Мой ласковый и нежный Мрак. Страница 2

Утром перед институтом я встретил около подъезда Людмилу и вежливо поинтересовался, что за квартира надо мной. Она, улыбнувшись, ответила: «Бориса Анатольевича квартирка, я же тебе говорила, нас тут двое осталось».

«Точно маразм, крайняя стадия, вещи двигает», – подумал я и, улыбнувшись в ответ, пошёл на учёбу.

День прошёл как обычно. После пар я заглянул к Лёхе, он познакомил меня с Лизой, и я просидел у них до вечера. Домой возвращался поздно, уже под светом фонарей. Возле подъезда вновь стоял силуэт.

– Как день прошёл, Людмила? – я улыбнулся соседке.

Она не ответила, а лишь испуганно посмотрела на меня.

– Случилось что-то?

– Серёж, я не знаю, – её голос дрожал. Едва не заикаясь от страха, она продолжила: – Я только что вернулась с работы, стояла тут, курила, а потом вдруг смотрю на своё окно, а там свет включился, – она сглотнула и выдохнула. – А потом раз… и выключился. Может, там есть кто?

– Да ладно вам, – улыбнулся я, – дому лет больше, чем нам с вами вместе, вот проводка и шалит. Хотите, я зайду проверю?

– Если не трудно, Серёженька, – немного успокоившись, сказала она и протянула мне ключи.

Как же я проклинал себя за это, но отступать было поздно. С собой у меня был перцовый баллончик, что придавало немного уверенности. Дверь в квартиру Людмилы была закрыта. Дрожащей рукой я повернул ключ, вошёл и быстро включил свет в коридоре. Никого. Проверил кухню, затем зал и спальню – пусто.

Я раскрыл окно на кухне и крикнул Людмиле. Она подняла голову, облегчённо улыбнулась и зашла в подъезд. Предлагала выпить чаю и посидеть у неё, но я вежливо отказался и побрёл к себе в квартиру.

Прошло около часа. Я сидел за ноутбуком и смотрел сериал. Окно в комнате было полностью раскрыто, и я слышал всё, что происходит на улице, будь то голоса проходящих мимо алкашей или звуки проезжающих где-то далеко машин. И вдруг я услышал женский крик. От испуга подскочил со своего места, выглянул в окно – никого. Снова крик, теперь я понял: кричат из нашего дома. В голове всё сошлось, меня обдало холодом, тело будто стало одним большим куском льда.

«Кричать могла только Людмила – думал я. – Но кто мог причинить ей вред? Я же не слышал, как кто-то заходил в подъезд… А если никто не заходил… О Господи! Внутри кто-то был… Но где? Я же всё проверил…» – Тут я замер на мгновение. Мои глаза раскрылись так широко, что, казалось, вот-вот выпадут наружу, дыхание спёрло. – «Я не проверял ванную!» – мерзкая мысль шлёпнулась о корку мозга и оставила там свой липкий след.

Когда ступор отпустил, я спешно выключил свет в комнате, схватил телефон и встал у окна, прикрывшись занавеской, чтобы видеть, кто выходит из подъезда, и, если понадобится, опознать преступника в полиции. Позвонил «02». Диспетчер сообщил, что наряд уже выехал.

Полицейский «бобик» примчался за десять минут. Я удивился такой расторопности и очень обрадовался, ведь за всё это время из подъезда никто не выходил.

В дом забежали трое полицейских, а один остался ждать на улице. Я махнул ему рукой и назвал номер квартиры, чтобы стражи порядка могли взять у меня показания. В дверь постучали: это были два оперативника. Они записали всё, что я им рассказал, а потом пригасили в квартиру Людмилы.

Её тело лежало в ванной. Кровавый след тянулся от ванны до окна на кухне, наверное, она хотела позвать на помощь. Причину смерти на месте не установили: ни одной раны, кровь просто лилась у неё изо рта, а ногти на руках были сломаны, как если бы она с кем-то дралась перед смертью. По словам полицейских, дверь пришлось вскрывать. Она была заперта и не имела следов взлома, а это значит, что у преступника были ключи, благодаря которым он и получил доступ к квартире Людмилы. Следователь предположил, что убийца покинул здание через чердак, перешёл по крыше в другой подъезд и вышел в дверь, которая находится с противоположной моему окну стороны дома. Следак оставил свой номер и уехал. Тело Людмилы вскоре забрали.

Ночевать одному было невыносимо жутко и морально тяжело. Я позвонил Лёхе и предложил ему приехать ко мне. Тот с неохотой прибыл.

Ночь прошла так же, как и всегда. Спать мы легли поздно. Около четырёх часов я услышал знакомый грохот, тихий-тихий голос и громкие шаги, точно старик начал прыгать на месте. Через пять минут это прекратилось, и я уснул.

За завтраком Лёха поделился впечатлениями после ночёвки:

– Мало того, что спать ты меня положил на полу, я из-за этого полночи уснуть не мог, так ещё и какой-то идиот меня прыжками полуночными из сна вырывает.

– Ты тоже слышал? – улыбнулся я. – Это мой сосед сверху, дед-маразматик.

– Сосед сверху? То есть у тебя тут живёт дед-псих, а ты посреди ночи заставляешь меня ехать к тебе и подниматься по тёмной лестнице? А вдруг это он бабу убил?

Я вздрогнул. В голове возникли кошмарные кадры, как дед спускается к Людмиле, открывает дверь, прячется в ванной и ждёт, пока беззащитная женщина останется дома одна и решит принять душ после тяжёлого рабочего дня.

– Ты про него ментам говорил? – спас меня от внутричерепного фильма ужасов Лёхин голос.

– А какой смысл? – оправдывался я. – Они начнут его допрашивать, а он перед ними тумбочку двигать будет. Меня спросили, сколько жильцов в доме, я ответил – двое. Считай, не врал… Это же больной человек. В первый день подошёл ко мне, говорит, двери ночью закрывай… Людмила рассказывала, что у него вся семья в аварии погибла, вот и пошли сдвиги.

– Ну как знаешь. – Лёха пожал плечами. Он допил кофе, отодвинул кружку и задумался: – Ты мне вчера говорил, что про ванную подумал, ну типа убийца там сидел. А я сейчас пораскинул и вот что сообразил… двери ночью закрывай – это к чему?

Я насторожился.

– Ты когда от бабы этой уходил, – продолжал Лёха, – слышал, чтоб она дверь закрывала? Именно на замок.

– Не помню, – признался я.

Лёха поднял брови и жутко уставился на меня.

– Да хватил! – отмахнулся я. – Сначала предупредил, потом убил, а потом дверь закрыл на ключ, чтобы никто не догадался? Он дышит еле-еле, а уж на убийство и подавно не способен.

День пролетел быстро, было всего две пары, поэтому домой я вернулся рано. В квартиру Людмилы приходил её брат, я встретил его на площадке и расспросил про их семью. Он рассказал, что мужа и детей у Люды никогда не было – не повезло в жизни. А сам он живёт в другом городе и приехал сюда на похороны сестры.

Остаток дня я провёл дома, смотрел сериал, спать лёг рано, настроение было плохое.

Ночью меня снова разбудил шум сверху. На этот раз прыгали чаще и сильнее, словно пытаясь пробить ногами пол. Кое-как мне удалось уснуть.

Встал я очень рано, слова Лёхи не выходили у меня из головы. Неужели дед правда способен на нечто подобное?

Всё-таки я решился позвонить следователю, думал, что он вызовет меня в отдел, но следак приехал сам спустя час. Когда я рассказал про свои подозрения, он решил допросить старика и позвонил сотрудникам. Те быстро прибыли и велели мне подниматься с ними как понятому.

Стучались долго, Борис не открывал. Тогда следователь, потирая красные от усталости глаза, приказал одному из полицейских выломать хлипкую деревянную дверь.

– Без ордера? – улыбнулся тот.

– Потом выпишем, – буркнул следак.

За дверью была ухоженная квартира, вдоль коридора стелился бежевый половик с бурыми вставками, на стенах висели портреты молодого Бориса Анатольевича и его родни. Следователь потянул за ручку прикрытую дверь в спальню, та со скрипом открылась, и мы вошли в комнату.

Бледное тело Бориса Анатольевича сидело в кресле перед огромным зеркалом, вокруг лежали седые волосы, будто вырванные из его головы, и осколки чего-то стеклянного, заляпанные кровью. Глаза старика были открыты и глядели на отражение двери в зеркале. Мертвец смотрел прямо на нас.

Следователь вызвал «скорую», старика увезли. Я остался дома, не пошёл в университет. Позвонил Лёхе, но тот не взял трубку. Стало одиноко и жутко.