Сломленная. Страница 6

Он хмурился на неё, хмурился на её машину.

Она расстегнула пиджак, спрятала любые признаки того, что она из федералов. Но в спешке, в этой лихорадочной торопливости, на миг ей стало страшно: а вдруг она что-то упустила.

Но затем третий сказал:

– Шевелись, леди. У тебя хвост.

Он кивнул; коричневый пакет уронили в окно, и все трое парней развернулись и поспешно скрылись в переулке. Кора нахмурилась, потянулась за пакетом и почувствовала, как под пальцами привычно мнётся бумага.

Она глянула в зеркало заднего вида и с недовольной настороженностью посмотрела на другую машину, свернувшую на улицу.

Теперь она, однако, стояла на холостых у того же бордюра, где остановилась Кора.

Хвост.

Он прав? Или просто дёрганый?

Может, это ещё один покупатель?

Но когда она снова посмотрела на угол, все трое торговцев фармой уже испарились.

Машина у бордюра всё ещё работала на холостых, фары слепили её. Красное зарево стоп-сигналов окрашивало бетон.

Кора смотрела, и сердце подступало к горлу. Потом огни погасли, дверца открылась, из машины вышла фигура и направилась к стеклянной двери одного из многочисленных заведений.

Кора ощутила слабую искру облегчения и подняла стекло. Прислушавшись к совету, она поспешно убралась: поехала по улицам обратно, проскочила знак «СТОП» и вырулила на главную.

И всё же она не могла ждать. Дрожащей рукой она потянулась к коричневому пакету – сердце колотилось от предвкушения.

Она осталась без этого пару дней назад. Два дня – слишком долгий срок, чтобы не пополнить запас.

Не будь она занята охотой на убийцу-миллиардера, она и сама не знала, выдержала бы.

Но, запустив руку в пакет и вытащив неприметный пузырёк, в котором дребезжали таблетки, она почувствовала прилив отвращения к самой себе.

Одна рука сжимала руль, другая – комкала пакет вокруг пузырька.

Взгляд был прикован к дороге за лобовым стеклом, цеплялся за каждую трещину, выбоину и неровность.

Под покровом ночи она тихо скользила по городу, удаляясь от того угла.

Она приоткрыла окно ещё, впуская в салон ветер. Но ни прохладный воздух, ни быстрая машина почти не помогали отдалить Кору от чёрных чувств, закрутившихся внутри. Не только ПТСР. Не только воспоминания о насилии, пытках и ранах. Не только воспоминания о спасении, устроенном её группой. И о ещё одном годе службы – несмотря на боль.

Но и более старые воспоминания. Обрывки памяти о лучшей подруге…

Подруге ближе, чем родня. Да она и была роднёй. Всего два года разницы. Кора на миг подумала о сестре, о своей тогдашней лучшей подруге, о её золотистых кудрях – и её снова накрыло волной боли.

Иногда казалось, будто жизнь способна предложить лишь боль.

Физическая боль – это одно, но существовали и другие виды мучений.

Другие виды пытки.

Боль утраты, по мнению Коры, уступала только знанию о том, что всё потерянное уже не вернуть.

Она покачала головой, пытаясь стряхнуть эти мысли. Но демоны умеют цепляться за плечо. Так просто их не сдвинешь. И вот теперь дрожащей рукой она откинула крышку ничем не примечательного флакона и принялась перебирать таблетки. Узнала она их без труда.

В каком-то смысле она была экспертом по отдельным препаратам.

Она избегала всего, что могло навсегда повредить её способности делать свою работу. Но в остальном привередничать не любила. Алкоголь тоже был среди фаворитов.

Она потянулась к бардачку, не сводя машину с дороги, отщёлкнула защёлку, сдвинула несколько бумаг и выхватила маленькую металлическую фляжку, которую держала там.

Когда пальцы скользнули по холодному металлу, у неё вырвался тихий, облегчённый вздох.

А потом она закинула в рот несколько таблеток, не считая.

И сделала долгий глоток чистого виски.

Она прибавила скорость; ветер рвал через открытое окно и гудел в ушах.

Она проглотила таблетки и снова долго отпила.

Откинулась назад, уперев голову в мягкий подголовник, закрыла глаза.

Слабо улыбнулась, захлестнутая волной абсолютной благодарности.

Нужно было несколько мгновений, чтобы химия подействовала. Это было не совсем то же самое, что покой, но отвлекало мощно. Намеренное переключение.

А для человека с синдромом дефицита внимания и гиперактивности отвлечение зачастую было почти равнозначно самому покою.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, натягивая улыбку.

Разумеется, улыбка была ненастоящей. Частью себя она надеялась, что Перес её уволит. Частью – хотела повод. Если бы её уволили, по крайней мере нашлось бы объяснение этому выбору. Кора чувствовала, как опьянение медленно ползёт по рукам, словно мурашки. Покалывание вдоль позвоночника. Она ощущала, как мысли замедляются, как приходит неспешная, вязкая спокойность.

Она обнаружила, что даже дышать стало чуть легче. Сознание затянуло туманом, будто она смотрела сквозь мутное стекло.

Она зевнула, закрыла глаза и снова открыла. Подняла руку, шлёпнула себя по лицу и уставилась на пустынные дороги.

Она и не заметила, до сколь позднего часа её держали в офисе. Не понимала, насколько поздно было на самом деле. В ночи было что-то успокаивающее. В темноте – что-то утешительное.

Будто она специально создана, чтобы прятать её. Большую часть жизни Кора и провела, скрываясь.

И потому даже наполовину под кайфом она понимала, когда кто-то пытался найти её.

Она заметила машину позади.

Фары освещали её автомобиль. Она уставилась в зеркало, на миг нахмурившись.

Понадобилась секунда – она несколько раз моргнула, – но затем поняла: это та самая машина с уличного угла.

Марка и модель – дело второстепенное; у неё всегда был нюх на номера. И теперь, глядя в зеркало заднего вида на автомобиль, она не узнала комбинацию.

Первым порывом было подумать о ФБР. Может, даже об агенте Брэди.

Но нет, это был «Мерседес». Новая модель.

Она нахмурилась в его сторону и прикусила губу.

А потом, по прихоти, ударила по тормозам.

Её машину повело юзом.

Она съехала на обочину, остановилась и замерла, ожидая…

Прошло несколько мгновений, и машина позади притормозила. Затем снова ускорилась – словно её водитель колебался.

Кора прищурилась, наблюдая за этим движением.

Он и вправду следовал за ней.

Она ждала на обочине, смотрела, как автомобиль резко набирает ход и пролетает мимо. Водитель явно следил за ней больше, чем за дорогой: он пронёсся на красный. Вспыхнуло – камера сделала снимок.

Ей понадобилась минута, чтобы сообразить, что она хочет сделать. Машина пронеслась мимо вместо того, чтобы остановиться. Что это означало?

Они не собирались причинить вред?

Они ждали, когда появится шанс получше?

Она чувствовала, как у неё кружится голова. Чувствовала то же чувство вины, подточенное отвращением к самой себе.

Она тряхнула головой, ощущая, как по коже пробегает покалывание, а гул внутри нарастает.

Потом пробормотала себе под нос: «Думаешь, сможешь за мной угнаться?»

Губы её скривились в презрительной усмешке.

Она нахмурилась и вдавила газ в пол. Рванула с обочины, пролетела перекрёсток – слишком рано ещё было, чтобы машин оказалось много.