Жена короля мафии. Невинная пешка. Страница 6

Он подарил мне отсрочку. Пусть это всего лишь оттягивает неминуемое, но даже это кажется даром свыше.

Адреналин медленно отступает, сменяясь мелкой неконтролируемой дрожью, пробирающей до костей. Я обхватываю себя руками, пытаясь согреться, но холод идет изнутри.

Взгляд Германа, ожидание его прикосновения, которое едва не случилось, его намерения — все это произвело на меня неизгладимое впечатление.

Но больше всего меня пугает то, насколько он лицемерная сволочь! Предлагает роль жены, но при этом шантажирует родными.

Мысли путаются. Я никак не могу понять, как я могу согласиться на его безумное предложение. Это значит подписать себе пожизненный приговор жить с посторонним жестоким человеком, которого я буду ненавидеть каждой клеточкой своего тела?

Но если я откажусь, то приговорю маму… Надо бежать, бежать и уговорить ее уехать куда-то. Плевать куда, лишь бы подальше от этого ублюдка.

А для этого нужно думать. Искать слабое место Германа…

Я заставляю себя подняться с дивана и начинаю метаться по крошечному пространству подвала, как загнанный зверь. Голые бетонные стены, потрескавшиеся трубы под потолком, единственная тусклая лампочка в решетке.

Побег? Пока это звучит как фантастика.

Я не смогу вынести дверь и тем более — проскользнуть мимо охраны. Я прикладываю ухо к холодной поверхности. Ни звука.

Шаги за дверью заставляют меня вздрогнуть. Пульс разгоняется до предела, и я жду встречи с Германом. Дверь открывается, и в проеме возникает массивная фигура моего охранника.

Я выдыхаю с облегчением. Потому что, как бы я ни готовилась к очередному столкновению с конкурентом отца, я боюсь его до дрожи.

Громила держит в руках бутылку воды и что-то завернутое в бумагу.

— На, — бросает он, протягивая мне это. — Босс приказал накормить.

Я не двигаюсь с места, смотря на его подношение.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, и мой голос звучит неожиданно твердо.

Здоровяк смотрит на меня, будто я заговорила на марсианском.

— Чего?

— Имя у тебя есть? Мы уже столько времени общаемся, а я понятия не имею, как к тебе обращаться.

Он морщится, явно не в восторге от вопроса.

— Артем. А тебе зачем?

— Приятно познакомиться, Артем, — я делаю шаг вперед. — И передай своему боссу, — я делаю ударение на слове, — что его невеста хочет с ним поговорить. Цивилизованно. Не в подвале, а в его кабинете. И после того, как она примет душ и сытно поест.

Артем фыркает, но в его глазах мелькает что-то вроде удивления.

— Смелая внезапно стала, — говорит он.

— Просто у меня тоже есть предложение, от которого он, возможно, не захочет отказаться, — лгу я, стараясь выглядеть как можно более уверенной в том, что говорю.

— Он еще не вернулся, — зевает.

— Мне нужно в туалет, — радуюсь тому, что его босса нет в доме, и хочу использовать эту возможность. — Сейчас.

Он смотрит на меня с нескрываемым раздражением.

— Поешь, потом отведу.

— Нет. Или ты хочешь, чтобы твой босс застал свою невесту в луже? Думаешь, он будет рад?

Эта фраза оказывается очень действенной. Артем не хочет проблем и гнева Германа. Он бурчит что-то невнятное, разворачивается и жестом показывает:

— Ладно, идем.

В узком коридоре Артем идет впереди. Его широкая спина полностью закрывает обзор на все, что происходит перед ним. Я делаю вид, что спотыкаюсь о неровность пола, и падаю на охранника вплотную, хватаясь за его куртку.

— Осторожно, дура! — он резко отшатывается, отталкивая меня.

— Прости, — бормочу я, отскакивая.

Но моя ладонь уже в кармане его куртки. Легкий, пластмассовый прямоугольник, который я заметила в его руке, когда он водил меня в кабинет к Герману.

— Давай быстрее, — он открывает дверь в туалет. — Две минуты.

Я захожу внутрь, щелкаю замком и прислоняюсь к двери, пытаясь унять дрожь. В кармане лежит зажигалка. Мое единственное оружие.

План прост до безумия. Поджечь что-нибудь, создав хаос и панику. В суматохе можно попробовать убежать.

Осматриваюсь. Туалетная бумага, пластиковая корзина для мусора, полная бумажек. Идеально.

— Давай выходи! — голос за дверью становится жестче.

— Сейчас!

Достаю зажигалку. Рука трясется. Первая попытка — только искра. Вторая — крошечное пламя вырывается на свободу.

— Эй, ты чего там? — громила начинает подозревать неладное.

Я приседаю, подношу огонь к смятым бумажкам в корзине. Они тут же вспыхивают. Желто-красные языки лижут пластик. Дым — густой, едкий, удушливый — заполняет крошечное пространство.

Щелкаю замком и резко выхожу в коридор, захлопывая дверь.

— А душ? — хочу потянуть время, чтобы он не отвел меня обратно в подвал.

— Не наглей.

— Я потная и вонючая. Думаешь, ему приятно со мной общаться в таком виде?

Артем замирает, окидывая меня взглядом, но затем решает не обращать внимания на мои манипуляции.

Только мы начинаем двигаться в сторону моей лестницы, как Артем замирает.

— Что горит? — тянет носом воздух. — Точно горит что-то.

Охранник возвращается к туалету и заглядывает внутрь. Пламя вырывается в коридор, мгновенной заполняя все серым дымом. Громила видит эту картину, и его лицо искажается паникой. Сирена пожарной сигнализации взрывает тишину.

— Ты что натворила! — орёт он, но уже не на меня, а на ситуацию.

По коридору бегут люди. Поднимается суматоха. Я отступаю в тень, откидывая зажигалку в сторону, радуясь хаосу.

И тут за спинами бегущих людей я вижу Германа. Он идёт твёрдым шагом, с лицом, окаменевшим от гнева. Его взгляд сразу же находит меня и пригвождает к месту. Во рту пересыхает от страха, потому что я понимаю: теперь мне точно не убежать.

Герман подходит ко мне, встаёт так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

— Хороший ход, — произносит он тихо, и от его интонации по коже бегут мурашки. — Но теперь ты играешь по моим правилам. И первое правило: за каждый промах придется отвечать.

И от холода в его голосе становится в тысячу раз страшнее.

Глава 7

— Не трогай меня! Не смей! — пытаюсь вырваться, когда длинные цепкие пальцы обхватывают мое предплечье и Герман тащит меня куда-то прочь от задымленного пространства. — Ты подонок! — кричу, осознавая, что потеряла свой последний шанс на побег. — Отпусти меня! — стараюсь извернуться так, чтобы ударить его, упираюсь ногами, но он, словно бульдозер, тащит меня, несмотря на все сопротивление.

Я спотыкаюсь, но он не дает мне упасть. Приподнимает, будто тряпичную куклу, и снова ставит на ноги.

Сердце бахает в груди. Адреналин растекается по венам, а лицо горит.

— Отпусти! — хватаюсь за косяк, зная, что ничего хорошего меня не ждет наедине с этим чудовищем. Но я буду сопротивляться и биться до последнего.

Он не отвечает. Его молчание пугает меня сильнее крика. Он просто разжимает мои пальцы от косяка, и мы оказываемся не в подвале, а в небольшой, аскетично обставленной комнате без окон. Дверь захлопывается с тихим щелчком. Звук автоматического замка отзывается в тишине гулким эхом.

Герман отпускает мое предплечье, и я отскакиваю к стене, прижимаюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Он не спеша приближается ко мне.

— На меня смотри! — требует с интонацией, от которой мурашки по коже. — Эмма! — обхватывает мое лицо пальцами, поднимая его на себя и устанавливая зрительный контакт. — Если я сказал смотреть на меня, то значит, ты делаешь, как сказано, ясно? — он не повышает голоса, но от металлических ноток в нем и от всполохов в его глазах у меня пересыхает во рту.

Он стоит так близко, что между нами нет свободного пространства, и я чувствую, как каждый его мускул напряжен до предела.