Служанка ректора Академии военных драконов 2 (СИ). Страница 3

— Читай с выражением, Тесса Кук. Это приказ.

— Нет.

Решительно и в то же время спокойно кладу газету на стол.

— Постоянно говорите, что нужно соблюдать субординацию, но так легко нарушаете ее сами, майор. Похоже, вы подзабыли, но ваша драгоценная невеста прямо сейчас ждет вас на торжественной церемонии. Позвольте вам об этом напомнить.

Удивительно, однако второе напоминание о Кристалине не вызывает у него даже тени эмоций.

Абсолютный и полный игнор.

— Знаешь, о чем я подумал?

Нет, но мне уже заранее не нравится, что могло прийти в его головушку.

— Что моя личная служанка должна жить в моих апартаментах. Чтобы всегда быть в моем распоряжении. Ты можешь срочно понадобиться мне, например, среди ночи. Согласись, будет гораздо удобнее, если ты будешь жить со мной.

Смотрю на него расширившимися глазами.

Нет, он спятил, просто спятил, окончательно и бесповоротно!

— Я… Я прошу вас этого не делать и оставить все как есть, майор, — в моем голосе легкая паника. — Думаю, сейчас мне действительно лучше всего уйти!

Лейтон слегка отодвигается и берет со стола открытую бутылку с красным вином.

Небрежно рассматривает этикетку.

— Хороший год урожая, — задумчиво произносит, взвешивая бутылку в руке. — Редкое вино с предместий Дымной Долины. Говорят, виноградники были посажены на месте, где пролилась чистая кровь Драковоина, разделившись на шесть потоков. Ноты дикой вишни и сырого мяса, жженого дерева и черной замши. Одна эта бутылка стоит дороже, чем если бы ты полгода работала служанкой в уважаемой семье драгоценной крови. Попробуй. Вкус непередаваемый, я тебе это гарантирую.

А, теперь понятно…

Покормил, угостил десертиком, а напоследок решил споить, чтобы стала сговорчивей.

— Нисколько не сомневаюсь, майор. Насладитесь своим замечательным вином, отметьте помолвку. А мне действительно пора.

Порываюсь выбраться из плена, в который он меня загнал, но Лейтон не дает совершенно никакой возможности выбраться.

— Стихотворение, Тесса Кук.

— Я не буду читать вам свои стихи. Никогда.

Прямо смотрю ему в глаза, давая понять, что не кокетничаю, не ломаюсь, и это мое решение.

Как он поступит?

Если попытается надавить ментально, я поставлю такой щит, что его приказ разлетится вдребезги.

Что бы Лейтон сейчас не сделал, он не заставит меня читать…

Глава 3

По правде сказать, жду, что он сейчас действительно выпьет свое хваленое вино, на что и отвлечется.

Но вместо этого Лейтон подносит бутылку близко и…

Льет вино прямо мне на грудь!

Намеренно. Именно на грудь — он подносит горлышко сначала к одному полушарию, а потом ко второму.

Холодная густая рубиновая жидкость течет по черному форменному платью и фартуку, оставляя на белом яркие алые следы и очень быстро пропитывая его насквозь.

По консистенции вино из Дымной Долины какое-то особенно густое и текучее — заливает не только фартук, но и платье. И хлопковое бюстье под ними, похоже, тоже.

Ткань становится мокрой, тонкой и облепляет грудь, явственно обозначая торчащие соски.

А Лейтон смотрит на них, делает глоток прямо из горла бутылки, а потом выливает вино мне на грудь до дна.

И небрежно отбрасывает бутылку, глядя мне в глаза.

— Какая же ты неловкая, Тесса Кук, — хладнокровно говорит он. — Нужно застирать как можно скорее, иначе останутся пятна. Только прачечная закрыта, какая жалость. Но ты можешь воспользоваться моей ванной.

Я снова смотрю на форму, в которой мне было так комфортно и спокойно. Несмотря ни на что, она стала моей броней.

И то, что он сейчас сделал…

Старинная и красивая, такая благородная форма старой Янсон, за которой я ухаживала и берегла ее, как зеницу ока.

Она вся в проклятом вине!

И плевать мне, сколько оно стоит!

— Ты, ты…

Лейтон выгибает бровь, усмехаясь уголком рта.

— Я не ослышался, Тесса Кук? Действительно обращаешься ко мне на «ты»?

В его голосе удовлетворение.

Не знаю, каких усилий на этот раз мне стоит взять себя в руки.

Хочется накинуться на него, и…

И…!

Я понимаю, что он это специально, Лейтон Уинфорд только того и ждет.

И все, что мне остается — не доставить ему такого удовольствия.

— Вы… Вы весьма любезны, что разрешили воспользоваться своей ванной, майор, — улыбаюсь, по-моему, совершенно фальшиво, и с жутким скрипом отодвигаю тяжелый стул так, что он кажется, царапает ножками паркет.

У него там, и правда, какой-то дорогущий особенный пятновыводитель стоял для его драгоценных белых рубашек в шкафчике для чистящих средств.

До Янсон не добегу, тем более, ее правда нет — взяла выходной.

Если застираю форму горничной прямо сейчас, возможно, успею ее спасти.

Почему-то это сейчас кажется очень важным — вернуть форме ее первоначальный лоск.

А он уж теперь-то точно свалит!

Сделал гадость — на сердце радость. Больше ему тут делать нечего. И так задержался, теперь ему надо поспешить в Уинфорд-холл.

Захлопываю дверь ванной и запираю ее на замок изнутри.

Несколько раз дергаю ее и проверяю, хорошо ли закрыта.

Хорошо. Наглухо.

Перевожу дыхание.

Подхожу к зеркалу, рассматривая себя, и кулаки сжимаются сами собой.

Кажется, раньше я не испытывала такого всепоглощающего, яростного гнева.

Или я пытаюсь назвать гневом что-то другое?

Но какие вообще еще чувства можно испытывать при виде того безобразия, которое сотворил с моей формой Лейтон мать его Уинфорд?!

Это не какое-то там небольшое пятно на черном форменном платье!

Оно все в рубиновых винных разводах!

И фартук. На белом они смотрятся особенно вопиюще.

Еще раз оглядываясь на дверь, стаскиваю с себя и платье и фартук разом. К сожалению, лифчик тоже пострадал, приходится снять и его — уж очень щедро Лейтон меня полил.

На инструкции к пятновыводителю сказано, что пятна нужно засыпать порошком и подождать минут пятнадцать-двадцать.

Только он какой-то особо едкий — пока действует, трогать руками нельзя.

Жду положенное время, чувствуя себя неуютно почти обнаженной в этой холодной роскошной ванной комнате.

Как будто кто-то пристально и жадно наблюдает за мной из зеркал, которых тут слишком много на квадратный метр.

Просто физически хочется что-то на себя накинуть — думаю, я сейчас бы даже грязной рубашкой Его ректорского величества не побрезговала.

Но здесь нет ничего, ни единой нитки ткани, кроме пушистого светлого коврика перед входом в душевую.

Однако, я еще не настолько отчаялась, чтобы заворачиваться в ковер.

Нетерпеливо барабаня пальцами по раковине, отсчитываю время вслух — хочется одеться и как можно скорее отсюда убраться…

Но девяносто шесть так и застревает у меня в горле.

Потому что он здесь.

Лейтон Уинфорд неведомо каким образом открыл запертую изнутри задвижку ванной, и теперь стоит на пороге, привалившись к косяку, и смотрит на меня.

И я прекрасно осознаю, что он видит — я в одних трусиках, черных чулках с тонким замысловатым кружевом и в черных туфлях на каблуках.

Даже не знаю, на кого я сейчас похожа.

Хотя, наверное, работница борделя в ожидании клиента — достаточно точное определение.

Прикрываю руками обнаженную грудь, в которую он впивается взглядом своих льдистых голубых глаз.

Под этим взглядом кожу покалывает, как на морозе.

Правда, прикрыться не так уж и просто — за последнее время груди у меня почему-то стало довольно много, невзирая на достаточно скудное питание.

— Майор Уинфорд, покиньте, пожалуйста, помещение, — голос звенит под высокими сводами ванной.

Стараюсь держаться, как ни в чем не бывало, и высоко задираю подбородок.

Не стану краснеть, мямлить и изображать из себя жертву, как он любит.

Да вот только дело — дрянь…

Не отрывая от меня глаз, Лейтон медленно ступает в ванную.