Следствие ведёт некромант. Истории. Том 2. Дело чести. Страница 6

Он смолк, а коррехидор не торопил его, предоставляя полную возможность высказаться без помех и наводящих вопросов.

— Мы все просто стали невольными свидетелями того, как алкоголь и гипертрофированное самомнение свели в могилу молодого, полного сил мужчину, — продолжил Манива, — грустно и глупо. Ему бы жить, да жить. Детей родить, Никки недавно женился, — парень вздохнул, — повезло: жена – красавица, каких мало, да ещё и приданое за ней хорошее дали.

— Вы с Дайямой дружили? – подняла голову от блокнота чародейка.

— Не сказал бы, что мы дружили или даже приятельствовали. Просто служили в одном полку и проходили обучение в одном училище. Я старше на курс. Но знакомы мы, естественно, были, кланялись друг другу, временами парой фраз перебрасывались.

— А Окири?

— Что Окири? – переспросил офицер.

— Дайяма дружил с Окири?

— И да, и нет, — скривился свидетель, — эта парочка ещё в училище всеобщим посмешищем была. То вместе – не разлей вода, а то надуются, разобидятся, гадостей наговорят, чуть ли в глотки друг другу вцепятся. Драконы – у нас так юнкеров звали, этих ящериц не один раз разнимали.

— Ящериц? – снова переспросила чародейка, — она не понимала всех этих отсылок к животному миру и артанской мифологии.

— Господин полковник, как мне кажется, тоже учился в кадетском Морском корпусе? – прищурился Манива, — его ведь возглавляет ваш старший брат. Я не сомневаюсь, что у сэра Вилохэда в жизни тоже случался период, когда он ходил в «хвостатых», и лишь по истечении первого года обучения состоялось торжественное посвящение в «высших».

— Господин полковник учился в Кленфилдском университете, — усмехнулся Вил, — а в учебном заведении моего старшего брата любые попытки записать себя в «небожители», а кого-то в «пресмыкающиеся» строго наказываются публичной поркой.

Ответ коррехидора совсем не смутил офицера. Он кивнул, словно принимая к сведению странные обычаи Морского корпуса, после чего повернулся к чародейке и объяснил ей, что в Кленовом училище кавалерийских юнкеров и гвардейских подпрапорщиков издавна заведена своеобразная система воспитания младших старшими с целью привития последним правильного образа мыслей и должного отношения к традициям полка.

— Как правило, при переходе в драконы у кадета отпадает не только мифический хвост, но и прозвание из области животного мира, — продолжал рассказывать Манива, — но из-за сволочного характера прозвище Рябчик навсегда прилепилось к Окири и перекочевало в полк. Он, конечно, из кожи лез вон, чтобы прославить это свою птичью кличку, даже пытался бравировать ею, сам себя именовал так при всяком удобном и неудобном случае, даже пару нарядов схлопотал, когда закончил рапорт проверяющему из Военного министерства словами: «Всё спокойно, ваше сиятельство. На часах – портупей-поручик Рябчик». Проверяющий назвал Окири безответственным и безнравственным молодым шалопаем, расшатывающим устои артанской армии, и влепил наряды не только шустрому сверх меры Рябчику, но и командиру подразделения. А Окири понял, что бабушкин совет: «Не обращать внимания на обидные клички, а лучше довести прозвание до абсурда» не всегда даёт результаты в реальной жизни.

— Странные отношения Окири и Дайямы продолжались и сейчас? – подал голос коррехидор.

— Точно сказать не берусь, — пожал плечами их собеседник, — ибо ни с кем из этой странной парочки отношений не поддерживаю. Я в армии – лицо временное, и задерживаться надолго не собираюсь, посему и близких друзей намерения заводить не имею.

— Странно, — заметила Рика, — вы пошли учиться в военное училище, закончили его и не собираетесь продолжать служить Кленовой короне? Всем чародеям отлично известно, что после Академии магии вся твоя жизнь так или иначе будет связана с колдовством.

— Не берусь говорить за всех выпускников Кленового училища гвардейских подпрапорщиков, — усмехнулся уголками рта Манива, — причины поступления на учёбу у всех различны. Я, к примеру, никогда не мыслил связать своё будущее с ношением эполет, — он щёлкнул пальцем по золоту погона, которые ввёл отец короля Элиаса после визита на континент, — в училище меня привело отчисление с первого курса университета за академическую неуспеваемость. Стыдно признаваться в подобном шалопайстве, но, увы, это так. Глава Букового клана усмотрел в этом позорное пятно, которое я обязан смыть пятью годами службы в лейб-гвардии дворянского охранения.

— Сама дуэль прошла по правилам? – спросил Вил.

— Регламент был соблюдён, — чуть наклонил голову Манива, — условия стандартные. Вернее, стандартные, согласно классическому Дуэльному кодексу Эпохи элегантности. Разошлись, сошлись, Окири выстрелил и попал прямо в лоб. Вы, естественно, не знаете, но у нас за Рябчиком его слава стрелка со времён кадета птичьим хвостом идёт. Талантище. Из любого оружия, любой позиции, даже с завязанными глазами в десяточку попадает. Они с Дайямой ещё юнкерами представление устраивали. Если собутыльники четверть рё соберут, Никки себе на голову пустую бутылку водружал, а Рябчик с разворота её пулей из пистолета разносил.

— И не боялись, что осколки лицо посекут? – деловито поинтересовалась чародейка, удивившись подобной шальной удали.

— На голову под бутылку шляпу надевали.

— Идиоты, — прокомментировала себе под нос девушка.

— Что есть, то есть, — согласился Манива, хорошо расслышавший замечание, — но пьяному море по колено. Я и упомянул об этом лишь для того, чтобы проиллюстрировать способности Рябчика по части стрельбы.

— Что ж такой отменный стрелок не проучил своего друга выстрелом в руку или ногу, — не унималась чародейка, — зачем прямо в лоб палить?

— Богам одним сие ведомо, — философски заметил офицер, — почему он так поступил. Дайяма тоже сострить не промах был, и подначки его, подчас, покруче Рябчиковых бывали. Может, ляпнул что.

— А вы не слышали, что именно, — уточнил коррехидор, сдерживая болезненную гримасу. Действие Рикиной мази начинало слабеть, и левый висок снова начал наливаться болью.

— Не прислушивался, — отчеканил Манива, — моё дело было за соблюдением всех правил следить, а не на дурацкие шуточки внимание обращать.

— Кто готовил оружие?

— Секунданты вызванного, — ответил свидетель таким тоном, словно это было общеизвестным фактом, — было ли запасное, не скажу. Да и нужно ли? Все участники – офицеры, плохие пистолеты на дуэль не возьмут.

Вил вздохнул и сказал, что Манива может быть свободен.

Глава 2 Признание номер два

— По-моему, — проговорила чародейка, — пока вся эта история с ночной дуэлью до зубовного скрежета скучна: двое молодых и ретивых болванов поссорились, и в пьяном угаре один пристрелил другого. Я почему-то навоображала себе тайны, преступление и всё такое.

— Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя порой приходится разбираться и с обычными несчастными случаями, — пожал плечами коррехидор, — но я вас заверяю, у нас и три спокойных дня подряд не так уж часто случаются. Непременно кто-то кого-то убьёт. Так что наслаждаемся пока рутинной и несложной работой. Опросим секундантов-свидетелей, составим отчёт, а после этого я набросаю несколько предложений для нашего венценосного кузена по внесению изменений в дуэльный кодекс. Вот с этим придётся поднапрячься, я даже отдалённо не представляю, что его величество от меня хочет. Поэтому перенесу сию работу на завтрашний день.

— Кто у нас дальше по списку? – девушка сверилась с листочком, на котором Турада-Дурада записал адреса участников дуэли. – Та́ссэ Изу́ми живёт совсем неподалёку. Я знаю улицу Девичьих вздохов, — она кивнула какому-то своему воспоминанию, — там расположена отличная недорогая лавка магических составляющих. Все мои однокурсники туда бегали. Значит, к Изуми?

— Да, это разумно. Поговорим с ним и поедем к кавалеристам, их полк квартирует на северной окраине Кленфилда в местечке, известном, как Императорские дачи. Там поговорим с секундантами Окири.