Без страха и упрёка. Дилогия (СИ). Страница 19

Руденко нахмурился.

— Разведывательный отдел дивизии ведёт работу по всему участку.

— Именно по всему участку, — согласился Штурмин. — Меня интересуют силы, которые стоят напротив Песчанки и ударят по нашей роте. За ночь положение может измениться, а дивизионная разведка не обязана проверять каждый немецкий миномёт возле нашего огорода.

— Вы хотите отправить группу?

— Нет. Один человек пройдёт тише. Группа понадобится только в том случае, если задача состоит в захвате пленного. Мне достаточно осмотреть расположение, проверить дороги и, если появится возможность, забрать документы.

Капитан некоторое время молчал. Он уже знал, что Штурмин способен пройти ночью через охранение, однако теперь отвечал не за штрафника, который мог искупить вину, а за назначенного командира отделения.

— Самовольного выхода не будет, — наконец произнёс Руденко. — Если пойдёте, то по моему приказу и с определённой задачей. Перед выходом сообщите Нечаеву маршрут, время возвращения и участок, через который собираетесь перейти линию. Своих часовых предупредим. До трёх часов ночи вас ждут на прежнем месте. Если придётся возвращаться другим путём, не приближайтесь к траншее, пока не установите голосовую связь.

— Понял, товарищ капитан.

— Оружие?

— Нож, две гранаты и исправный «МП–40». Магазины обмотаю тканью, чтобы не звенели. Стрелять стану только в крайнем случае.

— При возвращении немецкий автомат несите отдельно от тела и не размахивайте им возле наших позиций. Пароль получите перед выходом. Вернуться обязаны до рассвета.

Штурмин кивнул.

— Задача ясна: установить расположение сил перед Песчанкой, дороги подхода, артиллерию и командные пункты. В бой без необходимости не вступать. Если появится возможность взять документы, воспользуюсь.

— Именно так я и запишу в журнал, — сказал Руденко. — Не «ушёл неизвестно куда по собственной инициативе», а направлен в разведывательный поиск командиром роты. Если найдёте немецкий штаб, не пытайтесь захватить его вместе с землёй и постройками. Мне нужны сведения, а не новая легенда кухонных разговоров.

— Постараюсь ограничиться необходимым.

— Вот это ваше «постараюсь» мне уже не нравится, — заметил капитан, но спор продолжать не стал. — Передайте отделение Сивому на время отсутствия и отдыхайте до выхода. Нечаев проверит снаряжение.

Штурмин ушёл к своему участку.

Сивый слушал распоряжение, сидя рядом с разобранным пулемётом.

— Пока меня нет, отделение остаётся за тобой, — объяснил Алексей. — Ночью усилишь посты, остальных уложишь отдыхать по очереди. Если начнётся обстрел или разведка полезет через балку, действуешь по прежней схеме. Руденко и Нечаев знают, куда я ушёл.

Сивый сразу понял, о каком выходе идёт речь.

— Возьми меня. Вдвоём надёжнее.

— В бою — возможно. При переходе через охранение лишний человек означает лишний звук, лишний след и ещё одну случайность. Здесь от тебя будет больше пользы.

— Я могу идти тихо.

— Можешь. Но не настолько тихо, насколько требуется сегодня. Кроме того, отделение нельзя оставлять без человека, который знает позиции и людей.

Сивый недовольно провёл ветошью по газовой трубке «ДП», но спорить не стал.

— Когда ждать?

— До трёх часов. Если задержусь, продолжаете выполнять задачу. Никого за мной не отправлять.

— Понял, — ответил Сивый. — Только вернись. Новых я ещё не всех запомнил, а один такой умный командир на отделение всё-таки нужен.

— Тогда не заставляй меня пожалеть, что оставил тебя старшим.

Ночью Штурмин вышел через сухую балку.

На нём была гимнастёрка без лишнего снаряжения, трофейный «МП–40» висел за спиной. Магазины и металлические детали Алексей обмотал полосами ткани. В карманах лежали две немецкие гранаты, пуукко оставался за голенищем, пехотный нож висел на ремне.

Он двигался медленно.

Нейтральную полосу время от времени освещали ракеты. При каждом всплеске света Алексей замирал и продолжал движение только после того, как темнота снова закрывала местность. Открытые участки обходил по складкам рельефа, не наступал на ровную землю возле дорог и траншей, где могли находиться мины или сигнальные приспособления.

Немецкое охранение стояло грамотно.

Первый пост находился у дороги. Дальше лежали несколько секретов, прикрывавших сухую балку и подходы к позициям с флангов. Часовые не ходили по одному и не торчали силуэтами на фоне неба. Большинство сидели в углублениях, слушали и лишь изредка меняли положение.

Штурмин почти двадцать минут наблюдал за сменой ближайшего поста, прежде чем нашёл промежуток.

Один раз совсем рядом прошли двое немцев. Алексей лежал в сухой траве лицом к земле и не шевелился, пока один из солдат кашлял, а второй негромко жаловался на воду во фляге. После того как шаги стихли, он выждал ещё несколько минут и продолжил путь.

Возле узкого прохода между кустами пришлось снять часового.

Молодой немец лежал на животе, положив карабин перед собой, и наблюдал за склоном. Обойти его мешала сигнальная проволока, протянутая между кустами. Штурмин подполз сзади, зажал солдату рот и ударил ножом в шею. Тело напряглось, несколько раз дёрнулось и затихло.

Алексей оттащил убитого в сторону, забрал документы и оставил карабин на месте. Исчезновение оружия могло сразу указать направление, в котором ушёл разведчик, а при обычной проверке поста немцы в любом случае поднимут тревогу.

Дальше начиналось постоянное расположение части.

Вдоль канавы шёл телефонный провод. На дороге отпечатались следы грузовиков, мотоциклов и гусениц. За посадкой стояло несколько машин, прикрытых ветками и брезентом. Возле одной слышались голоса танкистов. По запаху топлива и нагретого металла Штурмин понял, что технику отвели сюда недавно.

Артиллерийские позиции находились севернее. Из-за деревьев виднелись замаскированные стволы, возле дороги лежали штабеля ящиков, а телефонный провод уходил в сторону села.

Штурмин запомнил ориентиры и продолжил движение вдоль провода.

Через некоторое время к основному проводу добавились ещё два. Они сходились возле небольшой деревни, состоявшей из нескольких домов и хозяйственных построек. У дороги стояли легковые машины, мотоциклы связных и радиофургон. Свет в окнах закрывали плащ-палатками, но люди внутри продолжали работать.

И это был не обычный батальонный командный пункт.

Количество линий связи, машин и связных указывало на передовой штаб пехотного полка или временной боевой группы, подтянутый ближе к переднему краю после неудачной атаки. В большом доме возле перекрёстка работали офицеры. На столе во дворе лежали карты, несколько человек переносили папки между домом и радиомашиной.

Основная охрана находилась у дороги и переднего входа. С тыльной стороны двора стоял один часовой, ещё один дежурил возле фургона.

Штурмин лёг за грудой хвороста и почти четверть часа наблюдал за распорядком.

К дому постоянно подходили связные, но внутрь попадали не все. Большинство передавали бумаги дежурному у входа. Старший офицер находился в центральной комнате, где горела прикрытая лампа и висела большая карта. Рядом работали ещё несколько штабистов.

Уничтожить весь штабной узел в одиночку было невозможно и не требовалось. Здесь находились связисты, водители, охрана и обслуживающие солдаты. Однако главная группа офицеров сидела в одном помещении, не ожидая нападения, а документы лежали рядом с ними.

Для короткого внезапного удара этого было достаточно.

Штурмин обошёл двор с тыла.

Часовой стоял возле небольшого сарая, откуда просматривались огород и задняя дверь дома. Алексей подождал, пока немец отвернётся к дороге, приблизился сзади и перерезал ему горло. Тело он опустил на землю и оттащил за сарай.

Второго солдата пришлось ждать дольше. Тот вышел из дома с пустым котелком, направляясь к полевой кухне. Штурмин перехватил его между сараем и огородом, ударил ножом под основание черепа и уложил рядом с первым.