– Да ладно, такие все равно не заказывают песни, – сказал главный в дуэте. – Не очень-то они видные.

«Видные» на сленге гитаристов означало одежду. В их работе первым делом оценивался внешний вид клиентов.

– Думаешь?

Младший, поскольку столкнулись они с уходившими посетителями бара в темном месте, на одежду мужчин внимания не обратил, а теперь автоматически обернулся им вслед. К тому времени двое уже отошли довольно далеко.

Узкая дорожка метрах в десяти впереди разделялась на две. Если пойти вправо, дорожка расширялась и переходила в оживленную торговую улицу, а если влево – приходилось идти вдоль забора, ограждавшего станцию Камата. По этой пустынной дорожке люди ходили редко. Ее ограждала колючая проволока, а вокруг находились заросшие бурьяном пустыри и заброшенные домики – в общем, женщине там ночью делать было нечего. Фонари стояли редко, неизвестно, кто на тебя выскочит. Дорожка вела к депо.

Так вот, двое мужчин свернули на эту левую дорожку. Поскольку они уже отошли довольно далеко, их «видность» нельзя было оценить, но, раз пошли по такой неприглядной дороге, значит, и клиенты не особо обещающие.

– Они вели себя дружелюбно? Вам не показалось, что они ссорились? – спросил следователь у гитаристов после того, как все случилось.

– Нет, вроде не ссорились. Вроде разговаривали между собой, но о чем – не знаю. Скорее, дружелюбно, да.

– А их речь не звучала как-то по-особенному?

– Хм… По-моему, это был северо-восточный диалект.

– А кто из них говорил на диалекте? Старший или молодой? – спросил следователь.

– Ох, темно было, лиц я особо не разглядел. По-моему, тот, что слева. Вроде он пониже был.

Ниже ростом был мужчина с сединой в волосах. Случилось это вечером одиннадцатого мая.

2

Первый поезд от станции Камата линии Кэйхин-Тохоку отходил в четыре часа восемь минут утра. Чтобы запустить его на линию, машинист, кондуктор и обходчик проснулись в дежурке в четвертом часу и отправились в депо. В просторном ангаре стояло множество поездов. В три часа утра двенадцатого мая там было темно и холодно.

Когда обходчик – молодой человек – осветил последний, седьмой вагон фонариком, то застыл без движения. Он стоял, не в силах вымолвить ни слова, но вдруг сорвался с места, побежал, размахивая руками, и ввалился на площадку, где стоял машинист, только что включивший ток.

– Эй, там «тунец»! – визгливо крикнул обходчик.

– «Тунец»? – Машинист вздрогнул, но затем засмеялся. – Да ну, поезд-то стоит! Откуда у нас «тунец»? Тебе со сна привиделось что-то. Очнись!

«Тунцом» называли человека, попавшего под поезд. Слова машиниста звучали логично. Он только что поднял пантограф и услышал звук двигателя.

– Я точно его видел! Он там лежит! – настаивал побледневший обходчик.

И машинист, и подошедший как раз в этот момент кондуктор решили все-таки сходить туда, куда показывал молодой человек.

– Вон там!

Подойдя к седьмому вагону, обходчик издали осветил его нижнюю часть. Прямо перед колесами вагона на рельсах действительно лежал человек, весь красный.

– Ничего себе! – удивленно произнес машинист, присев на корточки.

Кондуктор вскрикнул. Все трое некоторое время стояли на месте, не отрывая взгляда от тела.

– Надо звонить в полицию. Времени нет.

У кондуктора свои заботы. До четырех часов восьми минут – времени отправления – оставалось всего двадцать минут.

– Я позвоню. – Машинист бросился бежать к кабинету администратора, который находился довольно далеко.

– С самого утра так не везет! – пробормотал кондуктор, немного придя в себя. – Интересно, как это он? Поезд же не двигался. А у него все лицо красное от крови.

В депо находилось множество поездов, но тот, который отправлялся первым, стоял ближе всего к ограде. До соседнего состава не больше метра. Тело лежало ногами в противоположную от ограды сторону, к поездам. В депо фонари висят на высоких столбах, но тело мужчины оказалось заслонено от света вагоном. Позже это позволило предположить причину преступления.

Кондуктор и обходчик топтались на месте, ожидая, когда придет кто-нибудь из администрации. Переминались с ноги на ногу они вовсе не от холода. Понемногу занимался рассвет, край неба побелел. К ним приближались огни – это пришли люди из администрации и среди них дежурный по станции.

– Ого!

Он тоже, заглянув под вагон, вытаращил глаза. Нередко случается, что человек попадает под едущий поезд, но труп под колесами вагона, стоявшего в депо, он видел впервые.

– Звоните в полицейское отделение. К трупу не подходить. Первым отправляем поезд номер двести восемь, – принял дежурный надлежащие первоочередные меры.

– И кто ж такой ужас сотворил?

Остальные тоже поочередно присаживались на корточки и заглядывали под вагон. Лицо мужчины было красным от крови, заставляя вспомнить красного демона, олицетворяющего ненависть. Если бы тело не заметили и поезд поехал, лицо мужчины было бы раздавлено колесом. То есть его голова лежала на рельсе лицом вверх, словно на подушке. Следовательно, его бедра оказались на другом рельсе. Если бы поезд двинулся, мужчина бы лишился лица, и ноги его были бы отрезаны прямо по суставам.

Вокруг посветлело, и когда из Токийского департамента полиции прибыл человек, фонари в депо уже погасли. Сюда прислали Куродзаки, заведующего первым отделом подразделения по борьбе с насильственными преступлениями. Его сопровождали семь-восемь подчиненных и криминалистов. За ними подтянулись несколько журналистов из разных изданий, прикомандированных к полицейскому департаменту. Конечно, их отогнали от места преступления подальше.

Седьмой вагон отцепили от состава, а остальные шесть, не разъединяя, вывели из депо. Так что теперь там одиноко стоял только один вагон, возле которого все и произошло. В нем и вокруг него внимательно работали криминалисты. Они фотографировали, зарисовывали схемы; попросили у администрации общий план станции и чертили на нем красные линии.

Когда все обстоятельства зафиксировали, тело вытащили из промежутка между колесами. Лицо было совершенно разбито. Удары, очевидно, наносили тупым предметом, глаза чуть не вываливались из орбит, нос вдавлен, рот разорван. Волосы с сединой тоже все в крови. Криминалист сразу принялся за осмотр.

– Труп свежий, – сказал он, присев на корточки. – Да, пожалуй, предположительное время смерти – три-четыре часа назад.

Его предположение подтвердилось результатами вскрытия, которое провели в тот же день после обеда в Бюро судебно-медицинской экспертизы. Было установлено следующее.

1. Возраст потерпевшего – около 54–55 лет.

2. Причина смерти – удушение.

3. Почти по всему лицу многочисленные повреждения. Кроме того, руки и ноги имеют травмы, сопровождающиеся повреждением кожного покрова, везде вспухшие рубцы.