Путь к бессмертию. Том 3 (СИ). Страница 5

Я сложил руки.

— Меня зовут Мин Хао.

Статуи молчали.

— Я задам вопрос белой.

Белая статуя слегка наклонила голову.

Чёрная не шевельнулась.

Я посмотрел ей прямо в каменные глаза и спросил:

— Как меня зовут?

На площадке стало тихо.

Даже туман под обрывом будто замер.

Белая статуя ответила почти сразу:

— Тебя зовут Мин Хао.

Я улыбнулся.

— Значит, ты лжёшь.

Обе статуи застыли.

Их каменные лица не умели выражать удивление, но в воздухе что-то изменилось. Давление стало острее. Мечи одновременно поднялись.

— Ошибка, — сказала чёрная статуя.

— Я та, кто говорит правду, — произнесла белая.

Я отпрыгнул назад, уходя с линии удара. Меч белой статуи рассёк воздух передо мной с такой скоростью, что край моей маски дрогнул от давления.

— Это не может быть правдой, — сказал я громко.

Статуи остановились.

Не полностью. Их мечи оставались поднятыми, каменные тела чуть наклонились вперёд. Но удар не продолжился.

Я сделал ещё шаг назад, держа под рукавом взрывную печать.

— Мин Хао — имя, которое я взял сам. В этом мире так меня называют, но это не имя, данное мне при рождении. Какое имя мне дали тогда, я не знаю. Возможно, никакого. Возможно, оно было потеряно вместе с людьми, которых я не помню. В любом случае, ты солгал. А значит — ты не можешь всегда говорить правду.

Белая статуя молчала.

Чёрная тоже.

— А ещё раньше, — продолжил я, чувствуя, как сердце стучит слишком громко, — Меня звали совсем иначе.

Я не произнёс имя Алекс вслух.

Не потому, что боялся статуй.

Просто некоторые вещи не стоит отдавать древним испытаниям без необходимости.

Но Мир Меча услышал достаточно.

На белой статуе появилась трещина.

Тонкая.

От левого глаза к подбородку.

Чёрная статуя повернула голову к ней так резко, что каменная шея хрустнула.

— Противоречие, — сказала чёрная.

Белая ответила:

— Нет.

Голос у неё изменился.

Впервые в нём появилось что-то похожее на страх.

— Испытуемый представился этим именем. Внешнее имя признано. Ответ соответствует текущему обращению.

Я медленно улыбнулся.

Для решения любой задачки есть тысяча разных способов. Нужно лишь понять, у кого какие задачи.

Моя задача — забрать сокровища.

Их задача — удерживать правила.

Но правило было старым. Древним. Слишком прямым. Такие правила любят точность, потому что только точность удерживает их от распада. Если в испытании сказано «правда», оно не всегда терпит удобную правду, социальную правду или правду, принятую по договорённости.

И если страж, обязанный говорить правду, произнёс лишь то, что я сам ему подложил, значит, страж оступился.

Не из-за слабости.

Из-за ловушки в слове.

Через секунду они оба развалились.

Белая статуя рассыпалась первой.

Голова треснула, плечи осели, меч раскололся на три части. Чёрная попыталась поднять руку, но её тело уже превращалось в сухую крошку. Через несколько вдохов на площадке остались только две груды камня, обломки мечей и пыль, которую ветер тут же начал тянуть к обрыву.

Я стоял и смотрел.

Честно говоря, я ожидал всего.

Даже того, что статуи скажут: «Испытание пройдено нестандартным путём», и позволят выбрать один предмет.

Но уничтожения стражей я не ожидал.

— Мир Меча, — сказал я тихо, — У тебя очень строгая система наказаний для сотрудников.

Ши Юэ высунулся из рукава.

Посмотрел на каменную пыль.

Потом на сокровища.

Очень выразительно.

— Да, — сказал я. — Я тоже думаю, что раз охранники умерли, правило про одно сокровище временно утратило административную поддержку.

Я подошёл к плите.

Ждал удара.

Ничего.

Ждал, что сокровища исчезнут.

Тоже ничего.

Тогда я взял всё.

Первой — серую нефритовую печать с вырезанным знаком двенадцати клинков. Стоило коснуться её духовным восприятием, как в голове появилась смутная схема. Печать создавала малую формацию мечей. Не полноценный массив секты, конечно, но очень полезную ловушку: двенадцать световых клинков, замыкающих пространство и атакующих всё внутри. При достаточной подпитке могла серьёзно ранить пикового ученика Концентрации Ци. Против начальной стадии Заложения Основы, возможно, задержала бы на несколько вдохов.

А несколько вдохов иногда стоит жизни.

Я убрал печать очень бережно.

Вторым был футляр с чёрной иглой.

Игла оказалась тонкой, почти невесомой, сделанной из материала, похожего на обожжённую кость и металл одновременно. Внутри неё пряталась слабая Ци. Не атакующая напрямую, а проникающая. Такая вещь не пробьёт хороший щит в лоб, зато если попадет, то убьет наповал.

Против честных людей мерзкая вещь.

Против нечестных — справедливая.

В мире культивации это почти универсальный артефакт.

Третьим я взял флакон с серебристой жидкостью.

Едва коснулся пробки, как пальцы закололо. Внутри плавала не вода, а что-то вроде сгущённой росы мечной Ци. Очень малая порция, но плотная. Судя по ощущению, её можно использовать для временного усиления мечевого артефакта, для очищения небольшого фрагмента духовного металла или для рискованного укрепления меридианов.

Последний вариант меня заинтересовал больше всего.

И испугал.

Потому что всё, что способно укрепить меридианы, обычно также способно их разорвать, если человек слишком жаден, слаб или уверен, что боль — это всего лишь мнение тела.

Я убрал флакон отдельно.

Не в общий мешок. Не к артефактам. Рядом с вещами, которые могут однажды помочь мне прорваться к четырнадцатому уровню.

Площадка опустела.

Две статуи превратились в каменный мусор.

Три сокровища стали моими.

Я ещё раз проверил карту. До третьей отметки было не так далеко, но после случившегося желание бежать сломя голову заметно уменьшилось.

Первый клад охранял лес.

Второй — две статуи, которые можно было победить словами, если быть достаточно неприятным человеком.

Что охраняло третий, я даже не хотел угадывать.

Ши Юэ выскользнул из рукава и снова превратился в чёрный меч с серебряными прожилками. Его злые глаза у гарды блеснули с таким энтузиазмом, будто происходящее было лучшим путешествием в его жизни.

Наверное, так и было.

Для него.

Я встал на клинок, ещё раз посмотрел на груды камней и покачал головой.

— Запомни, Ши Юэ. Если когда-нибудь станешь охранять мои сокровища, не соглашайся на испытания с вопросами.

Меч под ногами довольно дрогнул.

— И убивай всех, даже если ответ правильный. Шиш им, а не мои артефакты.

На этот раз он, кажется, был еще более доволен.

Плохой знак.

Мы поднялись над площадкой и снова полетели по направлению к месту культивации.

Ветер ударил в лицо. Серый мир раскрылся впереди дорогами, лесами, развалинами и чужими испытаниями. Где-то там ждали ещё две отмеченные картой возможности. Где-то дальше мерцал переход, который мог бросить меня выше, глубже или прямо в пасть тому, что даже статуи назвали бы плохим вариантом.

Я сжал рукав, проверяя мешочки с добычей.

Впервые с момента входа в Мир Меча мне стало по-настоящему весело.

Это было тревожное чувство.

Обычно, когда мне становится весело, кто-то рядом вскоре начинает сильно страдать.

Чаще всего я.

Глава 48

Снаружи уже была ночь.

В Мире Меча ночь наступала странно. Без солнца, которое медленно тонет за горизонтом, без привычного багрового края неба, и без заката. Просто серый свет, целый день висевший над землёй, постепенно истончился, потускнел, стал холоднее, а потом мир будто накрыли прозрачной тёмной тканью. Руины потеряли очертания. Леса внизу превратились в чёрные пятна. Река жидкого света на севере, наоборот, стала заметнее и теперь тянулась через равнины длинной серебряной раной.