Архив Буресвета. Книга 5. Ветер и Правда. Том 2. Страница 14

Прямо сейчас его беспокоило другое.

– Лейтен, Скар, – сказал он, – Дэти, умирая, произнес предсмертный бред. Здесь Моэлах.

– Я потыкаюсь вокруг, – ответил Лейтен, крякнув, – посмотрю, не слышал ли сегодня кто-то еще что-нибудь от умирающих. Впрочем, я не слишком волнуюсь. Моэлах никогда не принимает участия в бою.

– Тут могут оказаться и другие Претворенные, – предупредил Сигзил. – Распространите информацию, оба.

– Сделаем, – отозвался Скар. – Надеюсь, ты не винишь себя?

– Стараюсь изо всех сил, но вы же знаете, каково это.

– Хотел бы не знать, но знаю, – кивнул Лейтен.

– Я сосредоточусь на проработке следующей фазы стратегии и отвлекусь на научные рассуждения. Прямо сейчас не могу себе позволить расклеиться: военачальникам и войскам нужно знать, что я горжусь тем, как они дрались и как воплотили мой план.

– Шквал! – воскликнул Лейтен. – Сиг, ты в самом деле говоришь как лидер.

Правда? А ведь… правда.

– Во всем виноват Каладин, – сказал Сигзил и даже выдавил бледную улыбку, несмотря на гнетущую атмосферу этого дня. – И то, что он из нас всех сделал.

– Во всем виноват Каладин, – согласился Скар. – Шквал бы его побрал вместе с его вдохновляющим подходом!

– Кто-то из вас видел во время боя Моаша?

– Нет, – ответил Лейтен. – Но мы продолжаем наблюдение. Как только он появится, мы позаботимся, чтобы ты узнал. И тогда наступит час расплаты.

Хаос вокруг Шаллан отступил, но она не появилась в видении – во всяком случае, не вполне. Вместо этого сложные потоки Духовной реальности образовали перед ней подобие стены. Мутное стекло разрасталось с той же леденящей неопределенностью, что и морозные узоры на окне, образуя широкий, условно круглый столб.

Следом вокруг стеклянного столба возникло несколько ярусов деревянных досок, и Шаллан смогла взобраться по ним, будто стоя на странных лесах за пределами реальности. Рядом с Шаллан проявились Узор и Кредо, затем выше по состоящим из не связанных между собой уровней лесам возникли Ренарин, Рлайн и их спрены.

После трех попыток Шаллан понемногу привыкла к этому процессу. Всю конструкцию создавали Ренарин с Глисом, основываясь на представлениях Ренарина о том, как она должна выглядеть. Он воссоздавал леса, которые в юности видел возле одной обители.

Шаллан покружила вокруг столба в поисках удобной позиции для наблюдения. Ренарин полагал, что мутное стекло выступает визуальным проявлением неопределенности этого места, однако отдельные участки были более прозрачными. Шаллан нашла такой и опустилась на колени на доски, глядя на кипевшую по ту сторону битву. Далинар с Навани уже некоторое время перемещались между Опустошениями, и с помощью этого столба Глис и Туми позволяли команде Шаллан наблюдать за ними.

Они просматривали Опустошение за Опустошением, подчас разделенные сотнями лет, по мере того как узокователи двигались из темных дней в будущее. В последнем Шаллан видела людей со спренами и способностями – первых Сияющих, с полным комплектом осколочных доспехов с выгравированными глифами. Далинар четко перепрыгнул времена Нойадона и основания Сияющих.

До сих пор Шаллан не заметила никаких признаков Мрейза или Иятиль – ни внутри видений, ни вне их. Но они наверняка там, следуют за Далинаром, потому что верят, что его поиски Чести также приведут их к Мишрам. Сегодняшнее поле боя находилось в Шиноваре. Эта местность изменилась за тысячелетия, минувшие с первого видения. Там, где некогда была лишь мокрая грязь, теперь раскинулся ярко-зеленый ковер травы. Пейзаж усеивали маленькие группки деревьев, будто занятых беседой на званом обеде. Удивительно, насколько часто бои в видениях происходили в Шиноваре: в те времена, судя по всему, это закрытое королевство было не таким труднодосягаемым.

Шаллан всмотрелась сквозь прозрачный участок стекла. Вон там. Те светящиеся фигурки, что носятся по небу… это ветробегуны. Далинар с Навани шагали прямиком к Отступничеству: к дню, когда были нарушены клятвы, к источнику тайн, за которыми все охотились.

– Видела тех ветробегунов? – спросил Ренарин, подходя по скрипучим доскам. – И у солдат на этот раз качественное бронзовое оружие. Кажется, у них наконец технологический прогресс, а не только деградация с каждым Опустошением.

– Мы слишком далеко от места действия, – щурясь, отозвалась Шаллан. – Можешь подвинуть нас поближе?

– Я поговорю с Глисом.

Внезапно их окно очутилось прямо посреди боя с певцами – хаотичного месива. Да, тут были Сияющие, но не в характерных мундирах, к которым привыкла Шаллан. Тем не менее бойцы-люди в кои-то веки держали строй. Гигантская стена щитов с копьями.

– Выглядит почти по-современному, – заметил Рлайн где-то рядом. – Здесь ваш народ использует ту же тактику, что и против моего на Расколотых равнинах.

– Не совсем, – возразил Ренарин. – Да, это стена щитов, но не современное маневренное построение. Ни пикинеров, ни кавалерии, ни тяжелой пехоты, только хорошо вымуштрованная легкая. Это все еще происходит тысячи лет назад, но что-то значительно изменилось.

– Обработка металла, – сказал Рлайн.

– В большей мере то, что они смогли сохранить связь времен, – пояснила Шаллан. – Теперь наконец стал возможен прогресс, когда общество не откатывается к самым основам после каждого возвращения Сплавленных.

– Именно, – поддержал ее Ренарин. – Хотя даже Отступничество относится к темным дням, мы многое узнали из прежних отцовских видений и располагаем кое-какими обрывочными текстами с прежних времен. В этот период Сияющие стали стабильной силой, обеспечивающей связь поколений между Возвращениями, группой воинов, которые тренировались в десятилетия мира, чтобы быть готовыми к неизбежной битве.

– Стражи на границе, – прошептала Шаллан.

– Против моего народа, – произнес Рлайн.

– Против худших инстинктов во всех, – сказала Шаллан, отстраняясь от окна. – Рлайн, ты сам мне объяснял, как слушатели отказались продолжать бой – и ушли. Сплавленные угнетали не только нас. Твой народ они тоже угнетали.

Рлайн помотал головой:

– Слишком простое объяснение. Одна сторона усиливается, значит другая должна сравняться – или пойти дальше. Сплавленных бы не существовало, если бы сначала людям не стало тесно на отданных им землях. Вестников бы не существовало, если бы не создали Сплавленных для борьбы с этим вторжением. В свою очередь Сплавленные ожесточились, становясь все целеустремленнее с каждым своим возвращением, обучаясь сражаться и побеждать Вестников. Человечество оказывалось всякий раз разорено, что привело к образованию Сияющих. Война просто все набирала и набирала обороты. Я могу осуждать кровопролитие, но не виню певцов тех древних дней. Это люди нарушили свои обещания и вторглись в их земли. Что тут еще сделаешь, кроме как пойдешь в бой?

Шаллан снова глянула в окно и увидела, как группа из пяти Сплавленных – Грандиозных – врезается в человеческую фалангу, швыряя людей в воздух. Пошли в бой камнестражи, спеша дать им отпор. Их великолепная броня на этом поле боя казалась неуместной. По сути, это были современные носители осколков среди простых солдат в нагрудниках из кованой бронзы вроде тех, какие Шаллан видела в харбрантском музее.

– Я… – произнесла она. – Рлайн, сторона певцов все же служила Вражде.

– Потому что прочие боги отказались им помогать. – Он запел в мягком ритме: – Эта древняя война завершилась массовым порабощением моих сородичей, за исключением горстки. Неужели это единственный приемлемый ответ? Или один, или другой народ должен быть покорен или даже уничтожен?

– Мой отец пытается закончить войну миром, – сказал Ренарин. – Ради этого он готов рискнуть нашей родиной. Другие ответы существуют. Должны быть.

– Если только Вражда допустит воплощение каких-то других ответов, – заметил Рлайн. – И что мир твоего отца предложит моему народу? Они брошены на произвол вражеского бога. Мне бы хотелось… хотелось, чтобы что-то можно было сделать не только для людей, но и для певцов.