Свежие сплетни для настоящей лентяйки. Страница 2

Пол Блэйден в свою очередь увидел коренастую женщину средних лет с блестящими каштановыми волосами и маленькими карими медвежьими глазами-бусинками на загорелом лице. Он обратил внимание на то, что одета она дорого.

Агата протянула руку и представилась, приветствуя ветеринара любезным голосом хозяйки поместья. Он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, задержал ее руку в своей чуть дольше, чем следовало бы, и тихим голосом сказал что-то про ужасную погоду. Агата полностью забыла про Джеймса Лейси. Или почти. Пусть сгинет в своем Египте. Она надеялась, что его там начнут мучить спазмы в животе и укусит верблюд.

– Кстати, я собиралась к вам зайти. С моим котом, – проворковала Агата.

Его глаза с отходящими от них морщинками на мгновение стали ледяными. Но вслух он произнес:

– У меня прием сегодня во второй половине дня. Приносите свое животное. Например, в два часа?

– Как здорово, что у нас наконец появился свой ветеринар, – с энтузиазмом заметила Агата.

Он снова улыбнулся ей своей задушевной улыбкой, и женщина вышла из мясной лавки настолько воодушевленной, будто находилась на седьмом небе от счастья. Туман все еще не рассеялся, скрывая все вокруг, и только где-то вдали, очень высоко в небесах, сквозь него пытался пробиться красный диск солнца, отбрасывая слабый розоватый свет на скованный морозом пейзаж. Он напомнил Агате рождественские календари, популярные в годы ее молодости, – там зимние сцены всегда украшали какими-то блестками.

Она быстро прошла мимо дома Джеймса Лейси, даже ни разу на него не взглянув, и думала о том, что надеть на прием к ветеринару. Как жаль, что вся новая одежда предназначалась для жаркой погоды.

Полосатый беспородный Ходж с любопытством наблюдал за тем, как Агата изучающе осматривала свое лицо в зеркале, сидя за туалетным столиком. Загар – это очень хорошо, но толстый слой косметики на лице женщины средних лет тоже имеет свои преимущества. Ей не нравился появляющийся второй подбородок; складки, идущие от уголков рта вниз, казались более ярко выраженными в сравнении с тем, как выглядели до ее отъезда. Они напомнили ей про все те мрачные предупреждения о том, что именно загар может сделать с кожей.

Она нанесла питательную маску, затем стала рыться в гардеробе. Наконец она выбрала платье вишнево-красного цвета и черное сшитое на заказ пальто с бархатным воротником. Волосы у нее блестели и выглядели здоровыми, а потому она решила отказаться от шляпы. Стоял очень холодный день, и следовало обуть сапоги, но у Агаты имелась пара новых итальянских туфель на каблуках, и она знала, что у нее красивые ноги.

И только через два часа тщательных приготовлений Агата поняла, что ей вначале требуется поймать кота. Побегав за ним, она в конце концов загнала его в угол на кухне, а затем бесцеремонно затолкала в плетеную переноску. Воздух пронзали жалобные крики Ходжа. Но сейчас Агата была глуха к страданиям кота и поспешила на высоких каблуках к ветеринарному кабинету. К тому времени, как она добралась до места, ее ноги так замерзли, что теперь ощущались как два сгустка боли.

Она толкнула дверь ветеринарного кабинета и оказалась в приемной, заполненной людьми: Дорис Симпсон, ее уборщица, принесла кошку; мисс Симмс – своего Томми; библиотекарь миссис Джозефс сидела с большим облезлым котом по кличке Тьюкс; еще там находились два фермера, Джек Пейдж, которого знала Агата, и невысокий дородный мужчина по имени Генри Грейндж, с которым Агата знакома не была, но знала его внешне. И еще одна незнакомка.

– Это миссис Хантингдон, – прошептала Дорис. – Купила старый дом Друна в дальней части Карсли. Вдова.

Агата ревностно осмотрела новую жительницу деревни. Несмотря на все усилия Общественного движения в защиту животных, пытавшегося заставить женщин прекратить ношение меховых изделий, миссис Хантингдон облачилась в норковую шубу (из норок, выведенных на специальной ферме) и стильную норковую шляпу. От нее исходил запах нежных французских духов. У нее было маленькое симпатичное личико, как у эмалированной куклы, большие глаза орехового цвета с длинными (накладными?) ресницами, и она пользовалась розовой помадой. Женщина принесла маленького джек-рассел-терьера, который пытался сорваться с поводка, чтобы добраться до кошек, и яростно лаял. Похоже, миссис Хантингдон не слышала шума и не видела злобных взглядов, которые бросали на нее владелицы кошек. Она уселась так, что закрывала от всех единственный обогреватель.

На стенах висело несколько табличек со словами «Не курить», но миссис Хантингдон закурила сигарету и пускала дым в воздух. Если бы это была приемная врача, обслуживающего людей, где каждый беспокоится только о своем собственном здоровье, другие пациенты, ожидающие приема, тут же начали бы возмущаться. Но приемная ветеринара – это место, которое приводит в уныние мужчин и женщин, люди робеют, переживая о своих домашних животных.

У одной из стен приемной стоял письменный стол, за ним сидела медсестра, также выполнявшая и роль администратора, – некрасивая девушка с гладкими прямыми каштановыми волосами и гнусавым акцентом, типичным для Бирмингема. Ее звали мисс Мэббс.

Первой в кабинет врача зашла Дорис Симпсон и находилась там всего пять минут. Агата украдкой терла свои замерзшие ступни и лодыжки. Похоже, ждать придется недолго.

Следующей зашла мисс Симмс и провела в кабинете полчаса, выйдя с сияющими глазами и пылающими щеками. Настала очередь миссис Джозефс. Она появилась по прошествии длительного времени.

– Какие сильные руки у мистера Блэйдена, – бормотала она себе под нос. Ее старый кот лежал навзничь в переноске. Создавалось впечатление, что он мертв.

Агата подошла к письменному столу после того, как в кабинет проскользнула миссис Хантингдон.

– Мистер Блэйден сказал мне прийти к двум, – заявила она мисс Мэббс. – Я здесь сижу уже довольно долго.

– В два мы начинаем работать как хирургический кабинет. Вероятно, он это имел в виду, – ответила администратор. – Вам нужно дождаться своей очереди.

Агата решила, что нельзя допустить, чтобы все ее приготовления оказались напрасными, поэтому с угрюмым видом взяла со столика журнал «Вог» за июнь 1988 года и вернулась на жесткий пластиковый стул, на котором сидела.

Она ждала и ждала, когда же наконец снова появится веселая вдова с собачкой, но тикали минуты, а Агата слышала только взрывы смеха из кабинета ветеринара и гадала, что же там происходит.

Прошли три четверти часа, Агата прочитала весь «Вог», хорошо сохранившийся экземпляр журнала «Хорошая хозяйка» за 1981 год и увлеклась историей из ежегодника «Шотландский дом» о красивом лаэрде [4] с Шотландского нагорья, который бросил свою «настоящую любовь» Мораг из горной долины ради Синтии, крашеной потаскухи из Лондона. Наконец миссис Хантингдон выплыла из кабинета ветеринара, держа собаку на руках. Она туманно улыбнулась всем в приемной, перед тем как уйти; и Агата гневно посмотрела на нее в ответ.

Остались только два фермера и Агата.

– Наверное, я больше сюда не приду, – заявил Джек Пейдж. – Это ж так целый день можно потерять.

Но с ним разобрались очень быстро – он пришел за рецептом на антибиотики, который вручил мисс Мэббс. Второму фермеру тоже требовались какие-то лекарства, и Агата повеселела после того, как мужчина вышел из кабинета ветеринара всего через несколько минут. Она собиралась отругать врача за то, что заставил ее так долго ждать, но он опять ей мило улыбнулся, крепко пожал руку и посмотрел пронзительным взглядом.

Ее охватило волнение, при этом она чувствовала себя виноватой, потому что с Ходжем все было в порядке. Агата улыбнулась, пребывая в несколько ошеломленном состоянии.

– А, миссис Рейзин, – поздоровался ветеринар. – Давайте достанем кота из переноски. Как его зовут?

– Ходж.

– Как и кота мистера Джонсона.

– Кто это? Ваш партнер в Мирчестере?

–Доктора Сэмюэла Джонсона [5] , миссис Рейзин.