Плесень. Страница 14

— Ребёнок от холода дрожит, а она ноги свои рассматривает, — Он замахнулся на Ангелу, но задел лишь волосы на макушке. — Девки… — Шикнул он в конце и ушёл к костру.

Ангела лишь терпеливо вздохнула и откинула голову назад, уперевшись в дерево затылком. Невероятной силы горечь подкатила к горлу. Горячая, как кусок лавы. Ещё бы чуть-чуть и она бы не смогла сдержать слез, принявшись кататься в грязи и стучать кулаками по лужам от отчаянья и обиды.

— А кто тебя стрелять научил? — Сонву кутался в покрывало. — Я никогда не видел женщин-солдат.

— Я бывший капитан отряда разведки, много чего умею. На Севере женщины не только дома сидят и детей рожают.

— Ну конечно, поэтому там демоны и засели, — обернулся все тот же солдат, что дал Сонву покрывало. — Одна лишь грязь, проституция и наркомания. Женщины-бляди, мужчины-тряпки. Баба должна дома сидеть и мужу служить! Так Бог велел! Иначе начнётся разврат!

«А ещё Бог обещал тебе тысячу восьмируких девственниц. Интересно зачем?» — подумала Ангела про себя и отвернулась, ничего не ответив.

Запахло жареными овощами и мясом, дождь немного стих. Сонву поднялся и подошёл к костру, принявшись за ужин с остальными. Ангела грустно смотрела на мужчин у огня, уплетающих мясо. Ноги резало от боли и усталости, живот урчал от голода. Но попросить она не решалась, выслушивать очередные насмешки не хотелось, а встать и взять самой — не хватало сил.

Она сползла чуть ниже, устроившись удобнее, и уставилась на ковёр над головой. Узоры складывались в причудливые формы то ли животных, то ли цветов. Она смотрела в него несколько минут, почти не моргая, а в голове крутился лишь один вопрос: «Что я тут делаю?».

Возможно, если бы она знала, чем закончится ее побег на Восток, то подумала бы дважды. Совсем не такие условия обещали пропагандисты, совсем не об этом рассказывали листовки. Она ехала сюда за другой жизнью, за верой, за правдой. Как и всем, Себастьян пообещал ей именно то, что она хотела слышать: справедливый мир, новую власть, отмщение. Что все получат по заслугам, но в итоге… С каждым новым днем ее вера угасала, а цена эфемерного счастья стала казаться слишком высокой.

Ночь наступила быстро, большая часть Плащей легли спать под навесами, остальные же разошлись по немногочисленным палаткам. Еще пара человек ушли в лес, патрулировать местность. Сонву лёг на мешок с вещами рядом с Ангелой, укрывшись покрывалом. Костёр почти догорел и подмигивал углями в темноте. Ангела собрала остатки сил, поднялась на ноги и всё-таки решила поесть. В тарелке у кострища осталось несколько кусочков мяса и половинка хлебной лепёшки. Она пару раз укусила ее, а остатки растерла в руках вместе с дождевой водой и залепила этой кашицей кровоточащие мозоли на стопах.

Похолодало, изо рта шёл пар. Ангела не спеша жевала остатки мяса и грела ладони над еще пепелищем. Вокруг было довольно спокойно, если не учитывать храп пары десятков солдат. Птицы молчали, ветер затих. Мокрые капли иногда падали с листвы и приятно булькали, падая в лужи.

Ангела вытянула ноги вперёд и прикрыла глаза. Боль в ступнях немного отпустила, что не могло не вызвать улыбки.

Позади раздался еле уловимый щелчок. Ангела резко открыла глаза и обернулась на источник. Этот звук она различила даже через храп и вздохи вокруг. Он снова повторился, а следом за ним, такое же неуловимое шуршание травы, словно ветер шевелил сухие кусты. Ангела напряглась и медленно перевернулась, не издав даже шороха. Так же беззвучно, на четвереньках, переползла к винтовке, не сводя глаз с места, откуда слышалось шуршание. Было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. Но её было это и не нужно.

Снова щелчок, снова шорох, а следом мычание, буквально секунду, и вновь тишина. Ангела, не отводя взгляда, нащупала покрывало Сонву рядом и накрыла мальчика с головой. Сердцебиение усилилось, дыхание участилось. Она одним движением схватила винтовку и легла с ней на землю, заглянув в прицел. Лишь ей видимые тени появились за перекрестием линзы. Снова шорох. А следом за ним — громкий выстрел. А затем еще и еще, один за одним. Солдаты начали вскакивать с мест, паника охватила лес. Кто-то чиркал спичками, кто-то лёг на землю, закрыв голову. Крики и ругань, вопли и суета. Даже в такой обстановке Ангела продолжала нажимать на курок раз за разом, успевая вставлять патроны другой рукой. Последний хлопок, и она встала на ноги, оставив оружие у дерева. Кому-то рядом, наконец, удалось выбить искру из зажигалки и зажечь факел из палки и тряпки. Желтый свет разогнал густую тьму леса.

— Ты что тут устроила?! — закричали со всех сторон.

Ангела лишь молчала и с прищуром смотрела вдаль. Семь тел лежали в мокрой траве.

Старший поднял ладонь к небу, все замолчали. Он подошёл к мертвым, один из них оказался из его отряда: Плащу перерезали горло. Остальные шестеро — неизвестные в масках и чёрных одеждах, с кинжалами в руках и пистолетами под накидками. Тут же из леса, с тяжелой отдышкой, выбежал «патруль», что должен был сторожить лагерь.

Ангела шмыгнула носом и села на мешок. Сонву рядом проснулся и вскочил с места.

Старший пнул одно из тел на земле, наклонился к ним чуть ближе, осветив их лица огнём факела. У каждого из них была дыра в голове. Он сглотнул, выпрямился и обернулся к Ангеле. Она лишь слегка покосилась на него, а затем опустила глаза в пол.

— Молодец, — сказал он сухо.

Она кивнула и прикрыла глаза.

Утром путь продолжился. Старший нашёл для Ангелы более удобную обувь и забрал тяжёлые мешки. Теперь она шла, относительно, налегке. В желудке плескался горячий чай и лепёшки с мясом. Больше оскорблений в ее сторону она не слышала, но по опыту знала, что долго держать язык за зубами эти люди вряд ли смогут. Хоть они и были ей благодарны, но все же: по большей части, их оскорблял факт того, что их спасла — она.

Сонву по-прежнему шёл рядом и иногда даже скакал галопом.

— А как ты разбойников в темноте увидела?

— По звёздам.

— Бандиты ходят согласно звёздным картам?

— Бандиты ходят и загораживают своими головами звезды, — усмехнулась она.

— А если бы это кто-то из наших ходил?

— Зачем же нашим красться на цыпочках?

Мальчик задумался на пару мгновений и кивнул.

— А меня стрелять научишь? — улыбнулся он.

— Если только ты не собираешься стрелять в меня, — она рассмеялась.

— А зачем мне стрелять в тебя?

— Не знаю… Я в числе тех, кто напал на твой город.

Сонву нахмурил брови и опустил глаза. Под ногами хрустела мокрая от росы трава, а сверху подпекало утреннее Солнце.

— Нет, в тебя не буду.

Ангела неоднозначно усмехнулась.

До рынка оставалось совсем немного: крыши домов и городских башен уже выглядывали из-за горизонта. Сонву не замолкал ни на минуту и рассказывал Ангеле невероятные истории, которые выдумывал на ходу. Она лишь улыбалась и иногда косилась на него, изображая удивление.

Наконец, под ногами оказалась не грязь, а твердая брусчатка. Идти по камню было не только приятнее, но и не так болезненно. Пахло морем и рыбой, солью, специями, жареным мясом, сладкими напитками из ягод.

Отряд вошел в город уверенным шагом. Плащи цокали каблуками по дороге, как табун лошадей копытами. На плечах они тащили дорогие ковры и меха, намеренно достав их из мешков, чтобы сразу показать свой товар местным. Еще даже не дойдя до места, где можно было сбыть все награбленное, некоторые фанатики кричали в сторону лавок, привлекая внимания торговцев к своей добыче.

Солнце было уже в зените и жарило изо всех сил. Ни одного облачка, как назло, на небе не находилось. Где-то вдали шумел прибой, кричали чайки. Торговцы зазывали в свои лавки и сразу отворачивались, когда солдаты начинали предлагать им свой товар в ответ. У одного маленького магазинчика, на узкой лавочке, сидели два старика. Один из них задумчиво смотрел в небо и почесывал длинную седую бороду, а второй курил трубку, прикрыв веки. Солнце светило прямо на них, делая смуглую кожу еще темнее. Между стариками стоял вытянутый заварник из стекла, с черным, почти как тушь, чаем. Из носика шел пар, как и из маленьких пиалок рядом.