Встретимся в полнолуние. Часть 1. Страница 7

Не могу припомнить, чтобы мне когда-нибудь ещё было настолько страшно за сестру. Она не обращала внимания на светофоры, знаки и разметку. Бортовой компьютер показывал скорость выше ста километров в час. Нам сигналили со всех сторон, а потом появились преследователи ― машина ДПС с мигалками. Несколько раз прозвучало требование остановиться, но Алиса будто сошла с ума ― дико хохотала и продолжала давить на педаль газа. В конце концов она не справилась с управлением. Автомобиль вылетел с дороги на газон, несколько раз перевернулся и врезался в дерево, растущее возле тротуара. Сестра не двигалась и только тихо застонала, когда сдулась подушка безопасности.

― Надо же, какая живучая, ― прозвучало рядом со мной.

Я стояла возле разбитого автомобиля и в ужасе смотрела на свою пострадавшую сестрёнку со стороны водительской двери. Сотрудники ГАИ ещё не подъехали, а случайных прохожих в этот поздний час на улице не было. Повернулась и увидела женщину в чёрном кружевном платке ― на вид ей можно было дать около пятидесяти лет, но волосы при этом выглядели совершенно седыми. Я даже не сразу поняла, что она тоже призрак, пока её неприятный взгляд не остановился на мне и не прозвучало:

― Что смотришь? Мертвецов никогда не видела?

― Вы со мной разговариваете? ― спросила я осторожно.

― Ну не с ней же, ― кивнула моя собеседница в направлении перевёрнутой машины. ― Как же с вами тремя всё сложно-то. Связалась на свою голову. Если б знала, что так будет, лучше б наказание за отказ приняла.

― С нами тремя? О чём вы? ― переспросила я и немного успокоилась, потому что увидела живых людей, спешащих на помощь Алиске.

― Да о том, что не помрёте вы никак, ― услышала в ответ. ― К тебе-то претензий нет, на тебя слово моё сразу подействовало, а вот маманька твоя да сестрица…

― Ваше слово?

― Так и будешь повторять за мной всё, как попугай? Да, моё слово. Ведьма я. Из тёмных. Миланьей кличут. Заказ на порчу для вашей мамки приняла, а не знала, что она двойню носит. У таких хранитель сильный, вот глаза мне и отвёл. Потому и померла только ты. Я надеялась, что и мать с сестрой на тот свет утянешь, ан нет, не вышло. Вот и маюсь теперь ни жива, ни мертва, а сделать ничего больше не могу. Ждать приходится, пока костлявая вас всех не заберёт.

― Чего ждать? ― уточнила я, втайне надеясь, что это всё происходит не по-настоящему.

― Мук адовых, ― ответила Миланья. ― Тебе самой-то не надоело ещё духом неприкаянным вот так вот за сестрой повсюду таскаться? Покоя не хочется?

― Хочется, ― неуверенно призналась я и добавила: ― Наверное.

― Во-о-от, ― протянула она. ― Мёртвым не место среди живых, потому и маятно, а вы держите меня и не отпустите никак.

― Мы? Держим?

Вокруг нас, сквозь нас, между нами ― повсюду суетились люди. Кто-то вызвал скорую помощь, которая по счастью оказалась неподалёку. Мигали красные и синие спецсигналы. Невесть откуда сбежавшиеся зеваки шумно галдели, сочувствуя Алиске. Один из сотрудников ДПС рылся в её сумочке ― изучал документы и одновременно пытался дозвониться кому-то по телефону.

― Жаль, что жива осталась. Одной меньше было бы, ― проворчала ведьма, наблюдая за тем, как мою сестру бережно укладывают на носилки.

― Для вас вообще ничего человеческого не существует что ли? ― возмутилась я.

― А я никогда и не жила по-человечески, ― услышала в ответ. ― Страдала только. Ладно, потерплю ещё, чего уж там. Сестрица твоя с таким-то характером всё равно долго не проживёт, а мать от горя зачахнет. Тогда и мне легче станет.

Для меня было дико слышать такое. Да и вообще всё казалось каким-то нереальным. Я знала, что существуют и другие призраки, много раз их видела, но до этой ночи ни с одним не общалась. Хотела спросить, как эта Миланья может меня видеть, если я невидимая, но она заговорила раньше.

― На первое летнее полнолуние смерть за Полиной прийти должна была, но я тебя только сгубила и сама померла. Каждый год надеюсь, что в такой же день всё и закончится, а оно всё никак. Ты уж прости, что всё так вышло. Знаю я, что тяжко тебе, что лучше б ты сразу… И о том, что вину за собой в бедах сестры чувствуешь, тоже знаю, но это моя вина, не твоя. Как ваши две души по связи близнецовой вместе соберутся меж жизнью и смертью, так вам двоим покой и настанет. По-другому никак нельзя теперь. Только терпеть. У тёмных сил свои правила, их не обойти.

― Порчу на маму навести Надя Потапова просила? ― догадалась я.

― А я не спрашивала, как её зовут. Не по правилам это, ― услышала в ответ. ― Светленькая она была. Молодая, глупая, злая. Судом мне угрожала, если порча не сработает. А что мне тот суд? Для меня от рождения приговор имелся, так что никакие суды не страшны были. И предупреждала я её, что зло такое может и ей, и ребёнку аукнуться, что она под сердцем носила, да некоторым людям о последствиях говорить бесполезно. А оно не просто аукнулось, а раскололось на части и от мамки твоей отскочило. Тебя сильно зацепило и парня того, ради которого это всё затевалось.

Я сразу поняла, что речь о Валере Воронцове, поэтому спросила:

― Он тоже теперь призрак?

― Был призраком, ― внесла поправку моя собеседница. ― Зол он был очень на дурочку ту, потому и задержался на этом свете. С ума её свёл, а потом к себе прибрал и успокоился.

― А так можно? ― удивилась я. ― Нас ведь никто не видит и не слышит.

― В обычные дни так и есть, а в особенные по-другому, ― ответила Миланья. ― В особенные дни многое можно, но у каждого свои пределы.

― А какой у меня особенный день? ― заинтересовалась я.

― Да в какой лунный день померла, тот и особенный. Для тебя это полнолуние. Любое, наверное, но первое летнее больше возможностей даст. Пробовать надо.

― Что пробовать?

Она посмотрела на меня снисходительно и исчезла. А я осталась единственным призраком на месте аварии и вдруг осознала, что карета скорой помощи мою сестрёнку уже увезла. В небе над городом в этот час светила полная луна ― первая летняя. По всему выходило, что наша с Алиской связь ослабла, но я не была уверена в том, что причина кроется в фазе луны. Сестра без сознания ― может, поэтому я получила относительную свободу. И сразу же стало неуютно, ведь я привыкла к тому, что Алиса всегда рядом и у меня на виду. Ей больно и плохо, а я беззаботно болтала с призраком ведьмы, сломавшей своим колдовством столько судеб ― неправильно это. В существовании ведьм и магии я никогда не сомневалась. Если есть призраки, то реальными могут оказаться и другие фантастические вещи. Странным было то, что разговор с незнакомкой оказался для меня важнее состояния сестры. Зато хотя бы стало понятно, по чьей именно вине я умерла. Если бы могла плакать ― заплакала бы. Очень неприятно было осознавать, что в этом мире есть настолько жестокие и по-настоящему бессердечные люди вроде Нади Потаповой или ведьмы Миланьи. Для них важны только они сами. А что самое страшное ― Алиска сейчас ведёт себя точно так же.

Подумав о сестре, я мысленно потянулась к ней. Наша связь будто почувствовала это ― напряглась, стала ощутимой. Можно было просто отдаться в её власть и быстро оказаться там, где всегда было моё место, но я воспротивилась, потому что внезапно осознала ― во всей этой запутанной истории с магией, злодеями и смертями есть одна огромная нестыковка длиной в семь лет. Сергею Воронцову, на которого Алиса положила глаз и с которым встречалась на выставке, сейчас двадцать девять. В декабре ему исполнится тридцать. А тот, которого родила полоумная Надежда, должен быть на несколько месяцев младше нас с Алисой. Это ведь совершенно разные люди! Сергеев Воронцовых два, а не один! Очень странно, что сестрёнка с её расчётливостью и скрупулёзностью упустила из внимания данный факт, когда слушала откровения мамы. И папа тоже почему-то запутался. Так разве бывает? Снова какая-то магия? И спросить-то не у кого, потому что мёртвая ведьма Миланья куда-то испарилась, а поговорить по душам мне больше не с кем.

Я поддалась не влиянию сестринской связи, а сиюминутному порыву. Раз уж есть хотя бы временная свобода, то почему бы ею не воспользоваться? Поплыла незримым сгустком сознания к жилищу Воронцова ― Алиса знает его домашний адрес, поэтому я тоже знаю. К тому же сестрёнка пару дней назад специально проезжала мимо его дома, где находится та самая квартира-студия. Это совсем недалеко от места аварии. Приметная высотка-новостройка, шестнадцатый этаж, квартира номер… Вот она! Не ошибёшься, потому что все стены в просторном жилом помещении, визуально разделённом на функциональные зоны, сплошь увешаны большими чёрно-белыми фотографиями, многие из которых были выставлены тогда в галерее Марты. Нужно быть либо полным психом, чтобы окружать себя таким количеством изображений больных детей, либо автором этих работ. Ну или существует ещё и третий вариант, который станет для меня очередным сюрпризом.