Миры Чжу. Страница 2

Когда я выхожу из душевой, Лея готовит кофе.

— Вызов? — спрашивает она, не оборачиваясь. Ее голос дрожит. Она прерывисто вздыхает: — Мне страшно, Эрто. Я боюсь, что Чжу совершит прыжок, когда ты будешь там.

Мне следует что-то ответить — хотя бы несколько слов, которые дадут ей надежду. Ждать тяжелее, чем уходить. Но что я могу сказать, кроме того, что говорил уже сотни раз?

Мы оба знаем неутешительную правду: где-то в реальном мире пылающая оболочка солнца приближается к нашей планете, уничтожая атмосферу и превращая поверхность в раскаленную пустыню. Через несколько тысяч лет Триатрия исчезнет. У нас есть только мир, созданный Чжу, и надежда на то, что он совершит прыжок.

Горькая истина в том, что, если в момент прыжка я окажусь в реальности, мне конец. Я не погибну сразу, но проведу остаток жизни в подземном городе умирающей планеты — в ожидании смерти и в мыслях о тех счастливчиках, что отправились к бессмертию вместе с Чжу. Через несколько тысяч лет планета превратится в бушующую плазму, и я встречу это с облегчением.

Я стараюсь говорить спокойно:

— Чжу не прыгнет, пока в системе охлаждения есть неисправность. Я вернусь сразу, как только управлюсь. — После паузы добавляю: — Чжу обещал взять нас.

Лея качает головой. Я и сам знаю: договор с Чжу — самообман. Триатрийцы помогли ему. В обмен он обещал спасти нас, но его обещание ничего не стоит. Чжу поступит так, как сочтет нужным. Он просто дал нам надежду.

Я пью ароматный, обжигающий кофе. Жена молча сидит напротив и смотрит на меня так, будто мы прощаемся навсегда. Я делаю последнюю попытку ее ободрить:

— Милая, я вернусь к ужину. Сходите с Тэей к морю, развейтесь.

Тэя — моя сестра. Она подросток, и с ней непросто. Триатрийцы переживают трудное время. Родственные связи рвутся, дети и взрослые все хуже понимают друг друга. Вот и Тэя считает, что уход в мир Чжу — ошибка. «Хрень», — говорит она на своем подростковом жаргоне. Она заявляет, что хочет жить в реальности, хотя совсем не знает, каково там. Ее вдохновляют те, кто отказался уйти в мир Чжу и остался в подземном городе. Но она несовершеннолетняя и не может принимать таких решений, а потому сердится на нас.

Обняв жену, я выхожу за дверь. Вдоль дороги — темные окна соседских домов. «Спят и горя не знают», — раздраженно думаю я. Солнце наступает, холодильные установки работают на пределе, а Чжу все тянет с прыжком... На обочине стоит светящийся шар транспортной капсулы. При моем приближении двери раздвигаются. Я вхожу внутрь и сажусь в центральное кресло. По периметру стоят еще восемь кресел. Когда-то все они бывали заняты: триатрийцы уходили в реальность группами, чтобы завершить проект по спасению Чжу.

Подушки безопасности с шипением надуваются, прижимая меня к сиденью. Нарастает шум стабилизирующего гироскопа, щелкает реле подачи энергии на магнитную подушку, и капсула скользит над дорогой. Вскоре она останавливается, и сквозь прозрачный пол я вижу хорошо знакомый светящийся круг приемной диафрагмы. Ее лепестки раскрываются. Шар падает вниз, на миг замирает, а затем, набирая скорость, несется по подземной трубе.

Закрыв глаза, я чувствую, как меняется направление движения: меня прижимает то к левому подлокотнику, то к правому, то к спинке кресла; иногда холодок в животе подсказывает, что шар снова падает. Со стороны могло бы показаться, что капсула мечется хаотично. В какой-то момент она останавливается. Шум гироскопа стихает, подушки безопасности опадают и исчезают в подлокотниках. Двери раздвигаются.

Я выхожу в просторный овальный холл, в центре которого блестит металлический цилиндр. Это колодец. Его труба выходит из пола и уходит в потолок. Здесь бывают только сервисные инженеры — те, кто отправляется в реальность поддерживать исправность холодильных агрегатов, от которых зависят жизнь Чжу и жизнь триатрийцев. Работа ответственная, но теперь, когда все готово к прыжку, я чувствую себя в ловушке. Мне страшно выходить в реальность, однако отказаться от задания нельзя.

Подойдя к трубе, я прикладываю ладонь к панели вызова. Слышится быстрое постукивание когтей по металлу, стенки цилиндра раздвигаются, и в ярко освещенном пространстве колодца я вижу стража. Его членистое тело с четырьмя парами угловатых шипастых ног нависает надо мной. В свете ламп блестят восемь глаз на маленькой голове.

Вздохнув, я шагаю вперед и встаю в центр площадки. Оранжевая полоса сканера скользит по моему телу вниз, затем вверх, и в брюхе стража раскрывается люк. В глубине поблескивает игла с каплей желтоватой жидкости на конце. Этот миг — самый неприятный. Неизбежность смерти всякий раз парализует меня, хотя я хорошо знаю, что произойдет. Страж окутает меня паутиной и введет яд, который растворит мое тело. Датчики считают информацию и передадут ее Чжу, а он создаст для меня новое физическое тело. Я очнусь в реальности, а где-то в виртуальном мире останется опавший кокон. Страж склонится над ним и соберет бледную влажную паутину.

Переход длится около минуты, но время, проведенное вне тела, сжимается и исчезает. Мне кажется, будто я лишь на миг закрываю глаза — и тут же чувствую прикосновение. Я с облегчением вздыхаю, хотя и знаю, что волнения напрасны. Процедура перехода из мира Чжу в реальность и обратно безотказно работает уже более трех тысяч лет. Чжу утверждает, что проделывал этот фокус миллионы раз.

Реальность

Двери колодца распахиваются. Передо мной — зал центральной станции городской подземки. Слабое дежурное освещение позволяет различить длинную платформу и колонны, уходящие к темному своду. Я недолго стою, привыкая к новому телу. Головокружение проходит, и я делаю шаг вперед. Двери за спиной закрываются. Звук когтей стража затихает в глубине колодца.

Я поднимаю глаза на станционные часы — они сильно отстают. Если верить им, я был здесь неделю назад, хотя по моему хронометру прошло почти сто лет. Меня охватывает беспокойство. Хочется вернуться, но что я скажу стражу? Что станционные часы отстают? Неизвестно, как он отреагирует на экстренный вызов. Согласно уставу сервисной службы, запрос на эвакуацию допустим только при угрозе жизни.

Поразмыслив, я решаю сосредоточиться на задании. Изучаю маршрутную карту. Мне предстоит добраться до полей охлаждения и фильтрации в тридцати километрах к югу от станции. Разминая ноги, еще непослушные после перехода, я бреду вдоль платформы к устройству вызова ремонтного модуля, слабо мерцающему в центре зала на невысокой стойке. Прикладываю ладонь — загорается лампочка вызова.

Я встаю на край платформы и всматриваюсь в темноту туннеля. Из него доносится далекий гул, и вскоре в лицо ударяет волна горячего воздуха. Из мрака появляется ремонтный модуль — прозрачный шар, похожий на капсулу доставки. Он плавно останавливается напротив. Двери распахиваются.

Я вхожу внутрь и с облегчением вдыхаю прохладный кондиционированный воздух. В полу закреплены ящики с запчастями и инструментами. Привычная обстановка успокаивает.

Сажусь в кресло, ввожу координаты из маршрутного листа и нажимаю кнопку пуска. Шар трогается, быстро набирает ход, проносится вдоль платформы, ныряет в туннель и вскоре выезжает на центральную улицу подземного города. Здесь все погружено во мрак; лишь редкие огни дежурного освещения тянутся вдоль пустой проезжей части и мерцают у входов в здания.

Я включаю инфракрасный обзор. Преобразователь сдвигает спектр излучения в видимую область, и мир вокруг окрашивается в оттенки от темно-вишневого до ярко-фиолетового. Сквозь прозрачные стенки модуля подземный город теперь виден отчетливо. Над головой тянется свод, опирающийся на гигантские колонны. Где-то вдали, у самого горизонта, он словно начинает опускаться.

Ремонтный модуль поднимается по эстакаде, замедляет ход и входит в шлюзовую камеру. На мониторе заднего обзора я вижу, как смыкаются массивные стальные двери. Слышится шипение уходящего воздуха. Ворота впереди раскрываются. Передо мной — поверхность умирающей планеты.