Центр притяжения (СИ). Страница 45
На всю работу ушло около трех часов. Большую часть времени Роун по крупицам собирал музыкальную дорожку, от оригинальной мелодии Данби мало что осталось. Написали вступление, добавили мощный дэнс-брейк, изменили лирику второго куплета. Когда все было более-менее готово, Данби отпросилась выйти туалет.
— Это твоя девчонка! — радостно заявил Роун где-то секунд через тридцать после того, как за Данби закрылась дверь.
— Радует, что ты хотя бы дотерпел до того, как она вышла, — вздохнул Хару.
Он понимал, что Роун догадается. Да и смысл скрывать от Роуна? Вполне вероятно, что именно понимание, что Данби для Хару не «просто коллега» и сделало его таким осторожным сегодня.
— Одобряю, она красотка, — радостно кивнул Роун. — И тексты пишет хорошие. С музыкой, конечно, проблема, но что взять с человека без музыкального образования?
— Она играет на пианино, — машинально ответил Хару. — Но… примерно как я на гитаре.
— То есть — научилась в тринадцать и с тех за инструментом сидела раз десять, — фыркнул Роун. — Ладно, забей. Чутье есть, остальное можно освоить.
Они проработали еще один трек, прежде чем сам Хару потребовал закругляться: ему завтра рано вставать. Данби все еще была достаточно зажата рядом с Роуном, Хару бы не стал оставлять их наедине. Да и встала она так же рано, как и сам Хару.
В общежитие возвращались по отдельности — Данби вышла первой, через двери агентства, Хару чуть позже и из дверей Encore. В общежитии он снова постучался к девчонкам, открыла снова Нари. Даже говорить ничего не стала, просто широко распахнула дверь, пропуская Хару. На лице Нари была какая-то косметическая маска темно-зеленого цвета, уже заметно подсохшая. Скорее всего — поэтому она и впустила его молча.
Хару прошел в комнату Данби. Она лежала на кровати на спине, раскинувшись в позе звезды. Бездумно смотрела в потолок.
— Все в порядке? — сочувствующе спросил Хару.
— Нет… Да… Я не знаю. Я пока не поняла, что чувствую.
Хару осторожно присел на край кровати.
— Прости, если слишком давил на тебя, — осторожно сказал он.
— Не ври, тебе не стыдно, — беззлобно отозвалась Данби.
— Неправда! Перед парнями бы стыдно не было, а перед тобой — да. Но все же вроде неплохо сложилось?
Данби какое-то время молчала, потом все же ответила:
— Вроде — да. Но продюсер Им может не одобрить песню… Фанаты могут догадаться, что она о тебе.
— И я, без сомнения, единственный человек в Корее, который внешне похож на ледышку, — хмыкнул Хару. — Я уверен, что аналитики придумают, как это обыграть. Песня получилась действительно классной, держать такую в черновиках не станут.
Данби села. Она рассеянно посмотрела на Хару, на стол, где лежала сумка с ноутбуком, снова на Хару.
— Спасибо. Правда — спасибо. Без тебя я бы не решилась показывать песни Роуну.
— Почему вы все так его боитесь? Первое время — ладно, он временами действительно пугает. Но вы с ним уже более двух лет работаете.
— Трех, — поправила его Данби.
— Еще хуже. Мы уже на второй год совместной работы с ним шутили и доказывали свое мнение в ожесточенных спорах.
— Это вы, — пожала плечами Данби. — С нами он, как говорят, даже более осторожный, но… я не знаю. Просто с ним сложно.
Хару покачал головой:
— Как будто с кем-то в этой индустрии легко.
Всю первую половину дня Хару занимался делами своего пока еще маленького бизнеса. Посмотрел финальные варианты продукции, всё пощупал и даже понюхал, чтобы в итоге поставить финальную подпись об утверждении. Заодно осмотрел производство.
Типография для создания блокнотов и ежедневников располагалась за пределами Сеула — так дешевле. Хару купил ее в тот момент, когда к запуску продукции еще ничего толком не было готово, шла стадия разработки. Просто подвернулся очень удачный случай, грех отказываться. Тем более — ему было чем занять свое издательство. Сейчас они готовили к печати блокноты, открытки и стикеры для наборов мерча Sanho. Так будет и впредь — эта новая типография будет частично закрывать нужды Sanho.
Свой бренд он назвал HaruHaru. Хару не планировал скрывать, что это его бренд, поэтому использование имени допустимо. Хотя главное, конечно, значение. С корейского эта фраза переводится как «день за днем» или «изо дня в день», иногда имеет философское значение, что-то вроде — «продолжай двигаться вперед». Идеально для ежедневника. Плюс легко пишется латиницей, приятно звучит, запоминается.
Как и в случае с Sanho, Хару не планирует проводить масштабную рекламную компанию… по крайней мере, пока. Он просто разошлет продукцию блогерам в странах Юго-Восточной Азии, а дальше уже все сделает сарафанное радио. Со временем, возможно, он придумает способ рекламировать блокноты, но пока не уверен, что это нужно делать. Весь книжный и канцелярский бизнес — это не про сверхприбыль, люди сейчас действительно меньше читают и пишут от руки. Но Хару не думает, что когда-нибудь эти сферы действительно исчезнут за ненадобностью. Он ориентируется не на школьников и офисных работников. Его клиенты — те, кто любит писать перьевыми ручками, красиво оформлять ежедневники с помощью стикеров или рисунков акриловыми маркерами, художники и иллюстраторы. И просто все те, для кого важны качественная бумага и переплет.
Именно поэтому первый запуск продукции очень простой — лаконичные блокноты в простых обложках, которые будто подчеркивают серьезность бренда. А осенью выйдут стикеры, открытки и лимитированные версии блокнотов с необычными расцветками.
Подготовка к запуску бренда не была легкой. У Хару не было доказательств, но он подозревал, что все это происки Пак Манхи. Например, Хару покупал издательство со всем персоналом и фактическим исполнительным директором — грамотным технологом, колоссальный опыт которого позволял этой типографии выживать даже в самые непростые периоды. Хару надеялся, что этот человек будет помогать ему с технической частью разработки. Но именно этот технолог расторг контракт и ушел к конкурентам. Хару подал на него в суд, скоро начнутся слушания. Суд Хару, скорее всего, выиграет — мужчина нарушил контракт и закон, но сути это не меняет — Хару пришлось искать нового сотрудника, еще и на такую высокую должность. Помог Сончоль — провел интервью со всеми сотрудниками, выявил несколько самых перспективных, назначил одного из них на пост заместителя, а главным поставил своего человека. Разумеется, заместителю сказали, что его начальник на этой должности временно. Тем самым намекнули, что нужно стараться, и тогда должность, высокая зарплата и уважение, которое идет в комплекте с должностью, достанутся именно ему. Хару уже знает, что намек сработал — тот мужчина очень старается, быстро учится и через полтора-два года реально и сам сможет стать «очень ценным сотрудником».
После этого весь персонал типографии проверила служба безопасности Vulcan Group, нескольких «взяли на карандаш». А Хару нанял особого работника — психолога, которого устроили на позицию административного координатора. Переводя на простой язык — практически помощника завхоза. Его официальные обязанности — собирать заявки сотрудников на поставки чего-то, помогать адаптироваться новичкам, собирать жалобы и предложения, следить за тем, кто и сколько работает. Неофициальные обязанности — общаться с сотрудниками и выявлять возможных «вредителей». И Хару не зря платил этому «психологу» полтора оклада. Один из инженеров регулярно подстрекал сотрудников чуть ли не к бунту, спорил, ругался, всячески дискредитировал требования начальства к качеству продукции. Позднее, когда им занялась служба безопасности, заподозрили подкуп сторонними лицами. Еще один мужчина очень уж подозрительно себя вел, все пытался «подружиться» с теми немногими людьми, которые работали с тестовыми образцами будущего бренда (все дизайнеры и аналитики работали в Сеуле, где Хару арендовал небольшой офис). Опять же — проверка его счетов выявила крупные транзакции от неизвестных лиц.