Просто забудь. Страница 6

«Итак, читатели, это гостевая спальня, а напротив – ещё одна. Одна обставлена просто, а вторая служит спортзалом и кабинетом. Мне понравилось её ультрасовременное оборудование». Он снова заглянул в комнату, где стояли письменный стол, два книжных шкафа, большой сканер и принтер, а также беговая дорожка, велотренажёр и небольшой набор гантелей. «Есть ощущение, что Мама-Медведица проводит здесь много времени», – доверительно добавил он. И даже улыбнулся. Как тут не улыбнуться, когда развязка истории, которой он смаковал, всё ближе?

«А это главная спальня, и, разумеется, моё любимое место во всём доме», – сказал он, входя в просторную комнату. Огромное окно открывало панорамный вид на ухоженный задний двор, а кровать была аккуратно застелена.

Он остановился в дверях, встал, уперев руки в бока, и окинул всё взглядом. «Вам понравится искусство вокруг», – сказал он. – «Это всё работы современного художника. Мне особенно приглянулась та, где на стене изображены руки. Они выглядят пугающе живыми, вам не кажется?»

Он позволил себе на мгновение роскошь ещё раз впитать этот вид. Потому что других шансов уже не будет. Увы, это был самый последний раз, когда он мог свободно передвигаться по этому чудесному месту. И какое же это было удовольствие – чувствовать, что он внутри этого дома, внутри этой жизни, внутри самого разума его обитательницы. Точно он и вправду проживает сказку.

«Нельзя не упомянуть и хозяйскую ванную. Она особенно хорошо оборудована и очень уютная. Обратите внимание на чудесную глубокую ванну с высокой спинкой – она установила её для собственного удобства. Она идеальна для долгих ночей, когда хочется смыть с себя все тревоги. Мне нравится, как её оттеняют тёмная декоративная рама зеркала и мягкое красное полотенце, свисающее с держателя».

Он не удержался. Потянулся рукой и ласково провёл по полотенцу. Он знал, что не должен, но решил, что это, пожалуй, безопасно. Всего лишь полотенце. Полотенце не может хранить отпечатки.

«Вы согласитесь, что выбор у неё действительно отличный, – сказал он себе. – Хотелось бы мне проводить больше времени в её доме, в её жизни. Здесь так уютно, так красиво. Надеюсь, вам всё это понятно, мои дорогие читатели». Он тихо вздохнул. «Уверен, вы обнаружите, что всё в идеальном порядке и по-настоящему по-домашнему. Мне и самому хотелось обустроиться тут, но не судьба. Потому что, к сожалению, через несколько минут домой вернётся сама Медведица-Мама. И тогда ваше терпение будет вознаграждено. Вы были очень хороши, терпеливо выслушивая всю эту скучную предысторию, но дальше история набирает ход».

Он снова прошёл в спальню.

«Она спросит себя: кто ел мою еду? Кто хозяйничал на моей кухне? А когда поднимется сюда, может задать себе самый важный вопрос: “Кто спал в моей постели?”»

Ну, или что-то в этом духе. Вообще-то большинство из них вовсе не задавали вопросов. Это было порождением его собственного воображения – он признавал, что оно у него богатое и плодовитое. В основном они просто кричали.

В любом случае в постели его не будет. Он всё продумал до мелочей и точно решил, как поведёт эту женщину к последнему месту, которое для неё приготовил, – туда, где они ненадолго встретятся, прежде чем он выпустит когти.

«Медведица-Мама должна умереть», – прошептал он. – «Потому что, увы, именно так заканчивается моя сказка».

Он задумчиво сел на кровать и, обдумывая финальную сцену, провёл кончиками пальцев по рукояти ножа, который носил с собой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На месте преступления кишели полицейские. Напряжённые, но приглушённые голоса – уважительные и вместе с тем настойчивые – смешивались с лихорадочным треском раций; Кэми с ужасом поняла, что эти звуки успели стать для неё привычными.

Они с Коннором поднялись к входной двери ухоженного двухэтажного дома. Был ранний вечер, и дом темнел на фоне сияния заходящего солнца.

Пока она шла, Кэми старалась не думать о непривычной тяжести сумки с ноутбуком на плече. Она не станет об этом думать. Вместо этого она постарается подмечать каждую деталь на месте происшествия – особенно всё, что поможет ей воспользоваться своими сильными сторонами.

Сразу же взгляд Кэми притянуло пятно на плитке, и её накрыло ощущением ужаса: убийство произошло именно здесь. Прямо тут, за входной дверью её собственного дома.

К счастью, тело уже увезли. Но почему она оказалась именно здесь? Пыталась сбежать? Не знала, что убийца уже внутри? Или убийца вошёл следом и здесь же её одолел?

– Доброе утро, Смитсон, – поздоровался Коннор с криминалистом в коридоре; та была в СИЗ и снимала отпечатки с внутренней стороны двери.

– Доброе утро, Коннор. – Она уже привыкла к любопытным взглядам полицейских, которые её не знали.

– Кэми Ларк, – коротко представил он её, протягивая необходимую СИЗ, чтобы она не загрязнила место преступления.

– Пока что следов почти нет, – призналась криминалист. – Мы уже один раз осмотрели дом. Признаков взлома нет. Но есть несколько странных, необъяснимых моментов.

– Например?

– Когда муж вернулся, он сказал, что на плите стоял наполовину приготовленный ужин. Плита была выключена.

– Выключена?

– Да. Он всё ещё там. Мы его об этом спросили, но он понятия не имел, о чём речь, и был совершенно сбит с толку. Похоже, миссис Уильямс не слишком любила готовить.

Коннор нахмурился, и Ками сразу поняла, что его мысли повернули в сторону человеческого фактора – любовника, друга. Кого-то, кто мог приготовить ужин, или ради кого ей вдруг захотелось встать к плите.

Но куда сильнее её занимало другое: в доме была установлена сигнализация. Она увидела внутренние датчики, клавиатуру и инфракрасные огни.

– Сигнализация была включена?

– Входная дверь была не заперта, а сигнализация отключена, когда он вернулся домой.

Ками прошла по нижнему этажу, наблюдая и впитывая детали, понимая по своему небольшому, но интенсивному опыту: порой именно мелочи приводят к самым важным выводам.

В доме имелось несколько дорогих штуковин: большой телевизор с плоским экраном, система объёмного звука, несколько дорогих кухонных приборов и безделушек. Но, кроме сигнализации, дом не был особенно «умным». Никаких камер. Никакой центральной системы, чтобы управлять кофемашиной, плитой или ванной. Это место не было настроено на удобство.

На плите стояла та самая еда, о которой говорил коп, – уже остывшая и схватившаяся плотной коркой. Это, конечно, было необъяснимо, но раз уж так произошло, оставалось лишь найти объяснение, напомнила себе Ками.

Другой криминалист фотографировал кухню и там же снимал отпечатки.

– Пойдём поговорим с мужем, – сказал Коннор.

Стараясь не оставить следов и чувствуя, как шуршит и стесняет движения одноразовый головной убор, она пошла за Коннором к лестнице.

Сверху уже доносились мужские голоса. Один – сорванный, полный боли. Другой – ровный, успокаивающий.

Поднявшись, она увидела, что мистер Уильямс сидит в маленькой гостиной у площадки на диване, а напротив, в кресле, – полицейский. Полный коп с выражением облегчения в глазах поднялся, когда они вошли.

– ФБР, – коротко сказал Коннор. – Мы можем задать мистеру Уильямсу несколько вопросов?

Ками заметила твёрдый, но сочувственный взгляд, которым Коннор оценил скорбящего мужа. Её кольнуло сострадание. Мужчина выглядел раздавленным. Ему было около сорока, прикинула она: редеющие, растрёпанные волосы, бледно-голубые глаза, худое лицо, которое в лучшие времена, наверное, казалось бы острым и умным. Сейчас же на нём лежали шок и горе.

Коп встал, а Коннор сел. Для Ками оставался только мягкий табурет; ей казалось вторжением садиться рядом с этим травмированным человеком на диван. Она устроилась на табурете, чувствуя, что допрос – стихия Коннора, но ей нужно быть внимательной и готовой ухватиться за любую деталь, где её опыт в ИТ мог бы продвинуть дело.