Ёлки новые в Париже. Мой бывший - полковник (СИ). Страница 9

Я знаю, что другими рейсами и из других стран в Париж сейчас летит мой бывший с этой самой Анной Лисициной, но вдруг понимаю, что мне абсолютно плевать на него, потому что впервые за долгие годы я вижу перед собой мужчину, от которого у меня вдруг в животе начинают порхать бабочки… Надо выяснить, кто он такой.

Хотя, зачем? Почему я по своей профессиональной привычке пытаюсь сразу же «пробить» каждого встреченного мной мужчину по базе?

Разве нельзя вот просто так познакомиться с приятным человеком? Поболтать ни о чём?! Неужели надо сразу подозревать всех и каждого? Почему я вечно отказываю себе в простом праве быть женщиной?

Кокетливой, легкомысленной, а не стальной леди с титановым стержнем?

— Позвольте представиться, — словно прочитав мои мысли, протягивает он мне визитку, и я читаю на ней: «Младен Вутич. Информ Сербия Медиа».

— Позвольте… — сразу е начинает в моей голове отщёлкивать мой служебный компьютер, — так это же вам принадлежат все глянцевые издания Сербии, разве не так?

— Да, но это всего лишь моё маленькое хобби, — скромно потупив взгляд на свои ноги в дорогущих итальянских ботинках, отвечает этот красавчик. — Просто я не могу пройти мимо такой притягательной женщины.

Ничего себе, «маленькое хобби», припоминаю я всё, что успела изучить по этому вопросу. Насколько мне известно, бюджет этой самой Информ Сербия Медиа равен примерно половине бюджета страны…

— Простите, а я без визиток, — кокетливо пожимаю я плечом. — Еду в Париж на кастинг. В модный дом Гийома.

— Так вы — модель? — ползёт удивлённо вверх его бровь.

— Да, — просто отвечаю я.

— Как странно, — внимательно смотрит он на меня.

— Что именно? — и я вся замираю от неожиданного страха внутри.

Ну вот, самоуверенная дурочка! На что ты надеялась?! Первый же человек от мира моды сразу же раскусил меня!

Сейчас он вежливо похихикает мне в лицо, приняв меня за престарелую самозванку, и на это наше приятно знакомство закончится!

— Да просто я удивляюсь, как я не встретил вас раньше, — объясняет он, развеивая мои страхи. — Поверьте, увидев вас однажды, уже точно не забудешь, — наклоняется он так близко ко мне, что я чувствую аромат сандала и лаванды, исходящий от его кожи и волос…

Бабочки в животе начинают ещё сильнее порхать своими крылышками, и я боюсь, что если я открою рот, то они все вылетят наружу, заполнив собой весь салон самолёта.

— Я ведь думал, что знаю в этом мире всех, — сверлит он меня своими глазами, в которых плещутся золотые островки, и я сбивчиво объясняю:

— Ах да, простите. Я очень долгое время работала в странах Востока. В том числе в Японии… Ну знаете, там такой спрос на моделей славянской внешности… Поэтому, наверное, нам и не посчастливилось пересекаться до этого, — на ходу выдумываю я правдоподобное объяснение.

Надо будет попросить центр внести в моё резюме пару лет работы в Японии. А то мало ли…

— Так значит, Гийом ждёт вас? — отпивает он искрящийся напиток из бокала.

— Надеюсь, что так, — растягиваю я губы в обольстительной улыбке. — Пока меня пригласили только на кастинг, и я не уверена, что пройду его. Он набирает моделей на предновогодний показ, времени осталось совсем мало, как вы понимаете, — объясняю я.

— О, этот точно не упустит такую роскошную фактуру! — сверлит меня своим взглядом Младен. — Поверьте. Я его слишком хорошо знаю. Когда у вас назначен кастинг?

— Кастинг? Уже завтра, — вспоминаю я, что мне уже утром надо быть во всеоружии, чтобы ехать на Елисейские Поля.

И я уже точно не могу провалить его!

И я даже не знаю, что страшнее: оказаться в лапах террориста один на один или в центре мировой моды, где меня будут разглядывать и сравнивать с тысячами других красоток.

Молодых, уверенных, а главное — профессионалок, которые занимаются этим всю жизнь, а не притворяются вечно как я.

10

7 декабря 2024 года

Вот я уже стою в просторном холле модного дома «Гийом». Рядом со мной толпится ещё добрая сотня девушек и женщин всех возрастов и цветов кожи, и я теперь ещё больше начинаю сомневаться, что мне удастся пройти этот отбор.

Я знаю, что у меня нет выбора, что я не могу провалить это задание, поэтому мне остаётся только надеяться на свой опыт и все те уроки танцев, которые я проходила, готовясь к своим важным заданиям.

Вспоминаю, как выбрала Восток, решившись навсегда скрыться от Пронина, потому что его слова про то, что он любит более стройных женщин, сильно ранили меня. А на Востоке, пожалуй, всё ещё ценят роскошные женские формы.

И я начала обрастать поначалу комплексами, а затем — и пуленепробиваемой титановой бронёй.

Я ведь никогда не была худышкой, но это не мешало мне мечтать и стремиться к новым целям. Я и пошла учиться в Институт внешней разведки, потому что была уверена, что Родине нужны любые её защитники, и она не выбирает для этих целей только супермоделей.

Я помню взгляд Пронина, когда он впервые увидел меня. Он был не оценивающим, а влюблённым. Но тогда я была ещё совсем зелененькой, юной, и совсем не разбиралась в мужском виде лжи.

Именно его измена сделала из меня того, кем я и стала сейчас — несгибаемой жёсткой стервой, готовой идти по головам.

Я помнила об его измене, когда училась у самых лучших учительниц Востока искусству обольщения, и я уверена, что я достигла определённых высот.

Да, я так и не стала худышкой нулевого размера, но в моих движениях появилась кошачья ленивая грация настоящей Багиры, в моём голосе добавились низкие хриплые нотки, которые способны свести любого мужчину с ума даже до того, как он увидит меня, а мой взгляд стал чувственным и проникновенным, и не каждый сможет перед ним устоять.

Поэтому сейчас, вспомнив обо всём, я задираю повыше голову и спрашиваю у администратора:

— Добрый день. Я на кастинг. Иванка Герцигова, — и включаю на полную мощность всё своё смертельное оружие. Обаяние. — Вы можете проводить меня в гримёрку?

— Иванка? — сверяется он со своим списком, но я замечаю, как его взгляд оценивающе скользит по моей фигуре, которую я сегодня обтянула невероятным розовым кружевом с лисьим мехом.

Славянский шик и французское обольщение в одном флаконе.

Видимо, по достоинству оценив мои внешние данные, менеджер растягивает губы в улыбке:

— Конечно, мадмуазель Герцигова, сейчас вас провожу, идите за мной, — и он ведёт меня в другой конец комнаты под недовольными перекрёстными взглядами других девочек-конкуренток.

Заводит меня в гримёрную, указывая на свободное кресло:

— Садитесь, сейчас подойдёт визажист. Он вами займётся. У нас как раз появился очень хороший мастер, — улыбается он мне, и я уже расправляю плечи.

Главное — верить в себя. Мне нужно попасть в этот модный дом во что бы то ни стало, и за три недели до Нового года я сверну горы. Я уж себя знаю. Для меня это практически вечность.

— Ну что, какую помаду сегодня подберём? — вдруг вырастает за моей спиной Пронин, и от удивления я аж подпрыгиваю на месте.

— А ты откуда здесь? — шиплю я на него.

Вот уж кого не ожидала так скоро увидеть.

— Дорогуша, ты что, забыла, что я самый модный стилист Белграда? И сегодня меня попросили поработать на этом кастинге, — улыбается он мне сладкой улыбкой, и в вдруг замечаю, что он… Накрашен?

Ну уж глаза у него подведены стопроцентно!

Проследив за моим взглядом в отражении, он только жеманно пожимает плечами, и я вдруг понимаю, как на него пялятся другие мужчины в этой комнате.

— А что ты хотела, дорогуша, — кокетливо тянет он. — Такой образ. Никуда не деться. Других в стилисты на Елисейских полях не берут, — начинает он уже расчёсывать меня, и меня словно током бьёт от его прикосновений к моим волосам.

Он нежно массирует мою голову, и тихо шепчет: