Солнечное Копьё (СИ). Страница 4

Братья, напротив, то и дело поглядывают на Жёлтое Дерево. Они явно удивлены, что у неё другой мужчина. Но мы сидим далеко, и они не затевают разговора.

Горностай кусает оленье сердце и под одобрительные выкрики передаёт его Та-шиа. Сестра смущённо проделывает то же самое и возвращает сердце мужу. Последний кусочек достаётся ей, и женщины шумно приветствуют завершение обряда.

Отец у Горностая давно погиб, и Чёрные Крылья — ближайший из родственников по мужской линии, поднимается. Он долго говорит, желая новобрачным семейного счастья. Потом сам вождь, Львиные Когти, толкает вдохновляющую речь, и желает Горностаю руку сыновей. Та-шиа при таких пожеланиях испуганно вздрагивает. Она боится рожать, наслушавшись криков Лёгкой, и явно не вдохновлена перспективой пятерых детей.

Почти каждый из мужчин присоединяется к пожеланиям, и какое-то время шум голосов едва не оглушает. Потом я, как брат, желаю долгой и радостной жизни новобрачным. Увлёкшись, чуть было не произношу — «Горько!», но вовремя спохватываюсь, и передаю эстафету матери Горностая.

Это смуглая женщина лет сорока. Высокая, но не слишком крепкая. Когда-то, наверное, была красивой, но годы отобрали большую часть привлекательности. Её имя — Женщина-Ветер, и она настороженно осматривает Та-шиа.

Мать Горностая желает Шумящей Воде поскорее родить здорового сына, и Та-шиа смущённо опускает глаза. Женщина-Ветер едва заметно усмехается. Мне кажется, что Шумящая Вода понравилась ей.

Пир вышел весёлым, и я задумчиво изучал окружающих. Из-за неприязненного отношения Львиных Когтей к шаманам, у меня возникла идея в случае трудностей перейти в этот род.

— Они просмотрят тебя насквозь! — раздаётся шёпот Жёлтого Дерева, и я вздрагиваю от её голоса. Как раз задумавшись о шаманах, я поражён, что Вэл-юу умеет читать мысли, но тут же соображаю — речь вовсе не о служителях культа. Жёлтое Дерево имеет ввиду присутствующих женщин.

Чуть в стороне от охотников — вдовы, младшие жёны и детвора. Они рядом, но не слишком близко. Шкура смилодона и вправду привлекает внимание. Я замечаю среди других знакомое лицо Водяной Змеи, которая неодобрительно щурится, рассматривая Вэл-юу.

— А она выросла! — усмехается Жёлтое Дерево. — Водяная Змея становится женщиной.

— Ты узнала её?

— Конечно. Я ушла из рода пять зим назад. Как же мне не узнать дочь вождя.

— Он балует её.

— Да, — кивает Вэл-юу. — Водяной Змее очень повезло.

— Ты потом расскажешь о своих родителях?

— Нечего говорить. Отец не любил меня. Он был сильный, а я нет. Он думал, наверное, что мать родила меня от другого мужчины. Мама была высокая, как сосна, а я маленькая, как мышка. Не знаю, почему так получилось. Но она умерла рано, а отец взял другую — Красную Птицу. Она тоже не любила меня. Потом отец умер, и Белый Мех стал старшим в семье. Брат отдал меня первому, кто пришёл. Ему не было дела, что я чувствую. Он просто хотел избавиться от меня.

Я обнимаю её правой рукой, и Вэл-юу улыбается.

— Я рада, что пришла! — шепчет женщина. — Пусть они видят — у меня всё в порядке. Пусть удивляются, как я сумела стать твоей! Они всегда презирали меня. А теперь… Теперь мой охотник носит шкуру Пятнистого, и мне никогда не придётся его бояться!

— У нас всё будет хорошо, Жёлтое Дерево.

— Я хочу в это верить.

Время летит незаметно, и новобрачным пора покинуть нас. Та-шиа прощается с Вэл-юу, а потом обхватывает меня руками, и тихо шепчет на ухо:

— Ты хороший брат! Мне очень жаль расставаться с тобой!

— Мне тоже, Шумящая Вода, — отвечаю почти неслышно. — Но всегда помни, что я тебе говорил. Не сомневайся.

— Я ещё приду! — говорит сестра. — Мы с Горностаем навестим тебя через закат. Обязательно.

— Иди, он тебя ждёт.

Та-шиа смущённо улыбается и ускользает обратно к мужу. Нам с Вэл-юу тоже пора уходить. Мы прощаемся с окружающими, когда Белый Мех и Медведь подходят к нам.

— Ты не рада видеть братьев? — грубо произносит старший.

— Рада, — хмыкает Вэл-юу. — Так же, как и вы меня.

— А Плывущий Олень? — неуверенно спрашивает младший. — Что случилось с ним?

— Плывущий Олень дурно обращался с твоей сестрой и рано умер, — вмешиваюсь в разговор. — Духи отвернулись от него.

Белый Мех понимающе кивает.

— Да, — звонко говорит Жёлтое Дерево. — У меня теперь хороший мужчина. Он гордится мной!

— Так и есть, — усмехаюсь. — Ваша сестра очень красивая. За такую женщину не жалко отдать и шкуру Пятнистого. Мне повезло встретить её.

Братья Вэл-юу наверняка думают, что я сошёл с ума, но согласно кивают, а Вэл-юу торжествующе улыбается. Мы ещё какое-то время разговариваем ни о чём, и наконец прощаемся.

Выйдя из круга стоянки, бредём по едва заметной в темноте тропинке. Расстояние между лагерями небольшое, но не хочется спешить. Держу Вэл-юу за руку, а она вдруг говорит:

— Ты видел, как прыгают рыжие антилопы?

— Нет, — удивляюсь. — Но почему ты спрашиваешь?

— Они прыгают вот так! — Вэл-юу отнимает руку, и всем телом изображает скачки животного. — Быстро и высоко. Знаешь, мне сейчас хочется прыгать, как они. Это глупо, да?

— Нет, не глупо.

Вэл-юу, дурачась, смешно подскакивает, и глядя на неё, мне тоже становится легко и приятно. Я роняю копьё, подхватываю женщину, и кружу её. Жёлтое Дерево громко смеётся. Она кажется очень счастливой. Мне ни разу не приходилось видеть её такой.

— Только не думай, что духи забрали мой разум! — выдыхает женщина, когда я останавливаюсь.

— Не подумаю! — серьёзно отвечаю. — Я знаю — сегодня ты наконец стала самой собой. Тебе больше не нужно притворяться и терпеть. Мне нравится смотреть на тебя такую.

— Мне тоже нравится быть собой! — Вэл-юу улыбается. — Не думать, что можно сказать, а что нельзя. Наверное, я дурная женщина, но радуюсь, что Плывущего Оленя больше нет.

— Ты хорошая.

— Нет, но постараюсь быть хорошей для тебя.

Жёлтое Дерево тянется целоваться, и я увлекаю жену в сторону от тропинки. После обряда минуло два дня, а я ещё не занимался с ней любовью. В нашем шатре, когда присутствует Искра, Шумящая Вода и карапузы Вэл-юу, поневоле приходится сдерживать себя. Впрочем, теперь Шумящей Воды не будет, и нужно как-то обсудить с жёнами интимные вопросы.

А пока Вэл-юу смеётся, стаскивая платье, и бросив его под спину, опускается наземь. Она шепчет ласковые слова, просто излучая счастье, и мне тоже хочется расслабиться. Забыть разговор с Хозяином Мамонтов и жить в своё удовольствие. Но я понимаю, что этому не бывать, и рано или поздно меня настигнут неприятности. Только усилием воли заставляю разум замолчать и наслаждаюсь хрупким телом Вэл-юу. С этой маленькой женщиной очень приятно. Плывущий Олень не сумел понять, какое сокровище было в его руках.

Мы долго лежим, тихо разговаривая, и я рассказываю Вэл-юу о шаманах. Жена мрачнеет, но слушает очень внимательно, и я говорю:

— Слышащие хотят, чтобы Искра умерла. Скорее всего, они решат, что и мне стоит умереть. Шаманы могут захотеть найти к тебе подход, чтобы ты навредила мне или оговорила Искру. Не вздумай помогать им!

— Никогда! — Вэл-юу обиженно фыркает. — Я не сделаю ничего тебе во вред!

— И ей тоже.

— Да, и ей тоже.

— Тогда пойдём. Уже глубокая ночь, а Искра одна. Мы не должны оставлять её надолго.

— Пойдём, — соглашается Вэл-юу. — Как думаешь, Искра не станет обижать моих сыновей?

— Не станет. Она обещала.

— Ты веришь ей?

— Так же, как себе.

— Тогда мне не надо бояться.

— Попробуй подружиться с ней. Я знаю, это трудно. Но постарайся.

— Ты плохо понимаешь, о чём просишь. Я слабая, но лучше бы сама носила твой шатёр. Мне неприятно, когда она трогает тебя, когда улыбается тебе, а когда ты станешь брать её… — Вэл-юу злится. — Я не знаю, смогу ли сдержаться.

— Нам придётся жить вместе. Поверь, Искре тоже трудно привыкнуть к тебе. Лучше будет, если вы попробуете не ссориться. Вы хорошие, только совсем разные. Если со мной что-то случится, то вам будет легче выжить вдвоём.