Путь к бессмертию. Том 3 (СИ). Страница 8

Барьер четырнадцатого уровня, который столько времени стоял передо мной глухой стеной, вдруг показался тоньше.

Не исчез.

Разумеется, нет.

Но он дрогнул.

И этого хватило.

Я забыл про усталость.

Про ночь.

Про меч в ущелье, растение в долине, статуи, лес, великие секты и даже про Скрытый Этаж.

В этот миг весь мир сузился до одного.

Прорыв.

Я быстро проверил зал. Не идеально. Но достаточно, чтобы не сесть прямо на пасть древнего зверя или на активную руну. Поставил ещё несколько простых взрывных печатей по всему пути сюда на всякий случай.

Бросил взгляд на Ши Юэ.

— Сторожи.

Он высунулся из рукава.

— Ничего не ешь. Никого не пускай. Если почувствуешь людей — буди меня. Если почувствуешь что-то сильнее людей — буди меня быстрее.

Ши Юэ колыхнулся.

— Если почувствуешь что-то вкусное, то будить меня не нужно — можешь есть, если мы этого человека не знаем, и он не представляет нам опасности.

Он замер.

Вот это условие ему явно понравилось.

— Я серьёзно.

После короткой паузы он всё-таки сполз с моей руки и устроился у входа в зал маленькой чёрной лужей.

Идеально.

Я сел в центре зала, недалеко от трещины, откуда поднималась самая плотная Ци. Камень подо мной оказался холодным, но через несколько вдохов холод перестал иметь значение.

Из мешочка я достал пилюли. Те, в свойствах которых был уверен. Пилюля восстановления Ци. Пилюля для сгущения духовной энергии. Ещё одна — для укрепления меридианов после перегрузки.

Для обычного ученика это уже было бы расточительством.

Для меня — вступительный взнос.

Я проглотил первую.

Потом вторую.

Третью задержал на ладони, подумал и тоже отправил в рот.

Горечь разошлась по языку, потом вниз, к горлу, к груди, к даньтяню. Ци в теле ожила. Подземный зал ответил. Волна за волной духовная энергия начала втягиваться ко мне, сначала медленно, потом всё быстрее.

Я закрыл глаза.

Дыхание выровнялось.

Сознание опустилось внутрь.

Тринадцатый уровень Концентрации Ци был пределом для многих. Для меня он стал стеной, которую я бил месяцами. Раньше каждый удар отдавался пустотой. Сейчас стена впервые ответила трещиной.

Очень тонкой.

Почти воображаемой.

Но я почувствовал её.

И улыбнулся.

— Ну что, — прошептал я самому себе. — Давай попробуем ещё раз.

Потом я перестал говорить. И полностью сосредоточился на культивации.

Ци Мира Меча вошла в тело.

Три дня я не открывал глаз.

Точнее, иногда открывал.

Когда тело начинало дрожать так сильно, что казалось, будто кости сейчас пойдут трещинами. Когда горло пересыхало, а язык становился деревянным от горечи пилюль. Когда Ци внутри меня разгонялась слишком резко, ударялась в меридианы и заставляла перед глазами вспыхивать мутные пятна.

Но по-настоящему я всё это время не выходил из медитации.

Мир снаружи стал далёким. Остались только я, даньтянь, меридианы и барьер четырнадцатого уровня.

Проклятая стена.

За последние месяцы я столько раз ударялся об неё, что уже почти привык к ощущению бессильной злости. Каждый раз одно и то же: Ци собирается, уплотняется, поднимается к пределу, давит, давит, давит — и рассыпается, не оставив на стене даже царапины.

Но здесь всё было иначе.

Подземная Ци Мира Меча не была мягкой. Она не ласкала тело и не помогала так любезно, как очищенная духовная энергия на пиках секты. Она входила грубо, тяжело, почти насильно. Её приходилось подчинять, дробить, вести по меридианам малыми потоками, иначе она начинала резать изнутри. В ней было слишком много мечевой природы: прямой, холодной, безжалостной. Такая Ци не спрашивала, готов ты или нет. Она просто приходила и показывала, где ты слаб.

Хорошо.

Иногда именно это и нужно.

Я глотал пилюли одну за другой. Сначала осторожно, затем уже без прежней бережливости. Пилюли сгущения Ци. Пилюли восстановления. Пилюли, которые укрепляли меридианы после перегрузки. Несколько запасных, купленных ещё до входа в Мир Меча. Две полученные среди чужой добычи. Одну я вообще не собирался использовать без крайней необходимости, потому что она была слишком грубой и могла оставить после себя грязный осадок в даньтяне.

На второй день я использовал и её.

К концу третьего дня я уже не чувствовал ног.

Руки лежали на коленях, пальцы онемели, спина горела от неподвижности. Внутри даньтяня Ци вращалась тяжёлым водоворотом. С каждым кругом она становилась плотнее, темнее, глубже. Казалось, если я не прорвусь сейчас, эта сила просто разорвёт меня изнутри и подземный зал получит ещё одну жертву, которую потом какой-нибудь идиот найдёт через пятьдесят лет и назовёт предупреждением Небес.

Я сделал вдох.

И ударил.

Ци поднялась из даньтяня одним потоком, прошла через главные меридианы, собрала остатки силы из пилюль, впитала внешнюю духовную энергию пещеры и обрушилась на барьер четырнадцатого уровня.

Первый удар почти погас.

Второй оставил трещину.

На третьем ударе моё тело выгнулось само по себе.

Я услышал хруст.

Не снаружи.

Внутри.

Словно в глубине моего тела сломалась старая ледяная плита, много лет перекрывавшая реку. Ци рванулась вперёд, и на мгновение мне показалось, что меня разорвёт. Меридианы вспыхнули болью. Даньтянь расширился так резко, что в груди перехватило дыхание. Каждая пора открылась. Каждая капля крови будто стала тяжелее.

Потом всё стихло.

Нет.

Не стихло.

Выровнялось.

Я сидел в подземном зале, а мир вокруг ощущался иначе.

Я слышал, как по стене за спиной ползёт капля воды. Чувствовал слабое дрожание формации двенадцати клинков у входа. Ощущал Ши Юэ у края зала — чёрное, жадное, довольное существо, которое то ли сторожило меня, то ли размышляло, насколько можно считать стены пещеры едой.

Ци в моём теле больше не упиралась в прежний потолок.

Четырнадцатый уровень.

Пик Концентрации Ци.

Я медленно открыл глаза.

— Наконец-то, я это сделал!

Глава 49

Серебристый туман в зале двигался вокруг меня мягкими кольцами. Камни у трещины покрылись тонким инеем. Несколько использованных нефритовых бутылочек лежали пустыми. Мешочек с пилюлями стал неприятно лёгким.

Я посмотрел на него и вздохнул.

— Десятки пилюль, — сказал я хрипло. — Три дня боли. И всё ради одного уровня.

Ши Юэ высунулся из темноты.

— Да, я рад. Просто радость у меня сейчас выглядит как желание лечь и не двигаться неделю.

Он колыхнулся.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Нет. Пустые флаконы не еда.

Ши Юэ медленно втянулся обратно.

Отдыхать сразу я не стал.

Именно это было самой неприятной частью.

Многие ученики, особенно слишком молодые и слишком любимые своими наставниками, думали, что прорыв заканчивается в момент, когда барьер ломается. Вдохнул, ударил, вошёл на новый уровень — и всё, можно вставать, улыбаться, искать врагов, чтобы они оценили твою новую величину.

Глупость.

Прорыв — это не конец. Это открытая рана.

Новый уровень сначала похож на дом, который построили слишком быстро. Стены стоят, крыша есть, дверь даже открывается, но если сразу устроить внутри пир и начать прыгать по полу, всё может поехать в сторону. Ци после прорыва нестабильна. Меридианы растянуты, но ещё не привыкли к новой нагрузке. Даньтянь расширился, но его границы мягкие. Если в таком состоянии броситься в бой или попытаться сразу заложить Основу Духа, можно разрушить собственную культивацию.

А мне и так проблем хватало.

Целую неделю я закреплял культивацию.

Семь чертовых дней.

В месте, где каждый день был драгоценностью.

Это бесило.

Но было необходимо.

Я сидел в том же зале, ел мало, пил только воду из запасов и почти не двигался. Сначала просто гонял Ци по большим кругам, выравнивая поток. Потом переходил на малые круги, заставляя новую силу проходить через тонкие меридианы. Затем медленно уплотнял даньтянь, слой за слоем, чтобы свежий уровень перестал быть просто расширением и стал частью основы тела.