Никаких понедельников. Страница 3

– Забудь. Трог обо всем позаботился.

Затем вошел Трог с проклятым псом, Лестером, на поводке, семенящим за ним следом, словно на конкурсе красоты. Трог сказал:

– Я все уладил, Стеф, я по пути встретил ритуальщиков, они моментально все сообразили. Тело забрали, сделали аккуратно.

И тут я поняла, что мне вся улица косточки перемоет, потому что я отсутствовала, когда выносили его тело, зато все соседи стояли рядом, опустив головы и крестясь.

– Доктор назвал причину смерти?

– Нет. Они все сделают, как в телевизоре. Вскрытие, там и увидят. Скорее всего, сердце.

Все согласились, что скорее всего и правда сердце, не имея никакого понятия, почему это могло произойти, не видя тела и ничего не соображая в медицине. Предположительно, они были правы. Независимо от причины, его сердце определенно перестало функционировать.

Больше я ничего толком не запомнила, но кто-то вызвал такси, и я очнулась примерно в три часа ночи, полностью одетая, на кровати, в болтающихся на одних шнурках кроссовках и со съехавшим с передних зубов протезом. Я подставила голову под кран и позволила воде течь в рот и наружу, омывая задние зубы и растекаясь по всему полу. Значит, вот как оно – быть сиротой. И именно тогда впервые пришла мысль: б**, мне теперь придется искать сестру.

Семена ненависти

Насчет моей сестры – тайн никаких нет. Ее не то чтобы было тяжело найти. Я просто никогда не пыталась даже. В принципе, нужно было только посмотреть адрес места ее работы и прыгнуть в автобус. Оказалось, что ехать далековато, но какая уже разница. Мне даже паспорт не понадобился, ничего такого. Наверное, стоило сперва позвонить и убедиться, что она точно на работе в этот день, но она же там не прячется от меня, в самом деле.

Если уж на то пошло, она тоже не пыталась со мной общаться. Открыток на Рождество не присылала, связь не поддерживала – исключительно из-за отца. Потому что все эти годы я жила рядом с ним, каждый день приходила, приносила ему еду, помогала надевать носки, все такое, а она не хотела иметь с ним ничего общего. И я не могу ее осудить. Она отлично умела делать выводы.

Если отца спрашивали о ней, он игнорировал вопрос. Если собеседник продолжал напирать, он отвечал: «Я не имею к ней никакого отношения, к чему расспросы?» Я выросла, постоянно держа эту информацию в уме. Он не имеет к ней никакого отношения. Только вот там же, в уме, я знала, что это не может быть правдой. Я в свое время перерыла все его шкафы, нашла там чековые книжки, прочие штуки и наши свидетельства о рождении – Каролин Мэри, май 1965, и Стефани Джейн, октябрь 1966. В обоих отцом значится Стэнли Картрайт.

Мама была замужем дважды. Ее первый супруг погиб в результате несчастного случая на производстве. Ей выплатили страховку, и дом также остался за ней. Умер он в 1960-м, мама осталась вдовой, без детей и с собственным домом. Кое-кто считал, что это делает ее завидной партией. Но в основном люди поговаривали, что с ней что-то не так – потому что за пять лет брака она так и не родила. В общем, ее обсуждали. А еще активнее – когда у нее завязался роман с отцом. У него была нехорошая репутация драчуна, и люди говорили, что ему лишь бы урвать кусок пожирнее. Я слышала, как баба Мари говорила, что он отлично сечет, откуда ветер дует.

А вот что я помню, так это как он повторял, что ей повезло: он-то рискнул связать свою жизнь с чужой женой, рискнул надеяться, что у нее получится нарожать с ним детишек. Сказал, что вообще-то никогда не любил донашивать чужие ботинки. Я помню, как он сказал: «Каролин не имеет ко мне отношения. Радуйся, что я вообще позволяю ей здесь жить». Так что в моей голове возникла мысль, будто мама родила Каролин от первого мужа, хотя любому, кто хотя бы умеет складывать на пальцах, ясно, что это бред.

Такие вещи одновременно и высказывались вслух, и умалчивались. Они словно служили фоном, цветом всего происходящего дома. Они не могли быть предметом для обсуждения, и именно поэтому их невозможно было оспорить. Трудно объяснить. Ну вот представьте себе ситуацию, когда вдруг кто-то начинает утверждать, что вторник наступает сразу после воскресенья, а понедельника вовсе не существует. Вы привыкаете не упоминать понедельник. В вашем доме понятие «понедельник» исчезает. В школе вы можете написать в тетрадке «понедельник», но дома ни за что не допустите такую ошибку. Вы пишете и думаете: какая глупость, зачем заставляют писать несуществующее слово? Вам приходится дважды в неделю держать в голове вторник, чтобы не пропустить день, но вы привыкаете. Просто как бы обходите этот вопрос стороной. Мы подобным образом много чего обходили стороной.

Так что я довольно легко обошла стороной необходимость выяснить, где теперь живет моя сестра, и сообщить ей, что отец умер. Я было подумала разыскать ее и рассказать о случившемся, но тут же отмела эту мысль. Должно быть, я давно научилась этому трюку: вспоминать о сестре, а потом мгновенно стирать эту мысль одним выдохом. Убираешь саму концепцию сестры, убеждаешь себя, что ей совершенно не интересно то, что произошло. Хотя о чем я действительно задумалась, так это о завещании. О его возможном содержании. Но зря волновалась. Во-первых, он даже не удосужился составить это завещание, а во-вторых, ему нечего было оставлять ни одной из нас. Все эти годы он брал деньги в долг под пенсию: на собак, бойцовых петухов, ставки на верняк и шансы против всех, на вечера в собачьем клубе, пиво в местном заведении, – и в итоге у него не осталось ни гроша. Похороны придется оплачивать мне. А если захочу избавиться от того безумного старого пса, пока он кого-нибудь не покусал и не втянул меня в суд, это обойдется еще в сто тридцать восемь фунтов плюс НДС. Чем больше весит животное, тем дороже его усыпить.

Радуюсь, что хоть стоимость похорон не зависит от массы тела. Отец был крупным, мощным мужчиной, и от постоянного сидения перед телевизором после того, как его колени и бедра отказали, он не становился легче. Мне интересно, было ли сложно вытащить его из кресла, застрял ли он там намертво. Интересно также, смогли ли положить его ровно на носилках, чтобы запихнуть в машину. Я почему-то задумалась о таких вещах. Например, пришлось ли ломать ему ноги, чтобы поместить тело в гроб? Как это делается?

Потом я начала беспокоиться насчет погребальной одежды. Я не присутствовала при подготовке его костюма и не передавала одежду работникам морга. Я не хотела, чтобы он отправился в загробную жизнь в подтяжках и свитере без нормальной рубашки и воротничка. Проснулась среди ночи, беспокоясь о его ногах. Он был записан к подологу на следующую неделю. Его ногти были в плачевном состоянии. Не порвались ли носки, когда их надевали? Останется ли он в жизни вечной с торчащими из дырок пальцами ног? Даже не знаю, почему я стала переживать обо всем этом, учитывая, что я редко бываю в церкви и вроде бы даже никогда не верила в загробную жизнь. Однако оказалось, что верю, поскольку продолжала ходить к сотрудникам морга с разными комплектами вещей и расспрашивать, что лучше надеть ему на ноги и причесан ли он.

Они проявляли терпение ко мне. Говорили: «Может быть, вам зайти и взглянуть на него, чтобы вы не беспокоились? Он выглядит вполне достойно. Мы надели ту хорошую рубашку, которую вы принесли, джемпер с треугольным воротом и пиджак. На нем лучшие брюки и новые черные носки. Обувь нельзя, это требование крематория». Но я не пошла. Знала, что веду себя трусливо. И не потому, что боялась видеть его мертвым. Просто я знала: он рассердится на меня за то, что оставила его в доме и ушла напиваться неподалеку, что меня не было рядом, когда выносили тело. Я не осмеливалась посмотреть ему прямо в глаза, пусть даже они закрыты и придавлены монетами. Я слишком долго его боялась, чтобы сейчас вдруг перестать.

Затем я снова вспомнила про монеты на глазах отца. Вспомнила, как умерла баба Мари, и мы дали работнику морга серебряные монетки; их нужно было положить в бабушкины карманы, чтобы заплатить перевозчику, переправляющему души в рай. Следует ли поступить так же с отцом? Он терпеть не мог пустых карманов. Я постоянно зашивала подкладку брюк, потому что он носил столько мелочи, что ткань рвалась. Банковской карточкой он принципиально не пользовался. Говорил, что это позор. Мужчина обязан иметь наличные деньги. Но если нельзя кремировать умершего в обуви, то как насчет монет? Наверняка же они тоже плохо горят.