Следствие ведёт некромант. Истории. Том 2. Дело чести. Страница 15

Рика не могла не восхититься, с каким достоинством Вил произнёс эти слова.

— Премного благодарна за столь высокую честь, — госпожа Дайяма встала и поклонилась самым вежливым поклоном, — ваши слова делают бремя горя менее тяжким.

Она снова села.

— Тисовый клан в целом не испытывает материальных затруднений, как и моя семья в частности. Однако ж, не желая обидеть столь высоких особ в их щедрости, я донесу слова четвёртого сына Дубового клана до своего отца, а он, в свою очередь, передаст их главе Тисового клана. О принятом решении Дубовый клан будет извещён в свой час.

Совершенное лицо, достойное вдохновлять художников и поэтов, оставалось спокойным и бесстрастным, словно прекрасная маска. Женщина ждала, не изволит ли высокий гость изречь что-то ещё.

— Я прекрасно понимаю ваше состояние на данный момент, — продолжал Вил уже гораздо менее официально, — однако ж, мой служебный долг вынуждает задать вам несколько вопросов, непосредственно касающихся дуэли вашего супруга с господином Майро Окири.

Морико кивнула.

— Конечно, можете спрашивать без стеснения. Я прекрасно понимаю, что моё горе никоим образом не должно мешать работе Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Из ветвей тиса издревле делали луки. Женщину Тисового клана можно согнуть, но сложно сломать. Не беспокойтесь, я не устрою истерику и не стану рыдать пред вами.

— Никогда не сомневался в стойкости женщин вашего клана, — подобающей фразой ответил коррехидор, — посему начнём. В котором часу привезли труп вашего мужа?

— Я не могу назвать вам точное время. Где-то между половиной третьего и четырьмя часами утра.

— Вам были знакомы мужчины, сделавшие это?

— Конечно, — слегка склонила голову Морико, — но я не понимаю, почему вы употребляете множественное число? Привёз моего бедного Никки Майро, и был он один. Майро Окири я, естественно, знаю. Вы пришли ко мне во второй половине дня, — вслух рассуждала женщина, — это позволяет мне предположить, что до меня вы успели переговорить с самим Майро, а также с секундантами, которые были на дуэли. Значит, кто-то из них уже мог вам сообщить, что Майро Окири числился среди моих поклонников. Причём он не просто относился к почитателям моей красоты, — женщина усмехнулась с горькой иронией, — а входил в ближний круг соискателей моей руки и сердца.

— Да, — согласился Вил, — Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя располагает подобной информацией. Вы вышли за Никки Дайяму по требованию Тисового клана и семьи Яхаба?

— Требование клана? – чёткие, словно нарисованные кистью умелого художника брови вдовы взлетели вверх, — какая несусветная чушь! Никто не принуждал меня, а уж тем более не давил. Из двоих поклонников я выбрала того, кого полюбила от всего сердца.

— Но Окири – известный писатель и популярен в офицерской среде, — вставила чародейка.

— Мне-то какое до этого дело? Майро бывает весьма мил, но это происходит лишь в те моменты, когда на него находит охота нравиться, а случается это не так уж и часто. Иметь в мужьях (пусть даже трижды талантливого) человека, который склонен язвить по поводу и без, обижаться, подобно пятилетнему избалованному мальчишке, месяцами таить и лелеять свои обиды, а при случае припоминать их все за последние двадцать лет? Увольте меня от подобного «счастья»! Мой Никки был его полнейшей противоположностью. Я всегда удивлялась, что настолько разные мужчины могут по-настоящему дружить. Никки прощал другу всё, любые выходки, грубые шуточки, идиотские розыгрыши, порой не самого хорошего толку. Когда я пыталась вразумить его, он неизменно повторял, раз Майро – несчастный человек, а моему Никки так много дано счастья, то он просто обязан быть терпеливым по отношению к другу детства, всячески поддерживать его и оберегать. Словно в том, что Майро не повезло по части внешности и характера виноват Никки!

— А как Майро отнёсся к тому, что вы отдали предпочтение его другу?

— Никак, — последовал ответ, — он просто не мог КАК-ТО отнестись, ведь Майро мне даже в любви не признавался, не то, чтобы предложение руки и сердца делать. И с отцом моим он тоже не говорил. В самых неожиданных местах оставлял записочки с романтическими стихами своего собственного сочинения. Ах, да, ещё набросал мой портрет. На этом всё. Никки же объяснился, сделал мне предложение и получил положительный ответ, после чего официально попросил моей руки у отца. Майро нас поздравил и был шафером на нашей свадьбе, шутливо именуя себя нашим сватом. Ведь именно благодаря его стараниям они оба стали вхожи в наш дом.

— Значит, Окири привёз сражённого на дуэли товарища один, — словно бы самому себе заметил Вил.

— Совершенно. И, знаете, что я тогда подумала, — госпожа Дайяма подняла на коррехидора свои большие, печальные глаза, — я подумала, почему он один? Совсем недавно я прочла «Бескрылого коршуна» — знаменитый роман Эпохи элегантности. В нём как раз описывалась дуэль, на которой был убит известный поэт Агива́ро но Та́йра. Разве не на секундантов убитого ложится тяжёлая миссия по перевозке трупа? Или я ошибаюсь?

— Не думаю, что могу считать себя достаточно информированным в этом вопросе, — проговорил Вил, — но по логике, да. Господин Окири как-нибудь объяснил, почему он был совершенно один?

— Он сказал, что все остальные офицеры отправились на ночные дежурства.

— Кстати, — Рика даже подалась вперёд, — куда попала пуля, убившая вашего мужа?

Морико побледнела и проглотила подступившие слёзы.

— Пуля вошла в лоб, прямо между бровями.

— Скажите, пулевое отверстие было ровным или же нет, и какого размера оно было?

— Эрика, — остановил поток профессиональных вопросов коррехидор, — не думаю, что госпожа Дайяма сможет достаточно точно и достоверно ответить на ваши вопросы. Будет лучше, если вы сами осмотрите тело. Мы можем сделать это, госпожа Дайяма?

— Моего бедного Никки забрали для подготовки к церемонии погребения, которая состоится послезавтра в семейном храме Яхаба, поскольку положение нашей семьи выше, чем у семьи Дайяма. Родители Никки уже выехали из имения.

— Какая похоронная контора занимается погребением?

— «Слёзы цветов», — ответила женщина, — у них просто великолепный зал и заслуженная репутация. Поэтому наша семья выбрала именно их.

Рика хотела было задать ещё один вопрос, но Вил побоялся очередной бестактности, быстро увёл девушку прочь.

— Вы что, с ума сошли? – встряхнул он её за плечо, когда они уже оказались за воротами с изображением тисовых ветвей. – С чего это вы вздумали расспрашивать женщину, потерявшую любимого супруга, какой формы у него на лбу было пулевое отверстие! Такую душевную чёрствость ещё поискать! Про эмпатию слышать не доводилось?

— Для некромантов эмпатия строго противопоказана, — насуплено ответила Рика, освободив свою руку, — блокировать чужие эмоции — один из первых навыков, каким нас учат чуть ли не с пелёнок. Представьте себе, каково было бы постоянно воспринимать эманации смерти и боли. Нам ведь и жертвы приходится временами приносить.

Вил кивнул. Он знал, что богу смерти жертвуют мелких животных и домашнюю птицу.

— Однако, вне этого процесса эмпатию включать надо, чтобы не превратиться в бездушную оболочку, у которой профессиональные интересы доминируют над элементарным состраданием, — проговорил он, усаживаясь в магомобиль.

— Я, между прочим, для вас старалась, — обиделась чародейка, — сами же говорили, что его величество станет интересоваться, как вы ведёте разбирательство.

— Вряд ли его удовлетворит ответ, что вместе с соболезнованиями от Кленовой короны вдову расспрашивали о форме пулевого отверстия во лбу её незабвенного супруга, — сыронизировал коррехидор.

Рика хотела уже разразиться гневно-ядовитой тирадой по поводу чувствительности некоторых представителей древних родов, но потом взглянула на бледное лицо Вила, выруливающего со стоянки неподалёку от дома Дайямы, вспомнила про мигрень и решила на этот раз простить ему бестактность.