Ну какой же ты мерзавец! (СИ). Страница 18

Он не моргает. Смотрит мне прямо в глаза, и я вижу, как его зрачки медленно расширяются

— Я не прячусь, — говорит он ровно.. — Я взял небольшую передышку

— Хорошо, — я расплываюсь в улыбке. — Для чего тебе эта передышка?

Я тоже жду от него правды. Это у нас такая игра. Я ему секрет рассказываю, а потом он, а затем — драка

Глеб выдерживает долгую паузу

— Иначе я просто сорвусь и уеду, — наконец отвечает Глеб

Под его спокойной честностью таится такое бурлящее мужское отчаяние, такой гнев, такая боль, что у меня перехватывает дыхание

— И куда ты собрался, братишка?

Он криво усмехается

— К чужой жене.

Глава 26. Кого?

* Демьян *

К чужой жене?

В бильярдной повисает тишина. Я не шевелюсь. Не моргаю. Смотрю на своего брата и не узнаю его

Глеб — приличный семьянин. Глеб — тот, кто женился по любви. Глеб — тот, кто двадцать лет смотрел на свою рыжую лисичку так, будто она — единственная женщина во вселенной

Он никогда, ни разу, даже в шутку, даже в пьяном угаре не говорил о других женщинах. Или… я совсем не знаю родного брата?

Говорит, что хочет сбежать к чужой жене? Что за бред?! Он, конечно, тихушник, но… такого я не ожидал

На эти несколько секунд я напрочь забываю о Горошкиной. Поэтому спасибо брату за это

— И у меня вопрос к тебе, Демьян, — Глеб не моргает. — Наш отец в силах пережить разводы сыновей?

Я медленно выпрямляюсь. Ладони отрываются от бортика, оставляя на лакированном дереве едва заметные влажные следы

— Разводы? — тихо спрашиваю я. — Почему во множественном числе

Глеб смотрит на меня. Не моргает, и мне от его немигающего взгляда становится не по себе. Холодок пробегает по спине, оседает холодной испариной

— Я думаю, что ты тоже скоро разведёшься, — говорит он

— С чего ты взял?

Он медленно пожимает плечами

— Предчувствие такое

— В жопу засунь своё предчувствие, — я подаюсь в его сторону, вглядываясь в его обречённые глаза. Бортик стола врезается в бёдра. — Я не тот, кто разводится

— Так и я тоже так думал, — Глеб слабо улыбается, — а теперь хочу быть с другой

Он замолкает. Смотрит на меня, и в его глазах появляется странное выражение. Глеб реально меня сейчас пугает

Господи, почему мы не можем просто спокойно отметить юбилей нашего отца, как нормальные люди? Да что с нами со всеми не так?!

— И знаешь, Демьян, — его голос становится тише, интимнее, — я теперь тебя даже зауважал

Он сглатывает

— Ты хотел быть с другой. Ты любил другую. Но... — он делает паузу, и в его глазах вспыхивает что-то почти благоговейное признание, — ты сделал свой выбор и этому выбору ты следовал неукоснительно тридцать лет

— И это был правильный выбор, — глухо отвечаю я

— Так я и не спорю, — Глеб не отводит взгляда. — Я тоже знаю, как надо поступить правильно. В этом-то и проблема. Я знаю, как будет правильно для всех. для меня, для Насти, для нашего сына и для… неё…

— Вот и хорош ныть, Глебушка

Я придаю голосу презрительную твёрдость, когда он падал и разбивал коленки, а я говорил: «Вставай и не ной, придурок». После первой драки, когда ему серьезно наваляли толпой я тоже сказал «Сопли не размазывай. Надо было звать меня.»

Шагаю к двери. Спасибо брату. Спасибо

Он отрезвил меня. Напомнил, что я свою жизнь направил по правильному и единственно-истинному пути

Я сделал выбор, когда встретил Дарью. Я тгда понял: вот она, идеальная жена. Холодная, расчётливая, не требующая любви. Женщина, которая никогда не заставит меня ползать на коленях и вымаливать прощение. Никогда не позволит чувствовать себя рядом слабым дураком

Я сделал правильный выбор

Я выхожу в коридор, и тут мимо меня проходит Горошкина

Она идёт быстро, и меня не замечает. Жемчужные бусы на её шее тихо постукивают друг о друга

Я должен промолчать. Должен дать ей пройти. Должен помнить, что я уже не тот бешеный пацан, который не мог контролировать себя, когда она появлялась вся такая высокомерная и наглая дрянь

Но будто против своей воли, против всех моих правильных выборов и истинных путей, я кидаю ей в спину:

— Горошкина

Она останавливается. Медленно оглядывается через плечо. Свет от небольшой люстры над головой падает на её лицо, и я вижу каждую морщинку в уголках её глаз. Сейчас я особенно отчётиво понимаю, что она очень давно не девочка

Она смотрит на меня и ничего не говорит. Только сглатывает, и жилка на её шее прямо над ниткой жемчуга едва заметно дёргается

— Куда? — спрашиваю я

Мой голос звучит ровно, почти лениво, но внутри всё опять начинает закипать

— Я пойду искать твоего отца, — тихо отвечает она. — Даша мне справедливо напомнила, что я именно его должна нянчить

Я милостиво киваю. Меня окончательно отпускает. Вот она — настоящая Горошкина. Тихая, постаревшая женщина-неудачница. Вдова с долгами и проблемным сыном. Серая мышь с плохим зрением

Она делает несколько шагов, а потом она снова останавливается и опять оборачивается

Я хмурюсь, потому что в её глазах я вновь вижу вызов, провокацию и неповиновение. Она смотрит на меня и прищуривается, и в этом прищуре опять проявляется та дерзкая девчонка, которая никогда не умела вовремя заткнуться

— Я, правда, забыла, зачем я здесь сейчас, — говорит она, и её голос звучит задумчиво.— Найду твоего папу. Поболтаю с ним

Она делает паузу

— Поболтаю, например, о «наших детях». О их школьных годах. Ему, как отцу, будет приятно вспомнить, какими вы были. Ностальгия излечивает сердце

Я щурюсь в ответ. Я опять начинаю закипать

— Да, — она упрямо кивает сама себе. — Я вот узнала, что ты был в кого-то влюблён в школе…

— Горошкина… — устало выдыхаю я

Но она не слышит меня. Она опять хочет мне что-то доказать. Её глаза горят, щёки раскраснелись, и она становится похожа на ту девятиклассницу, которая смотрела на меня с вызовом даже после того, как я дал ей пощёчину в желании заткнуть её рот, которым она называла меня «уродом»

— Может быть, если я узнаю, что ты действительно умел любить и страдать, — она делает паузу и хмурится, — то я смогу тебя простить

Она резко разворачивается и торопливо шагает к лестнице

Рядом со мной останавливается Дарья. Она скрещивает руки на груди

— Знаешь, — она хмыкает с женским превосходством, — у меня теперь в принципе нет никаких вопросов, почему ты хотел её придушить в школьные годы

Она внимательно разглядывает мой напряжённый и разъярённый профиль. Я чувствую её взгляд на моём лице.

— Потому что я уже хочу её прибить, — вздыхает Дарья. — Она такая глупая..

Я медленно поворачиваю голову к жене. Смотрю на её идеальное лицо, на точеный нос, на холодные серые глаза, в которых сейчас плещется лёгкое, почти научное любопытство. Смотрю на её губы, тронутые нюдовой помадой, которая никогда не смазывается, никогда не течёт, никогда не оставляет следов…

Вампирша. Вот кто она

Даша брезгливо цыкает:

— Теперь вот интересно, как она в принципе умудрилась выйти замуж. И что там за мужик-то был? — улыбается. — А тебе не интересно, Дем?

Да, если она любила не меня, то тогда кого?

Глава 27. Ревность

* Даша *

— Ты забавный, — задумчиво тяну я, вглядываясь в напряжённый, мрачный профиль Демьяна

Он даже не поворачивает головы. Его взгляд прикован к лестнице, будто он всё ещё видит там Горошкину. Эту нелепую, постаревшую мышку

Я отстраненно замечаю про себя, что он красив красив той опасной, хищной красотой, от которой у молодых дурочек подкашиваются ноги, а у зрелых женщин пересыхает во рту

Однако… Для меня эта красота ничего не значит. Она меня не трогает и не пугает

Я пробегаю пальцами по его плечу, привлекая к себе его внимание. Он нехотя отводит взгляд от лестницы. Его тёмный, почти чёрные в полумраке глаза встречаются с моими