Я люблю тебя, умри. Страница 9

Я и опомниться не успел, как уже было решено, что моя цель – Ханаби и что мы с Уруру будем помогать друг другу сблизиться с теми, к кому мы испытываем симпатию.

– Что ж. Тогда я пойду. Не хочу, чтобы подумали, что мы были вместе, поэтому возвращайся чуть позже. – И Уруру лихо поворачивается направо и уходит.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как удивленно смотреть вслед исчезающей в ночной тьме фигуре.

– …

Мне много чего хотелось сказать. Но сейчас позвольте мне пробормотать это у себя внутри.

Эта гравюр-модель неуязвимая, что ли.

Когда я один вернулся на пляж через пять минут, ко мне обратилась Нагисако с камерой в руках.

– А мы вас искали. Не только когда делаете что-нибудь вместе с другими участниками, но и когда делаете что-то в одиночку, давайте какой-нибудь знак. Иначе мы не будем понимать, что происходит, – отчитала она меня.

– И-извини.

Она кивнула мне, как послушному младшему брату.

– Скоро совсем стемнеет, поэтому на этом мы заканчиваем съемки на улице.

Я посмотрел на часы на руке, уже перевалило за восемь часов вечера.

– Надо помочь прибраться?

– Я же говорила: не стоит беспокоиться. Мы просто сделаем срочные дела сегодня, а остальное оставим на завтра. А вы все проверьте, что ничего не забыли, и возвращайтесь в Seven Seas House.

Тут с берега донесся голос. Это была Ханаби.

– Слушайте, а давайте сделаем общее фото! Для официальных соцсетей.

Все-таки кажется, что именно она возьмет на себя инициативу и подведет итог сегодняшнего вечера. Все, кто уже хотел уйти, сами вернулись обратно, и все шесть участников собрались вокруг Ханаби.

– В какую позу встанем? – спросила Салли как модель.

– Раз представилась такая возможность, может, покажем все наши фенечки? – предложил Кацура.

Я посмотрел на запястье своей правой руки. На нем была фенечка светло-желтого цвета, который мне не очень идет. У всех остальных тоже были фенечки разных цветов: у Ханаби – красная, у Кацуры – зеленая, у Агацумы – оранжевая, у Салли – голубая, у Уруру – фиолетовая. Их раздали всем участникам в первый день, и они стали, так сказать, меткой участника реалити-шоу. Мы поклялись ими, что будем любить друг друга честно и искренне.

– Почему бы и нет? Давайте так и сделаем! – ответил Агацума, махая фенечкой. – Ханаби взяла на себя инициативу и повязала их нам всем. Но этот узел такой своеобразный, что вызывает у меня смех каждый раз, когда я на него смотрю.

Я снова посмотрел на фенечку. А он прав. Узел называется «узел Ханаби», и, как она говорит, «он ни за что не развяжется». И она даже шнурки на обуви непроизвольно так завязывает.

– Если очень сильно постараться, то тот, кто завязал, возможно, сможет развязать, – смеясь, сказала Ханаби. – Но другие люди вряд ли смогут. «Узел Ханаби», кроме меня, точно никто не сможет ни завязать, ни развязать. Так заведено. Ну что, фотаемся!

Ханаби свою фенечку завязала на щиколотке, поэтому девушки сели впереди, вытянув ноги, а парни встали позади них. Несколько человек по очереди сделали фото на свои смартфоны.

– М? Я вообще не могу выложить фото! Почему? – через некоторое время громко сказала Уруру. Перед камерами она, как всегда, играет роль идеальной милой девушки. Она тапает по смартфону, но она точно знает, что здесь нет сети. Она просто хочет привлечь внимание Кэйтана.

Конечно, если бы не было связи с землей, то не получилось бы отправлять туда видео и транслировать шоу, поэтому в Seven Seas House проведена беспроводная связь. Действительно, в центре дома, на подставке для цветов на втором этаже, стоит роутер. Но его покрытия хватает только на дом, а стоит выйти на улицу, как связь обрывается. Возможно, потому, что соскучились по интернету, участники выстроились друг за другом и пошли по тропинке в коттедж.

По дороге до меня донесся голос Ханаби, которая шла впереди и заговорила с Салли, как будто что-то вспомнила.

– Кстати, давай придумаем хештег к выходу первого выпуска, чтобы подписчики могли по нему оставлять свои комментарии. Какой-нибудь звучный. У тебя нет идей?

– М? Так сразу и не придумаешь…

– Действительно, если не будет общего хештега, то сложно будет заниматься эгосерфингом [15] , – задумчиво сказал Агацума.

Уруру шла между, а мы с Кацурой немного отдалились от группы впереди.

– …Closed couple – #cloCoup.

Поэтому шепот Кацуры, наверное, услышал только я. Не желая касаться этой темы, я после этого переключил свое внимание и шел, наслаждаясь звездным небом, какое не увидишь на материке.

Когда мы вернулись в коттедж, Кино встретил нас в таком же настроении, как днем.

– Вы все молодцы! …О, да вы довольно хорошо загорели! Я тоже хотел побольше времени провести на съемочной площадке, но был занят следующими приготовлениями. Драму на пляже я, с вашего позволения, с удовольствием проверю сегодня вечером.

– А что нам сейчас делать? – спросил Агацума.

– Вас сегодня столько снимали, уверен, что вы устали, поэтому можете отдыхать. Как вы знаете, стационарные камеры на первом этаже включены, поэтому можете что-нибудь поделать перед ними, но не перетруждайте себя. К тому же с завтрашнего дня я начну представлять вам то, что тайно подготовил, – Кино особенно подчеркнул свои последние слова и быстро ушел обратно на третий этаж, где размещались члены съемочной группы.

Мы все посмотрели друг на друга.

Вскоре Салли сказала, что пойдет в свою комнату, и сразу ушла. После купания в море она уже принимала душ, поэтому ванну примет утром. В Seven Seas House есть два туалета, на первом и втором этаже, а ванная комната только одна, на первом этаже. Внутри она разделена на женскую и мужскую, но, даже если будешь последним в очереди из представителей одного пола, придется ждать довольно долго. А это утомительно.

Следующим ушел Агацума, у которого больше не было причин оставаться. Он тоже решил принять ванну утром.

Кацура какое-то время наблюдал за Ханаби, но потом спросил у меня, может ли он пойти в душ первым, и, получив подтверждение, взял полотенце и сменную одежду и пошел в ванную. Неожиданная опрятность. Возможно, он хочет сделать паузу и продумать стратегию на завтра. Увидев это, Уруру заявила, что тоже пойдет в душ. Видимо, она надеялась столкнуться с Кацурой после того, как они оба примут ванну, поэтому сходила в свою комнату за сменной одеждой и гигиеническим набором и поспешила в ванную.

В гостиной остались только я и Ханаби. Стоять не было смысла, поэтому я сел немного поодаль на диван в форме буквы Г.

– Слушай, Сиори, – не успел я успокоиться, как Ханаби заговорила со мной. Она наклонила голову, как бы заглядывая мне в лицо. Ее нежная, мягкая улыбка в этот момент показалась мне немного дьявольской.

– Да, что ты хотела?

– Ты уже влюбился в меня?

– Что? – Я совершенно растерялся, а Ханаби, будто наслаждаясь этим, захихикала.

Она уже некоторое время, чтобы чем-то занять руки, вертит в них ключ от своей комнаты. Висящий на нем брелок с фрезией – вещь, в которую она влюбилась с первого взгляда в сувенирном магазине на острове Хатидзёдзима. Колокольчик на брелоке звенел в такт смеху Ханаби, щекоча мое сердце.

«Рядом находится человек противоположного пола с хорошеньким личиком, так почему бы не подружиться с ней?»

Отважная Уруру озорно подталкивает меня. …А, я понял! Возможно, она сразу ушла в ванную, чтобы помочь мне остаться с Ханаби наедине.

Но все же я…

– …на данный момент я пока не понимаю.

Это лучшее, что я смог ответить.

Это даже не тактика для шоу. Из-за того, что я начал неловко ее воспринимать, мое поведение снова начало разваливаться.

На этот раз Ханаби посмотрела прямо на меня, не смеясь.

– М, да? На данный момент? Тогда буду с нетерпением ждать завтрашнего дня, – сказала она и встала с дивана, на котором только устроилась. Затем какое-то время она как будто подбирала слова, после чего добавила немного другим тоном, чем обычно: – Извини, что всегда говорю подобные вещи. Я понимаю, что ты в затруднительном положении. Поэтому влюбишься ты в меня или нет – это другой вопрос… Я хочу, чтобы ты внимательно смотрел на меня. И я уверена, что тогда ты точно кое-что заметишь.