Тысячи Осеней. Том 2. Страница 7

Тем временем Лянь Шэн и Лянь Ме вместе сражались с Янь Уши, да так слаженно, словно понимали друг друга без слов, разделяя все мысли и чувства. Боевое искусство Янь Уши было уже далеко не то, что прежде, он еще не успел до конца устранить изъян в Демоническом сердце, а потому неизбежно оставлял прорехи в защите, чем и пользовались двое его противников. Лянь Ме нападал, Лянь Шэн его прикрывал. Они вплотную подступили к Янь Уши и окружили его, но убить не пытались – он просто оказался в западне, столь же прочной и совершенной, как Великий Предел, уравновешивающий два начала. Очевидно, наставник Сюэтин заблаговременно дал ученикам указания. Те, в свою очередь, знали границы своих возможностей и понимали: пусть Янь Уши значительно ослабел, убить его им по-прежнему не под силу. Поэтому они стремились лишь задержать противника до тех пор, пока учитель не одолеет Шэнь Цяо и не придет к ним на помощь.

Увы, ожидание затянулось. Шэнь Цяо по-прежнему отвлекал наставника Сюэтина, и тот не мог подсобить ученикам. Тем временем они обменялись с Янь Уши уже сотней ударов, и лбы их покрылись испариной. Лянь Шэна обуяла тревога, и пока его шиди Лянь Ме атаковал Янь Уши, он не удержался и бросил взгляд на учителя. Лишь на миг он отвлекся – но и этого оказалось достаточно, чтобы Янь Уши преломил ход сражения в свою пользу!

Все время оборонявшийся, он вдруг перешел в нападение. Сведенными в подобие острия меча пальцами он указал в середину ладони Лянь Ме. Видя нынешнее мастерство Янь Уши, надо сказать, весьма посредственное, тот невольно начал смотреть на противника свысока. Но стоило ему увериться, что глава школы Чистой Луны ничего особенного собой не представляет, как острая боль пронзила его руку, словно ладонь пробил раскаленный докрасна железный пестик.

Не сдержав крика, он отпрянул и уставился на кисть – в середине ее зияла кровавая дыра, сквозь которую виднелись мышцы и кости, а из сосудов рекой хлестала кровь.

Заслышав крик, Лянь Шэн тут же оглянулся и ужаснулся увиденному. И тут же его ослепила яркая вспышка – он даже предпринять ничего не успел.

– Идем! – резко выкрикнул Шэнь Цяо.

С этими словами он закинул Янь Уши к себе на спину и бросился прочь.

Шэнь Цяо знал, что наставника Сюэтина не следует недооценивать, и потому все силы вложил в «Радужную тень посреди неба». Взгляни на них с Янь Уши кто-нибудь со стороны – увидел бы лишь два смутных силуэта, но сам даос чувствовал, что все равно недостаточно быстр. Он смертельно боялся, что наставник Сюэтин настигнет их, и мчался не останавливаясь. Вот уже деревья по обе стороны от него превратились в размытые пятна, но он и помыслить не смел о том, чтобы чуть-чуть сбавить шаг.

Даже не оборачиваясь, он явственно чувствовал за спиной опасность, идущую за ним по пятам, – одновременно и далекую, и близкую, словно устремившаяся к нему стрела. То, несомненно, был наставник Сюэтин – он явно не желал отступать от своих намерений. Пускай пока Шэнь Цяо опережал его, он едва ли сумел бы сбежать от буддиста. Еще немного – и тот нагонит его.

Вместе с Янь Уши Шэнь Цяо выбежал за городские стены и ринулся прямиком к высокой горе недалеко от Вэйчжоу, очертаниями напоминающей меч.

У ее подножия раскинулся густой лес, в нем можно было попытаться укрыться, однако Янь Уши бросил:

– Поднимайся в гору.

Шэнь Цяо подчинился без раздумий и, не мешкая ни мгновения, начал подъем.

Путь среди отвесных скал перегораживали сплетенные ветви и корни деревьев, узенькие горные тропки – такие, что и ступить-то некуда – вели круто вверх. Стояла ранняя весна, лед с рек уже сошел, на лугах распускались цветы, в горах журчали ручьи и щебетали птицы. Все кругом полнилось жизнью, дышало миром и спокойствием – под ногами же то и дело разверзались пропасти, где клубился густой туман, и гора казалась еще неприступнее.

Как раз на полпути к вершине Шэнь Цяо и приметил пещеру, скрытую в лесной чаще. Внутрь вел темный извилистый лаз, там же, в пещере, журчал стремительный горный ручей. Сама она была гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. Шэнь Цяо и Янь Уши прошли лишь несколько чжанов, и в глаза им ударил яркий свет: перед ними открылось широкое пространство, словно они очутились в главном зале богатого дома, только вместо стен высились гладкие отвесные камни. Подняв головы, они не увидели свода пещеры – лишь переплетение ветвей, сквозь которые пробивались солнечные лучи и падали на опавшие листья у них под ногами.

– Здесь мы и остановимся, – сказал Янь Уши. – Если Сюэтин и станет нас искать, то в лесу у подножия, в гору он не полезет.

До сих пор Шэнь Цяо не позволял себе ни на миг ослабить бдительность. Теперь же он наконец смог чуть успокоиться, но передышка не принесла желанного отдохновения. Рот его был полон крови, он согнулся и выплюнул ее. Все потому, что в поединке с наставником Сюэтином он не уберегся от внутренних повреждений. Все время, что Шэнь Цяо мчался, унося с собой Янь Уши, грудь его раздирала невыносимая боль. Опасаясь, что лишится чувств, даже если просто откроет рот, он молчал всю дорогу.

Не каждый смог бы выдержать удар одного из трех лучших мастеров боевых искусств во всей Поднебесной. Силы еще не до конца вернулись к Шэнь Цяо – то, что он сумел так долго продержаться против наставника Сюэтина, да еще и сбежать от него с Янь Уши на закорках, было целиком заслугой «сердца меча», пусть сам Шэнь Цяо еще не до конца постиг его возможности. Но пределы владения искусством меча ничто по сравнению с неисчерпаемой внутренней ци. Поэтому-то Шэнь Цяо и не думал о том, чтобы насмерть сражаться с буддистом, – бой еще не начался, а он уже готовился отступить при первой возможности. Улизнуть из-под носа наставника Сюэтина само по себе было задачей не из легких, а тут еще и ношу пришлось прихватить. Но Шэнь Цяо справился.

Он не обсуждал с Янь Уши заранее действия в случае нападения, но, очевидно, мыслили они схожим образом и потому не нуждались в словах, чтобы понимать намерения друг друга.

У Шэнь Цяо страшно шумело в ушах, он едва держался на ногах. Все его силы ушли на сопротивление наставнику Сюэтину и последующий побег, к тому же его по-прежнему тревожили последствия внутренних повреждений. В глазах у Шэнь Цяо потемнело, голова закружилась, и он повалился навзничь.

Янь Уши подхватил его и рассмеялся:

– А-Цяо, я и так знаю, что ты мной восхищаешься, – ни к чему падать мне в ноги!

Голос его звучал тихо: очевидно, и сам глава Янь не ушел невредимым, но, несмотря на раны, он все равно по-прежнему беззастенчиво поддразнивал Шэнь Цяо.

Стоило ему умолкнуть, как даос снова выплюнул кровь и перегнулся через руку Янь Уши, почти повиснув на ней. Он был бледен как полотно, казалось, пробил его последний час.

Янь Уши поцокал языком:

– Неужто ты так разозлился, что аж кровью принялся харкать?

Разумеется, кровью кашлял даос отнюдь не от гнева, но сил препираться с Янь Уши у него не было.

– Что теперь будет с дядюшкой У и А-Цином? – только и спросил он слабым голосом.

– Сюэтин не Сан Цзинсин, – успокоил его Янь Уши. – Он еще печется о доброй славе учения Будды и к тому же знает: если он и схватит этих двоих, надавить на меня все равно не выйдет. Потому он не станет тратить время на лишнюю возню.

Шэнь Цяо кивнул. Алая кровь запеклась на его побелевших губах, окрасив их в багровый и еще больше подчеркнув бледность даоса.

Янь Уши протянул руку и большим пальцем вытер следы крови с его лица.

Давящая боль в груди Шэнь Цяо была невыносимой, он едва дышал. У него не осталось никаких сил следить за тем, что происходит вокруг, все его чувства притупились, и Янь Уши застиг его врасплох, вдруг сунув ему в рот что-то маленькое и крепко зажав ладонью, не давая выплюнуть. Глаза Шэнь Цяо широко распахнулись от неожиданности, но не успел он осмыслить произошедшее, как тело распорядилось само, и он проглотил неизвестный кусочек.

Горло даоса пересохло и саднило, чуть не подавившись, он закашлялся, разбередив внутренние раны. От боли на глаза его навернулись слезы.