Архив Буресвета. Книга 5. Ветер и Правда. Том 2. Страница 10

На ум ей пришла мысль.

– Может, мне и не придется им вредить, а удастся применить кинжал к Мрейзу. Я не рискнула исцеляться, пока в моем теле находился антисвет. И Мрейз сейчас тоже. Просто нужно ранить его так сильно, чтобы он не мог переждать, пока антисвет испарится из него.

– Глис говорит, может сработать, – кивнул Ренарин. – Если он вберет буресвет для исцеления и тот встретится с антисветом… это будет смертельно.

Шаллан твердо кивнула, но заметила:

– К сожалению, Мрейз лучший боец, чем я.

– Однако в последней стычке с ним ты отлично держалась, – произнес в одобрительном ритме Рлайн.

– Да, но бой легко мог завершиться иначе, и мне повезло, что я сумела отбиться. Если бы ему удалось ударить меня в спину, это могло бы стать концом. Хорошо бы для разнообразия получить над ним преимущество.

– И как нам этого добиться? – спросил Ренарин.

– Может, не входить в видения напрямую, а посылать туда что-то вроде аватар и самим наблюдать извне? – предложил Рлайн.

– Да! – воскликнула Шаллан. – В прошлый раз, покинув видение, я в какой-то мере могла разобрать, что там происходит. Светоплетение «тихое» и не привлечет внимания богов, преследующих ваших спренов. Можно проследить за духокровниками, а потом нанести удар, когда преимущество будет на нашей стороне.

Молодые люди переглянулись, вероятно связавшись со спренами. Шаллан обернулась на Узора. К нему присоединилась Кредо, до того лежавшая на очень мягкой кровати. Шаллан вспомнила, что посчитала эти апартаменты роскошью, когда только приехала. Теперь такая кровать больше не казалась ей пустой растратой. Шаллан заслужила отдых с комфортом, и следовало им наслаждаться в редкие моменты, когда она не неслась навстречу опасности. Она имеет право на некоторые излишества в жизни, как имеет право быть счастливой с Адолином, ценя его любовь.

Ей в самом деле становилось лучше. Вот только… на письменном столе у двери лежала горсть сфер без самосветов. Пустышки, для азартных игр без ставок – или, как в данном случае, для тренировки ловкости рук. Их дала ей Тин. Повинуясь скорее порыву, чем осознанной мысли, Шаллан подошла и накрыла несколько сфер ладонью, подменив их другими из кармана. Потом повторила прием – быстрым жестом задев стол и подняв другую руку для отвлечения внимания.

Подошел Узор и положил длиннопалую ладонь ей на плечо.

– Бесформенная говорит о каждом, кого я убила, о людях, принявших меня и доверявших мне, – прошептала Шаллан. – Это вызывает… жуткое чувство, когда я вижу всю картину целиком. Мать, отец, Кредо, Тин… Следующий Мрейз. Сколько людей, ставших мне близкими, я в конце концов убью? Почему со мной это случается так часто?

– Я не знаю, Шаллан, – ответил Узор. – Но, узнав людей получше, могу сказать следующее: у тебя очень плохо со статистикой.

– Это что, должно меня утешить?

– Да! Твое понимание чисел настолько ошибочно! В сущности, это весьма вдохновляет, да.

– Мне… нужна небольшая помощь, чтобы догадаться, о чем ты сейчас вообще, Преисподняя побери.

– У тебя плохо с математикой!

– Не говори так, Узор. Мое имя, по крайней мере, параллельно. Это математическое понятие.

– Твое имя?..

– Да.

– Параллельно?

– Шаллан, – произнесла она. – Две «л». Пара-эль.

Его узор замер. Потом, удивительное дело, спрен громко расхохотался:

– Это действительно смешно!

– Для справки, – подал голос Ренарин с дивана, – это не смешно. Правда.

– Ха-ха! – произнес Узор. – Он глупый. Слушайте, вы все глупые в том, что касается чисел. Вы неплохо справляетесь для существ с мозгами из мяса, но вы обо всем думаете неправильно.

Он утащил Шаллан из комнаты и наклонился ближе:

– Сколько ты убила из всех тех, с кем была знакома? Нескольких?

– Тех, кто был важен.

– Адолин? – спросил Узор. – Далинар, Навани? Братья, которых ты защищала? И даже если говорить только о наставниках, Себариаль и Палона до сих пор живы, вопреки всем их стараниям. И Ясна. Мм… Ты не опасна статистически для окружающих. Только для тех, кто пытается тебя убить.

– Кредо, – прошептала она.

– Ты работаешь над исправлением той ошибки. Шаллан, моя задача – оберегать тебя и помогать. Иногда я плохо ее выполняю! Но сегодня позволь сказать: в тебе я нашел существо искреннее. Это меня и привлекло: твоя искренность и твоя ложь в сочетании рождают более важную правду. Ты не навредишь людям вокруг тебя. Не навредишь намеренно и больше любого другого человека. Статистика, которую приводит Бесформенная, – это обман: она берет правду и выворачивает наизнанку. Я тебе доверяю. Кредо тебе доверяет, несмотря на произошедшее. Мы тебя любим. По статистике – настоящей статистике – ты до сих пор отлично справлялась! У меня есть окончательная, математически подтвержденная вера, что ты и дальше будешь отлично справляться! Так что, пожалуйста, не слушай Бесформенную. Не оживляй ее.

Шаллан накрыла ладонью его руку, лежавшую у нее на плече.

– Когда ты научился так хорошо разговаривать с людьми?

– Я слушаю тебя, – тихо ответил Узор.

Она улыбнулась.

– И поступаю наоборот, – добавил он.

Его хватило только на то, чтобы выдержать короткую паузу, потом он хихикнул и шепнул, что это шутка. Шаллан снова улыбнулась и вышла в гостиную.

– Итак? – спросила она.

– Глис говорит, план Рлайна может сработать, – сказал Ренарин. – Мы не пойдем в следующее видение: отправим туда твое светоплетение, а сами будем наблюдать.

73. Роскошь простоты

Сзет сделал выпад, скрежетнув тренировочным мечом по обуху меча противника. Обойдя защиту, оттолкнул его в сторону и рубанул сбоку по шее. Подбитая ватой кожа уберегла от травмы, но оба бойца замерли, когда меч Сзета оказался там.

– Третье очко, – произнес голос из сумрачного угла помещения. – Победа присуждается Сзету-сыну-Нетуро.

Тишина.

Противник Сзета поднял руки и стянул тренировочную маску – душезаклятую жесткую сетку напротив лица с боковинами из какого-то странного блестящего белого материала, легкого, но достаточно прочного, чтобы выдержать удар мечом. Гонда-сын-Дариаса вытер ручьем стекавший по лицу пот и кивнул Сзету, затем повернулся и пошел убирать снаряжение на стойку.

И снова тишина. За поединком наблюдали двадцать аколитов и три полноправных шамана, но никто не заговорил. Гонда был монастырским мастером меча, вероятным претендентом на то, чтобы однажды взять в руки Клинок Чести.

За все пять сегодняшних схваток он не нанес Сзету ни единого удара.

Сзет медленно снял маску, подставив потное лицо прохладному воздуху. Гонда, похоже, не злился на него: здесь, в монастыре, люди действительно были другой породы, чем мелочные солдаты в покинутом Сзетом лагере. Меньше явных обид. Меньше жестокости. Но больше странной закулисной политики.

Меч упал со стойки, куда Гонда его положил. Гонда не стал поднимать клинок и покинул тренировочный зал. Его шаги гулко звучали в тишине. Как капли дождя по крыше.

Сзет аккуратно развесил свое снаряжение, чувствуя на себе взгляды других аколитов. Два года, проведенные здесь, пошли ему на пользу: в лагере редко выпадал трудный бой. Когда он прибыл сюда, ему потребовалось несколько недель, чтобы нанести хотя бы один удар кому-то из товарищей.

В сильном течении крепнет рыба. Сзет тихо стянул поддоспешник и передал аколиту постарше, отвечавшему сегодня за чистку снаряжения. В монастыре Позена ты исполнял тем больше обязанностей, чем больше ударов пропустил во время тренировки. Сзету не поручали подобных заданий уже больше года. Еще дольше он не плакал по ночам в подушку, тоскуя по матери.

Все снова шло правильно. Здесь не требовалось думать, можно было просто тренироваться. Сзету нравилось, насколько простой стала наконец его жизнь. Даже закулисная политика не имела значения, пока ты умело обращался с оружием.