Княжна из трущоб. Пропавшая наследница (СИ). Страница 7

— Помочь тебе торговать? — спросил Ванька с невинным видом. — Только с тебя доля.

— А ты не пропадёшь, — засмеялась я. — Договорились. Возьму тебя с собой. А торговать начнём по Сергиевской улице. Там, где особняк князя Оболенского.

ГЛАВА 11

Мы торговали пирожками уже целую неделю. Благодаря Ваньке дело шло на удивление бойко. Малец умел делать такие умильные глаза и говорить тоненьким голоском: — Барин, купите пирожок! Сладкий, горячий… для барышни вашей!

Мужики таяли. Бабы совали ему копейки, причитая, какой он худой и бледный. А он, хитрец, только глазами хлопал.

Вечером мы возвращались в ночлежку, и я считала копейки.

Часть — на завтрашние пирожки. Часть — на чёрный день. И долю Ванечке — отдельно. Он их прятал в тряпицу, за пазуху, для матери.

Но однажды, вместо того чтобы забрать свои медяки, он выложил передо мной два кредитных билета.

— Откуда? — нахмурилась я.

— Так от барина, что тебя так долго разглядывал, — хитро подмигнул Ванька. — Ты ему ещё улыбнулась.

Да я всем улыбалась. С хмурым видом много не наторгуешь.

И да, был сегодня один господин с окладистой бородкой. Уж слишком долго мои пирожки разглядывал. А потом ещё предложил в парке прогуляться. Я, конечно, вежливо отказалась. Но Ванька заболтал его, сторговал с десяток пирожков, а потом быстро увёл меня, чтобы барин не передумал.

А оно вон как…

— Ты у него кошелёк украл? — я грозно сузила глаза.

Ванька отвёл взгляд.

— Не последние, — буркнул. — По нему видно, что хорошо живёт. А у меня мамка болеет. Ей доктора надо.

Лиза и правда за неделю заметно сдала. Кашляла постоянно, куталась в шерстяной платок. Заказов у неё было мало. Швея из неё хорошая, но кто в трущобах закажет платье? Только подёнщина — штопать дыры на чужих портках.

Я долго смотрела на два кредитных билета. Внутри всё скребло от отвращения.

Ворованные деньги. Грязные. Но… если не купить лекарство сейчас, Лиза может просто не встать с постели. А Ванька — единственный, кто пытается её спасти.

Я тяжело вздохнула.

— Пообещай, что больше так делать не будешь. Иначе я больше никогда не возьму тебя с собой.

Ванька скуксился.

— У меня мамка болеет… — протянул и всхлипнул.

— Если тебя поймают, твоей маме будет некому помочь. Ты у неё один. Защитник и опора.

Ванька шумно выдохнул. Упрямо сжал губы. Вижу, слова мои до него доходят, но соглашаться с ними не спешит.

— Ладно. Эти возьмём. Завтра купим Лизе лекарство. А ты… больше не воруй. Обещаешь?

Ванька нехотя кивнул.

На следующее утро мы с Ванькой отправились в аптеку на Покровке. Аптекарь, сухой старичок в круглых очках, долго расспрашивал про кашель, потом выдал пузырёк с микстурой и пакетик порошка от «грудной болезни». Стоило это почти четыре рубля — почти все наши «нечестные» деньги. Я отдала их без сожаления. Но на душе всё равно мерзко. Краденые деньги есть краденые. Что бы я себе ни говорила.

Лиза, когда мы принесли лекарство, расплакалась. Сначала брать не хотела — всё выпытывала, откуда деньги. Ванька, не моргнув глазом, соврал, что нашёл. Я подтвердила, скрепя сердце. Лиза обняла Ваньку, потом меня и шептала «спасибо» так, что у меня самой ком к горлу подкатил.

Но когда мы вышли на улицу, Ванька вдруг остановился и серьёзно посмотрел на меня:

— Ксюш, а давай лучше на другую улицу ходить? Вдруг тот барин вернётся. И лакеи у княжеского дома уже косо смотрят. Пойдём к Ильинке — там народу больше.

Я покачала головой. Надежда за неделю почти истаяла: из особняка Оболенских почти никто не выходил и не входил, кроме старого слуги с заднего хода. А тот на все мои попытки подойти смотрел с таким пренебрежением, будто я была грязью под его сапогами.

— Нет, — ответила я упрямо. — мне здесь нужно.

— Ну почему? Чего ты к этой улице привязалась? Медом тут что ли намазано?

— Может, и медом, — буркнула я. — Дедушка у меня здесь.

Ванька замер.

— Князь Оболенский?

— Он самый.

Он уставился на меня. Потом захохотал звонко и заливисто, держась за живот.

— Вот даёшь врать! Тоже мне — княжна… из трущоб.

— Не хочешь — не верь. – поджала я губы.

Ванька перестал смеяться и посмотрел на меня с жалостью. Словно я из ума выжила.

— Княжна Ксения Оболенская… — только фыркнул он.

— А что? Хорошо звучит, — я огляделась, - хотя может ты и прав. Что-то совсем прохожих не видно. Давай на Ильинскую, попытаем сегодня счастья там.

И тут со стороны переулка послышался стук копыт и скрип колёс. К особняку Оболенских подкатил изящный чёрный экипаж, запряжённый парой гнедых лошадей.

Я замерла с открытым ртом.

Экипаж остановился прямо напротив парадного крыльца. Лакей соскочил с козел и распахнул дверцу.

Из кареты вышел молодой мужчина лет двадцати семи — высокий, широкоплечий, в тёмно-синем сюртуке и модном цилиндре. Тёмные волосы слегка вились, лицо строгое, с резкими скулами и уверенным взглядом.

Он легко спрыгнул на мостовую, поправил перчатки и бросил кучеру:

— Через час подать обратно.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз.

Мужчина повернул голову и внезапно встретился со мной взглядом. На долю секунды его глаза задержались на моём лице. Но так, словно сквозь меня смотрел, как на пустое место. Потом резко отвернулся.

Лакей уже почтительно распахнул перед ним тяжёлые дубовые двери особняка.

Я стояла как вкопанная, не в силах отвести взгляд.

Ванька дёрнул меня за рукав:

— Ксюха… ты чего?

— Эм… — я встряхнула головой, приходя в себя. Скользнула взглядом по закрывшейся за мужчиной двери. — Я передумала, Ванечка. Давай останемся здесь.

ГЛАВА 12

Я буквально подпрыгивала на месте, не в силах отойти от особняка хотя бы на шаг. Сегодня или никогда. Я должна заставить этого высокого красавца меня выслушать.

В голове мелькали одна глупее другой идеи: уронить ему под ноги корзину с пирожками, театрально упасть в обморок… Он же должен, как настоящий дворянин, броситься на помощь беспомощной девушке?

— Вот они! Держите вора!

Я резко обернулась.

Прямо на нас шёл вчерашний бородатый господин в сопровождении двух полицейских. Ванька бросил на меня загнанный взгляд.

— Бежим, Ксюха! — тонко провыл он и рванул в сторону.

Бежать?

Я посмотрела на тяжёлые двери особняка. Если сейчас убегу — потеряю, возможно, единственный шанс добраться до князя. Но если меня сейчас схватят за воровство, то до дедушки я вообще никогда не доберусь.

— Ксюха! — отчаянно крикнул Ванька, убегая дальше по улице.

Сердце колотилось как бешеное. Я рванула следом, петляя между прохожими. Наперерез мне кинулся здоровенный городовой. Я резко развернулась… и со всего размаха врезалась в чью-то грудь.

Подняла взгляд — и утонула в холодных серых глазах того самого мужчины из экипажа. Его рука тяжело легла мне на плечо, не давая вырваться.

— Держите её, ваше сиятельство! — проревел бородатый, подбегая. — Она воровка! У них тут целая банда!

Мужчина даже не повернул головы в его сторону. Он продолжал смотреть на меня сверху вниз — спокойно, оценивающе, с лёгкой усмешкой на губах.

— Пожалуйста… — выдохнула я умоляюще. — Не отдавайте меня им.

— Вы просите помощи, будучи обвинённой в воровстве? — тихо спросил он.

— Помощи невиновному человеку… и внучке князя Оболенского, — выпалила я, не раздумывая.

Он замер. В серых глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом.

— Хм…

В этот момент подоспел бородатый с полицейскими.