Плесень. Страница 10

— Ничего страшного, — прохрипел один из мужчин. — Все психуют, как только понимают куда едут. Даже если были изначально согласны.

Эшлен молча смотрел на странную борьбу. Сердце кололо, по спине пробежал холодок. Лисандр махал руками, ногами, хватался за одежду санитаров и не сводил взгляда с брата.

— Успокоительное поставим? — спросил один из мужчин, отхватив локтем в нос.

— Да! — ответила ему Мэй.

— Нет, — громко сказал Эш. — Оставьте нас одних.

Услышав это, Лисандр застыл, перестав сопротивляться. Санитары пожали плечами, один потер ушибленный нос, а затем они оба вышли в общий зал. Мэй продолжила прятаться за спиной Эшлена.

— Ты тоже. — Оглянулся на нее Эш.

Жмясь по стенке, Мэй маленькими шажками подошла к двери и, стыдливо пряча глаза, прошмыгнула мимо Лисандра. Как только в кабинете остались лишь двое, Эш сел на диван и достал сигарету.

Они разговаривали слишком тихо. Мэй застыла у двери и пыталась услышать хоть что-то, кроме вздохов Эшлена. В один миг прекратились и они. Ручка двери повернулась, наружу вышел Лисандр. Сложив руки за спиной в замок, он подошел к санитарам, что уже приготовились его ловить.

— Пошли, — сказал он. Мужчины вновь подхватили его под локти. Не сопротивляясь, Лисандр двинулся с ними к выходу.

Мэй тревожно коснулась своих волос, убрав прядь за ухо. Тяжелая мужская рука легла на ее плечо.

— Переложи тело в самый дальний ящик. И чтобы знали об этом как можно меньше людей.

— Что?! — возмутилась Мэй. — Почему? Зачем?

— Ему что-то причудилось в ломке. И он настолько в это верит, что может что-то с собой сделать, если пойдем против.

— Это ненормально! Сколько она будет здесь лежать? А если…

— Мне тоже это не нравится, Мэй, — перебил Эш. — Но интересы живых для меня важнее, чем права мертвых. Думаю, как пролечится, все это закончится. А то и раньше. Сделай как я сказал и всё. — Слегка похлопав Мэй по плечу, он ушел.

Глава 6

Солнце опустилось за горизонт, тьма туманом расползалась по дымящемуся городу. Белые Плащи разбрелись по опустевшим зданиям. Периодически раздавались выстрелы — добивали выживших.

Ангела вошла в небольшой каменный дом. Внутри тихо, темно, пахло горелым хлебом и чем-то тухлым. Мебель перевернута, вещи разбросаны на полу, ковер смят. Спустив винтовку с плеча, Ангела поставила ее к стене. Следом за ней в дом вошел Асмир:

— Если ты ее потеряешь, я тебе голову снесу.

Одним рывком он снял с себя белоснежный плащ, швырнул его на небольшую тумбу впереди, затем медленно осмотрелся. Узкий коридор, две комнаты по сторонам и лестница вверх впереди.

— Приготовь что-нибудь. — Быстрыми шагами Асмир устремился на второй этаж.

Ангела проводила его косым взглядом, сухие губы сжались от возмущения. Прикусив язык, она пошла на запах подгоревшего хлеба.

В духовом шкафу горела лампочка, что немного разбавляла непроглядную тьму. Маленькая кухня разгромлена: стол перевернут, шкафчики открыты, по полу разбросаны столовые приборы и осколки тарелок. Ангела остановилась в дверном проеме и провела ладонью по ближайшей стене, ища выключатель. Наконец, нащупав рычажок, она дернула его вверх. Свет озарил комнату. В одном из углов, согнувшись, как марионетка, сидела женщина с опущенной головой. Из-под белого фартука выглядывала голая нога, кожа синяя с мелкими, алыми крапинками. Вооружившись скалкой, что лежала на одной из тумб, Ангела подошла ближе. Деревянный наконечник коснулся русой макушки, женщина рухнула на бок. Высохшие глаза широко открыты, лицо бледное, на губах и подбородке застыл ручеек крови. Из пышной груди торчала ручка кухонного ножа.

Что-то за спиной шаркнуло, Ангела молниеносно развернулась и занесла скалку над головой, словно меч. Позади оказался лишь небольшой диванчик, заваленный мебелью. Его сидение еле заметно дернулось вверх, а затем опустилось. Кто-то внутри громко всхлипнул. Опустив скалку, Ангела оглянулась на тело позади. Рядом, на стене, она приметила фотографию в рамке: семейная пара, между улыбающимися родителями стоял лопоухий мальчик лет восьми с толстым букварем в руках.

Наверху что-то упало, с потолка посыпалась белая пыль. Асмир ругался на незнакомом Ангеле диалекте и что-то волочил по полу. Загрохотали ступени, заскрипели перекрытия. Что-то мягкое скатилось по лестнице и рухнуло в коридор.

— Паршивый трус! — зарычал Асмир, спускаясь по ступенькам.

Ангела аккуратно выглянула из кухни: в коридоре валялось тело того самого мужчины с фото. В его руке пистолет, зажатый мертвой хваткой, а в голове огромная дыра. Асмир снова выругался на своем языке, схватил тело за пятку и поволок к выходу из дома.

Ангела нырнула обратно в кухню. Взгляд снова упал на тело женщины: ни следов побоев, ни ран, ни пятен крови, лишь нож в груди. Ангела подошла ближе. В стеклянных глазах отражался белоснежный потолок с незамысловатой, местами кривой, лепниной.

Входная дверь хлопнула, Асмир вернулся. Войдя на кухню, он замер в проходе:

— Ты нашла что-нибудь?

Ангела молча обернулась, сделала шаг в сторону, открыв Асмиру вид на тело женщины, а затем пальцем указала на софу в противоположном углу.

— Там ребенок, — прошептала она.

Асмир фыркнул, словно бык, подошел к телу женщины, оттолкнув Ангелу к стене.

— Так займись им. — Бросив на нее раздраженный взгляд, Асмир схватил женщину за ногу и потащил на улицу. — Мы тут надолго…

Дверь снова хлопнула. В окне Ангела увидела, как Асмир тащит тело по земле куда-то за соседние постройки. Горели огни, Плащи собирались на лавках у домов и курили.

Ребенок в софе всплакнул, крышка подпрыгнула. Тонкая рука Ангелы скользнула под куртку, щелкнула кнопка. Острый, длинный нож сверкнул в свете люстры. Аккуратно, практически беззвучно Ангела убрала стул, что мешал открыть софу, а затем подняла крышку. Внутри, сжавшись в клубок, сидел темноволосый мальчик, красный от слез. Его всего трясло, губы не смыкались от дрожи. В больших черных глазах Ангела увидела свое отражение, с зажатым в кулаке ножом. Ребенок крепко зажмурился и вжался в собственные колени. Рука дрогнула, лезвие упало на пол, воткнулось в деревянную доску. Ребенок беззвучно плакал, Ангела замерла не в силах шевельнуться.

Нечто хлопнуло ее по затылку. Асмир вернулся.

— В чем дело? — Он поднял с пола нож и вложил ей в руку. — Быстрее.

Ребенок поднял голову, Ангела вновь выронила нож.

— Не буду.

— Тогда собирай свои пожитки и вали туда, откуда пришла. — Асмир копошился в кухонных ящиках в поисках еды. — Ты здесь и так лишний рот. Волдырь на моей голове. Мозоль на пятке… — На одной из полок оказалась пачка старых сухарей. — Отец этого щенка трус! — Асмир сел за стол и высыпал сухой хлеб в центр. — Испугался сражаться, выстрелил себе в голову от страха. А перед этим убил свою жену. Так боялся не успеть, что сына даже искать не стал, да? — Суровой взгляд упал на мальчика. — В этом ребенке кровь этого слабака. Будь это не так, я бы…

— Это не мой папа… — Прохрипел мальчик. — Мой папа умер два года назад. Он был учителем.

Асмир недовольно укусил сухарь. Темные брови нахмурились так сильно, что почти коснулись друг друга. Ангела опустилась на пол, печально склонив голову.

Все ее нутро кипело от злости. Нож, лежащий рядом, просился в руку, чтобы быть кинутым прямо в черноволосую голову Асмира. Из-под белых одежд мужчины, словно мех, торчали кучерявые волосы. Широкие плечи и грудь напряженно поднимались, округлый живот становился еще больше от каждого вдоха. Огромные, смуглые руки крошили твердые сухари в крошку практически без усилий. Ангела его боялась. Асмир был груб, жесток, не брезговал поднять руку за малейшее непослушание или вовсе без причины. Он ненавидел женщин, детей и животных. Без малейшего сожаления, по его словам, отрезал бы голову хоть котенку, хоть ребенку, но при этом всю грязную работу всегда скидывал на Ангелу.