Жена короля мафии. Невинная пешка. Страница 8

В горле встает ком. Я снова оказываюсь перед тем же выбором. Только ставки стали еще выше.

— Нет, — шепчу я, принимая поражение.

— Умная девочка, — в его голосе сквозит удовлетворение. Он наклоняется, и его рука протягивается к моему лицу.

Я зажмуриваюсь, ожидая прикосновения, удара — чего угодно. Но его пальцы лишь на секунду касаются моей щеки, скользят по линии роста волос. Прикосновение на удивление легкое, почти невесомое, но от него бросает в дрожь.

— Спи, принцесса, — говорит Герман, и его дыхание, пахнущее табаком, опаляет мою кожу. — Завтра тебе понадобятся силы. Чтобы сыграть свою роль безупречно.

Он выпрямляется. Я слышу его удаляющиеся шаги, щелчок замка. Дверь закрывается, и я снова одна.

Но теперь одиночество становится другим. Оно наполнено его присутствием, его угрозами, его обещаниями. Я опускаюсь на подушку и смотрю в потолок, понимая, что завтрашний день не принесет мне свободы. Он лишь затянет петлю на моей шее еще туже.

Завтра я увижу отца. Человека, который подарил мне жизнь и который теперь, сам того не ведая, подписывает мне пожизненный приговор. И мне придется улыбаться и делать вид, что все идет так, как должно.

Потому что цена за правду стала неподъемной.

Глава 9

— Доброе утро, — заходит в комнату молоденькая девушка, держа в руках поднос.

— Доброе, — озадаченно смотрю на нее и на то, как она ставит поднос на небольшой столик.

— Меня зовут Ася, и я буду помогать вам, — даже в полумраке комнаты я вижу, что ее улыбка натянута.

Ася отводит глаза в сторону и спешит раздвинуть шторы. Яркий свет бьет в лицо, и я морщусь, чувствуя себя так, будто мне обожгли радужку.

Зажмуриваюсь и приподнимаюсь на постели. Похоже, мне все же удалось уснуть после визита ночного гостя. Хотя я, кажется, ворочалась до тех пор, пока не услышала за окном шум двигателя автомобиля и мужские голоса.

Девушка возвращается к моей кровати, стараясь улыбаться, но смотря на меня как-то слишком робко, как будто она делает это через силу.

Теперь у меня получается ее рассмотреть. Светлые крашеные волосы стянуты в тугой пучок, длинные ресницы, карие глаза, нос пуговкой и пухлые губки. Красивая. А под форменным платьем горничной видно стройную фигуру.

А Герман не промах. Окружил себя не только мордоворотами, но и красивыми девушками, видимо чтобы глаз радовался и, возможно, даже то, что находится в паховой области. Если он действительно спит со своим персоналом, тогда мне бояться нечего, да? Найдутся те, кто исполнят за меня супружеский долг.

— Ася, ты не представляешь, как я тебе рада, — хочу произвести на нее правильное впечатление.

Ведь если эта девушка испытывает к Герману романтические чувства, то она с радостью поможет мне выбраться из этой передряги.

— Правда? — смущенно спрашивает она.

— Чистейшая! — я присаживаюсь на кровати, обхватив колени.

Поднос с завтраком пахнет так соблазнительно, что слюнки текут, но я делаю вид, что еда меня не интересует.

— Ты первая, кто зашел ко мне без угроз и ультиматумов. Как ты здесь оказалась? Работать в таком... месте...

Ася опускает взгляд, расправляя невидимые складки на кипенно-белом фартуке.

— Это хорошая работа. Платят достойно и вовремя. И Герман Альбертович... он справедливый.

Справедливый? Это слово режет слух. Я сдерживаю порыв расхохотаться ей в лицо. Мы точно говорим об одном и том же человеке?

— Да? А он не... — я делаю паузу, придавая лицу выражение наивного любопытства, — не слишком требовательный? Я имею в виду с девушками. Мне кажется, что он из тех, кто может заставить делать все что угодно, невзирая на согласие.

Ася резко вскидывает на меня взгляд, и ее щеки заливает яркий румянец. Кажется, она понимает, о чем я.

— Что вы! Нет! Я просто горничная. И мне пора. У меня еще много дел. А вы пока кушайте. Я зайду через час и помогу вам собраться.

Она поворачивается, чтобы уйти, и я понимаю, что совершила ошибку, надавив на нее. Слишком резкое начало.

— Ася, подожди! — мне искренне жаль, что я так опростоволосилась. — Прости. Я просто... напугана. Я не знаю, что здесь происходит. И все, что я видела последние дни, — это угрозы и пытки

Она останавливается у двери, не поворачиваясь. Ее плечи напряжены.

— Мне сказали, что вы невеста Германа Альбертовича, — говорит она тихо. — И что вам нужно помочь подготовиться к встрече с отцом.

Так. Значит, официальная версия уже запущена в массы. Теперь для всех я невеста этого чудовища.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты мне помогла, — говорю я как можно мягче. — Я не знаю, что надеть, как себя вести. Ты же знаешь, как здесь все устроено. Боюсь сделать что-то не так и... разозлить его.

Похоже, что я попадаю в цель. Она медленно поворачивается. В ее карих глазах читается смесь страха и жалости.

— Он не любит, когда что-то идет не по плану, — шепчет она, словно боясь, что ее услышит кто-то третий. — Лучше просто делать так, как он говорит.

— А что… что он планирует после встречи?

Ася качает головой, явно давая понять, что дальше она не намерена делиться со мной информацией.

— Мне ничего не известно, кроме того, что я помогу вам одеться.

Блондинка выскальзывает за дверь, и я слышу, как щелкает замок, снова превращая мою спальню в клетку.

Я подхожу к подносу. Свежевыжатый сок, кофе, омлет с лососем и авокадо, круассаны. Все как и в обычном мире, в той другой жизни, где я сама отвечала за себя.

Я ем, заставляя себя глотать каждый кусок, чувствуя себя при этом поросенком, которого кормят на убой.

После завтрака Ася приносит мне одежду, белье и туфли.

Я переодеваюсь, натягивая небесно-голубое платье-футляр, чулки и бежевые туфли-лодочки на высокой шпильке, которая может быть оружием. В этом наряде я чувствую себя не невестой, а участницей переговоров. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Потом ко мне приходит еще одна девушка, но, в отличие от Аси, она не произносит ни слова. Мне помогают с легким макияжем и укладывают волосы. Глядя в зеркало, я вижу не себя, а манекен, куклу, которую готовят к тому, чтобы выставить на витрину.

Ровно в полдень в комнату входит Герман.

Он окидывает меня оценивающим взглядом, будто проверяет товар на брак.

— Так лучше, — выносит вердикт. — Запомни, Эмма, ты здесь по своей воле. Ты очарована мной, мы встречались тайно от всех и теперь решили узаконить наши отношения. Любые порывы пролить свет на истинное положение вещей, твои слезы, истерики или попытки рассказать правду будут восприняты как нервный срыв из-за волнения. А за этим последуют... действия, которые расстроят не только тебя, но и твою мать. Ясно?

— Более чем, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Уголок его губ дергается. Кажется, моя дерзость его скорее забавляет, чем злит.

— Отлично. Тогда идем. Твой отец уже здесь.

Он подставляет мне локоть. Я смотрю на его руку и понимаю, что не могу сейчас показывать характер. Поэтому я опускаю ладонь на сгиб его локтя. Герман накрывает мои пальцы свободной ладонью, и меня прошибает током от его прикосновения, настолько неожиданным оно кажется.

Он ведет меня по коридору к лестнице, а затем вниз, пока мы не оказываемся перед массивной дверью в гостиную. За ней слышатся голоса. Один из них — низкий, властный, тот голос, что я слышала всего пару раз в жизни.

Сердце замирает. Сейчас все решится. Герман открывает дверь.

В центре роскошной гостиной, спиной к камину, стоит высокий седеющий мужчина. Георгий Василевский. Мой отец. Он поворачивается, и его взгляд, холодный и расчетливый, скользит по Герману, а затем останавливается на мне.

В его глазах нет ни капли тепла или удивления. Лишь неприкрытая ярость и... разочарование.

— Ну что ж, Герман, — говорит он, и его голос звучит как скрежет камня. — Похоже, что ты решил зайти с козырей. А теперь я хочу услышать, как же так вышло, что моя дочь идет с тобой под ручку?