Мы помним тебя. Страница 3

Сейчас одна его часть, странно, испытывала желание пройтись по коридору, заглянуть в комнаты, прикоснуться к прошлому. Но другая часть, более разумная и осторожная, сопротивлялась этому желанию. Она боялась, что прошлое затянет его, лишит воли, превратит в одного из этих мёртвых людей на портретах.

Он выбрал лестницу и спустился вниз.

На кухне было светло и холодно. Он открыл холодильник и достал еду, привезённую из города – пару бутербродов, бутылку воды. Завтрак чужака, человека, который не собирался задерживаться.

Поставил чайник на плиту, открыл шкаф, чтобы взять чашку. И замер, нахмурился.

Чашка стояла на своём месте.

Именно там, где ей и положено было стоять.

Он был уверен, что накануне намеренно поставил чашку на другое место. Он ясно помнил это чувство – мелкое, упрямое удовлетворение. Теперь всё было исправлено. Он задумался на секунду, вспоминая свои другие частые забывания.

В его голове раздался голос матери: «Порядок – это когда всё на своих местах».

Глава 2

«Просто устал. Слишком много всего навалилось за последние дни», – подумал Фрэнк. – «Надо заняться чем-то, чтобы разгрузить голову. Например, смазать дверь. Да, эту чёртову дверь надо заткнуть».

Он быстро доел бутерброды и направился к сараю, который находился за домом. Дверь сарая с трудом поддалась, открываясь с противным скрежетом.

Внутри пахло пылью, старым бензином и машинным маслом. Запах был резкий, но знакомый. Здесь стоял пикап отца – тёмно-зелёный, с поцарапанным кузовом и потускневшей эмблемой. Машина выглядела спокойно и уверенно. «Как отец», – Фрэнк остановился, глядя на неё.

Фрэнк подошел к пикапу и провел рукой по его борту. Внезапно его накрыло воспоминание.

Он маленький, лет семи, сидит рядом с отцом в этой самой машине. Они куда-то едут по грунтовой дороге, поднимая клубы пыли. Отец что-то рассказывает ему о земле, о лесе, о том, как важно держать всё в порядке. Фрэнк не слушает, ему просто нравится быть рядом с отцом, чувствовать его спокойную силу.

А потом картина поменялась. Он подростком, лет пятнадцати, сидит в этой же машине с отцом. Но теперь между ними напряжение. Отец кричит на него, обвиняя в том, что он не интересуется семейным делом, что он хочет уехать в город и забыть о своих корнях. Фрэнк молчит, сжимая кулаки. Он ненавидит этот пикап, этот город, эту семью. А потом это ненависть захлёстывает всё сознание, становится почти физическим ощущением.

Фрэнк помотал головой, отгоняя воспоминания. Нужно было сосредоточиться на деле. Он нашел в углу гаража старую маслёнку, наполненную густой, черной смазкой. «Подойдёт», – подумал он, выходя из гаража.

Вернувшись к входной двери, Фрэнк тщательно смазал петли. Он чувствовал странное спокойствие. Работа была простой, понятной. Дверь закрылась бесшумно. «Вот и всё», – подумал он, вытирая руки тряпкой.

— Доброе утро, мистер Хардвик! — услышал он.

Фрэнк вздрогнул от неожиданности и обернулся. У калитки стоял мужчина лет пятидесяти с небольшим – коренастый, в выцветшей куртке и рабочей кепке. Лицо его было обветренным и морщинистым, но глаза светились доброжелательностью.

— Мы знакомы? — спросил Фрэнк.

Мужчина улыбнулся.

— Артур Хаксли. Я по соседству. Мы с вашим отцом — он замялся на долю секунды, — работали.

— Доброе утро, Артур, — ответил Фрэнк, стараясь выглядеть непринужденно.

— Рад видеть вас снова в Эш-Холлоу, мистер Хардвик, — сказал Артур, подходя ближе. — Давно вас не было. Решили вернуться?

— Приехал ненадолго, — уклончиво ответил Фрэнк.

— Надеетесь остаться? — спросил Артур, лукаво прищурившись. — Все мы надеемся, что вы продолжите дело своего отца. Раньше мы хорошо работали с вашей семьёй и я, и отец мой, и дед. Да. А теперь поля зарастают сорняками.

Фрэнк вздохнул.

— Знаете, Артур, я приехал, чтобы продать дом и уехать обратно в город.

Лицо Артура вытянулось.

— Продать? — переспросил он. — Да кто же его купит? Это же дом Хардвиков! Да и кому нужен этот дом с нашей-то историей.

Фрэнк пожал плечами.

— Мне он точно не нужен.

— Ну, это ваше дело, конечно, мистер Хардвик, — сказал Артур, вздыхая. — Но я бы на вашем месте сначала разобрался с долгами. Говорят, у Хардвиков долги по налогам на землю накопились немалые. Давненько вы счета не оплачивали.

Фрэнк нахмурился.

— Долги?

— Да, вам бы в почтовый ящик заглянуть, — посоветовал Артур. — Там, наверное, уже целая гора уведомлений образовалась. А потом надо бы в мэрию зайти, к мистеру Рэнквисту. Он поможет вам привести дела в порядок, подскажет, как снова запустить семейный бизнес. И долги немного спишет. Всё-таки нужно помогать тем, кто несёт ответственность. Если вы, конечно, понимаете о чём я. Ведь мэрия находится на этой стороне реки, — Артур хитро подмигнул.

— Спасибо за совет, Артур, — ответил Фрэнк.

— Всегда рад помочь, мистер Хардвик. И помните, если вам понадобится помощь – обращайтесь.

Артур кивнул и пошел прочь, а Фрэнк остался стоять у двери, глядя ему вслед. Он чувствовал, что в словах соседа скрыто что-то большее, чем просто дружеское участие. Он чувствовал, что его пытаются втянуть в какую-то игру.

Долги. Долги – это как ловушка. Фрэнк удивился, что мысль о такой неприятности не приходила ему в голову. Но, с другой стороны, отец всегда очень щепетильно относился к управлению семейной собственностью и странно, что он запустил дела. Теперь нужно было разобраться ещё и с этими проблемами, прежде чем продать дом и уехать.

Фрэнк вздохнул и направился к почтовому ящику. Там его ждал целый ворох неприятных сюрпризов.

Он открыл конверты не сразу. Сидел за кухонным столом, разложив почту веером как колоду карт. Бумага была плотной, официальной, с углами, которые царапали пальцы. Такие письма не спешат читать.

Он выбрал первое наугад. Текст был сухой, аккуратный, будто писал его не человек, а механизм. Ни угроз, ни эмоций. Просто напоминание. Просто сроки. Просто последствия, если ничего не сделать.

Фрэнк отложил письмо и взял следующее. Потом ещё одно.

К третьему он уже перестал читать строки подряд – взгляд цеплялся за одинаковые слова, повторяющиеся снова и снова. Обязательства. Начислено. Подлежит урегулированию.

Сумма долга была внушительной. Продать дом, пока висят эти долги, не получится. Платить было нечем.

Он почувствовал знакомое давление под рёбрами. Сначала пришло раздражение. Потом – злость. И только потом, медленно, как холод из под пола, подкралось понимание.

Это было не чем-то новым, а накопленным.

Дом стоял здесь годами, земля лежала без движения, лес рос – и всё это время счётчик крутился. Незаметно. Просто делал свою работу – отсчитывал долги и штрафы за просрочку.

Фрэнк откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Двор был пуст. Ничего не происходило. Именно так всегда и начинались самые неприятные вещи. Он мысленно прикинул, сколько у него есть времени. Сколько дней. Каждый из них сколько-то стоил.

Продать дом?

Он хмыкнул.

Дом Хардвиков не продавался. Его передавали. Или теряли. Но не продавали – об этом здесь знали все, даже те, кто делал вид, что не верит в старые правила.

Уехать прямо сейчас означало оставить всё это без ответа. Оставить письма, сроки, имена – и дать им вернуться позже, но уже в худшей форме.

Уехать прямо сейчас – означало снова убежать. Проиграть в очередной раз.

Фрэнк сложил бумаги обратно в конверты и аккуратно убрал их в ящик стола. Движения были спокойные, почти деловые. Именно так он всегда поступал с вещами, которые не хотел признавать опасными.

Он встал, прошёлся по кухне и остановился у двери.

Мысль о Ривертоне всплыла сама собой – тёплая, почти утешительная. Там всё было проще. Там он уже умел проигрывать и делать вид, что это временно.

Фрэнк задержал дыхание.