Князь плесковский (СИ). Страница 32

А уже из-за завала даже десяток может придержать хоть целое войско. Конно его не обойти: с одной стороны — заснеженный склон, с другой… С другой тоже неожиданность приготовлена.

По плану так: вороги попытаются преодолеть завал пеше. И это будет ой как непросто. Замерзшие заснеженные ветки, обледенелые стволы — стрелы с той стороны. Однако если всадников по другую сторону завала будет не двое, а два десятка, то десятку Тулба, да еще с охотничьими стрелами в колчанах вступать в бой никак нельзя. Стопчут.

Сообразит ли Огонек, что делать в новых обстоятельствах? Может быть. Тулб — сообразительный.

А если нет? Если станет действовать, как договаривались?

Вихорек поглядел вправо. Там, примерно в трех саженях, закопался в снег Вестеке. И сейчас он пялился не на дорогу, а на Вихорька. Рискнуть или нет?

Вражеская колонна текла мимо. Времени почти не осталось. Решать следовало быстро.

Если бы не Вестеке, Вихорек не стал бы подавать сигнал. Отец четко сказал: главное — разведать и не потерять людей.

Но Вестеке был здесь и попросту пропустить мимо колонну Вихорек не мог. Что тогда о нем эстский княжич подумает? Струсил Ульфсон?

Вихорек решился: дождался, когда первые сани поравнялся с отметкой, кустом бузины. и затоковал глухарем, моля всех знакомых богов, чтобы Тулб не сплоховал.

Результат Вихорек не увидел. Только услышал, как заржали лошади, закричали люди, а потом красавицы-сосны, подрубленные заранее, ударились о дорогу, разделив вражеский отряд на две неравные части.

И на сей раз Вихорек не ошибся: за упавшими деревьями оказалось примерно два десятка всадников. Они завертелись на месте, осаживая и успокаивая испуганных лошадей, и высматривая врага.

И высмотрели.

Тулб, как оговорено, трижды крикнул сорокой и покрепче взялся за жердину, рогулька которой упиралась в сосновый ствол на высоте трех саженей. Стоит нажать, и сосна начнет валиться на дорогу. Вместе с тремя другими, которые сейчас готовятся толкать дренги. Сейчас раздастся сигнал…

Сигнала не было.

А колонна шла.

Вот уже первые поравнялись с его сосной. Поверни кто-то из них голову и присмотрись как следует, мог бы, пожалуй, разглядеть Тулба даже с белой накидке.

Первая пара, вторая… Нет сигнала.

Неужели Виги решил пропустить колонну?

— Что делаем?

Сзади неслышно подкатился Лосенок, а с ним — пятеро кирьялов, которым по задумке надо было после падения деревьев выбежать на дорогу, побить тех, кто успел проскочить, а потом бить тех, кто полезет через упавшие сосны, пока те, кто остался позади, не сделают дело. До оленьего рева. А потом — бежать к оговоренному загодя месту.

Пятая пара, шестая… Столько им уже не побить.

А сигнала нет.

— Вперед бегом, — прошептал Тулб. — Обгоните их и не стреляйте. Не будет сигнала от Виги, значит он решил их пропустить. Тогда просто ждем.

Лосенок кивнул, развернулся и побежал. Остальные — за ним. С лыжами у кирьялов хорошо, но бежать по склону, это не по ровной дороге. Обогнать колонну у них не получалось. Держались вровень. Увидеть их с дороги — запросто. Однако если всадников не задирать, они вряд ли погонятся. Ну увидят они, что бегают близ дороги какие-то. Пусть бегают. Почто время на них тратить?

Сигнал, раскатистая глухариная тараторка, пришел, когда мимо прошла восьмая пара.

Тулб, не раздумывая, надавил на жердь, а когда сосна начала клониться, боком отбежал в сторону, чтобы не задело комлем, и сразу достал лук. Тетива уже накинута, но пару выстрелов стоит сделать вполнатяга. Мороз же.

Сосны падали медленно. На дороге их заметили. Кто-то осадил коней, кто-то пришпорил. Колонна смешалась. Но опытные вои сообразили правильно: под удар никто не попал. И всадниками вороги оказались умелыми: сдержали испуганных лошадей, часть подхватила в руки щиты…

И тут в тех, кто успел проскочить вперед, полетели стрелы. Лосенок и остальные, воспользовавшись тем, что передовые тоже остановилась, успели их опередить.

Четверо выскочили на дорогу и прямо с дороги выпустили по несколько стрел. Шагов с тридцати. Кто-то из всадников закричал, кто-то свалился на дорогу. Одна из лошадок встала на дыбы да так резко, что опрокинулась и придавила всадника. И очень удачно перегородила дорогу, задержав остальных. Ненадолго. Конные рванули в обход. Часть по склону, часть — с другой стороны. Один взял слишком далеко от дороги и его лошадь, проломив лед, по брюхо ушла в грязь. Нежданчик. Еще у одного конь поскользнулся на склоне и повалился набок, под ноги другого всадника. Но семеро — проскочили и рванули галопом за лыжниками, трое из которых сразу свернули в болото, а четвертый, Лосенок, самый проворный, продолжал бежать по дороге.

«А где еще двое?» — подумал Тулб, но тут же думать перестал, а принялся метать стрелы в сбившихся в кучу всадников перед завалом.

Попасть особо не старался. Главное — быстрее. Прицельно выстрелил только один раз: в того, кто поднял лук. И попал, куда целил — в руку. Однако вскорости стрелков грозило прибавиться. Часть, спешившись, уже гнула древка, чтобы накинуть петельку тетивы.

Спешивались не только лучники. Остальные — тоже. Укрывались щитами, укрывались за лошадьми. Вести себя под обстрелом они явно умели, да уж больно место неудобное: строй не собрать, коняшки мешали.

Колчан пустел быстро. Когда осталось три стрелы, Тулб перестал стрелять и огляделся. Стрелы кончились не у него одного. Трое остальных тоже отстрелялись.

Надо уходить.

— Наверх! — крикнул Тулб и первым побежал по склону, забирая вправо, потому что сразу наверх было бы слишком медленно.

А еще он успел глянуть на дорогу впереди и увидел, что Лосенка на дороге нет.

Зато есть еще два ворога на снегу и карабкающиеся на гряду двое «потерявшихся» кирьялов.

За ними не гнались. Кони по сугробам не пройдут, а на своих двоих да еще в броне гоняться за лыжниками глупо.

Свистнула стрела, ударила в соседний ствол. Другая нырнула в сугроб. И тоже далеко. Стрелки у этих так себе.

Еще одна, и тоже в сугроб. Тулб ее подобрал. Пригодится. А это, кстати, хорошая мысль.

Он остановился. развернулся к дороге и показал неприличный жест.

Снизу заорали. Стрелы полетели гуще, Тулб укрылся за сосной. В ствол не попала ни одна. А ведь до него не больше шестидесяти шагов. Правда, он выше на пяток саженей и деревья мешают. Опять же накидка на нем белая, со снегом сливается.

Стрелы продолжали лететь, но наверх никто не лез. Раз так, то и убегать не стоит.

А потом раздались звуки, которые Тулб спутать не мог. Тем более, что слышал их некоторое время назад. Неподалеку валились деревья.

Сосны упали на пустое, потому что сани остановились, а конные ушли вперед.

Возничие, с виду смерды, а не воины, придержали коней.

Ну, замечательно!

Вихорек сорвался с места, скомандовав: «За мной!», вылетел на дорогу, вмиг сбросил лыжи, крикнул: «Приберите кто-нибудь!», вспрыгнул на первые сани и ухватил возничего за ворот тулупа.

— Не убивай! А-а-а! — завопил тот, дергаясь.

Вихорек прижал лезвие меча к бороде возничего:

— Налево! — гаркнул он в прикрытое шапкой ухо. — Погоняй!

Перепуганный возничий дернул поводья с такой силой, что лошадь жалобно вскрикнула.

— Погоняй! — заорал Вихорек.

Возничий хлестнул кнутом.

Лошадка, было, заартачилась: не хотела в болото, но кнут ожег ее спину раз и еще раз, и бедная кобыла, грохнув копытами по передку саней, ринулась в замерзшую топь.

Да так быстро, что проскочила разбитый лед над «окном», вылетев на твердое.

Но только она. Сани сразу ушли в топь. Не целиком. Передок, на котором Вихорек держал возничего, не утонул. Ржущая в панике лошадь тянула сани за собой, но вытянуть их ей было не по силам. Зимние подковы скрежетали по льду, однако сани продолжали медленно уходить под воду, все больше наклоняясь…

А потом внезапно подпрыгнули вверх. С них свалился груз.