Встретимся в полнолуние. Часть 1. Страница 10

А моя коллекция неразгаданных загадок пополнилась ещё одной ― кого из двух Воронцовых пригласил папа на праздник своей дочери? И если не этого, то был ли на вечеринке второй?

Глава 6

Глобальная чёрная полоса началась в жизни семьи Бельских с «хочу» моей сестры. Та истерика, которая уложила Алиску на больничную койку, была лишь первым тревожным звоночком. Дальше стало только хуже, причём по милости папы. Он терпеливый и спокойный человек, на многое смотрит философски, но вывести из себя можно даже его, что Алиса и сделала.

Она очень сильно сокрушалась по поводу того, что потеряет водительские права. Наутро после аварии позвонила одной из клиенток своего салона ― адвокату. Та внимательно выслушала Алискину версию происшествия, пообещала перезвонить через час и сдержала своё обещание, но браться за откровенно проигрышное дело не стала. Не знаю, принципиальным был этот отказ или нет, но сестрёнка не привыкла принимать любые. Следующий звонок был отцу ― с просьбой вмешаться и дать кому-нибудь взятку, чтобы гаишники сделали вид, что ничего не было. И папа тоже ей отказал ― впервые за двадцать два года.

Я думала, что её разорвёт от злости. Она не кричала, как обычно, а с холодной яростью в голосе заявила отцу, что он вообще не считает её своей дочерью. А он ответил, что это она считает родителей кем угодно, но не самыми родными людьми, с мнением, интересами и жизненной позицией которых иногда тоже нужно считаться. Не пожалел, не посочувствовал, не сказал ни одного доброго слова ― только сухие фразы, будто с кем-то посторонним разговаривал. Такое необычное его отношение к Алисе можно было бы списать на похмелье, но я слышала его голос в тот момент ― совершенно трезвый. Наверное, он запомнил всё, что дочь ему наговорила вечером, а сказала она тогда немало.

Папа обиделся, его можно понять. Да и просьба, в которой он отказал, тоже, если подумать, не из честных. Провинилась ― отвечай. Не маленькая уже. Зачем ещё и родителей подставлять под удар? За взятки, насколько я знаю, ответственность положена не только берущему, но и дающему тоже. Есть свой доход, причём приличный ― почему сама не захотела откупиться? Страшно?

Алиса обзвонила всех своих знакомых. Для протокола сказала, что весь вечер тогда ходила на высоких каблуках, ноги устали, вот и случилась судорога ― просто не могла пошевелиться, чтобы отпустить педаль газа. Такое объяснение факт опьянения не отменяет, пользы от него не слишком много, но хотя бы исключает умысел ― не хотела правила нарушать и создавать на дороге опасную ситуацию, само получилось. А в итоге все её усилия и старания оказались тщетными ― с учётом всех зафиксированных камерами и инспекторами нарушений суд вынес постановление о лишении моей сестрёнки водительских прав на два года и выписал штраф. А разочаровалась она при этом не в самой себе ― в окружающих.

Алиса провела в больнице неделю, потому что привыкла заботиться о своём здоровье и потребовала полное обследование. Все эти дни она была не в духе. С персоналом больницы не ругалась ― отыгрывалась на маме. Мне было за неё стыдно. Мама ночами не спит, переживает и за дочь, и из-за того, что в семье начался разлад, а Алисе её тревоги, как выражается папа, до фонаря. Обидели девочку. Не нарушили закон, чтобы прикрыть учинённое ею беззаконие. Никто и пальцем не захотел пошевелить ― бессердечные негодяи.

Воронцову она тоже хотела позвонить с претензиями, поскольку мама сказала, что папа его точно приглашал, но побоялась спугнуть добычу. Переписывалась с ним в мессенджере, но на все её сообщения он отвечал скупо и коротко. Навестить её в больнице он так и не приехал, хотя сестрёнка на это надеялась и даже на срок госпитализации отказалась от косметики ― чтобы выглядеть бледной и несчастной. Работу своего салона красоты она при этом организовала так, что сотрудники превосходно обходились без начальства и даже звонили ей крайне редко.

Наблюдая за ней все эти дни, я испытывала всё большее разочарование и очень сильно печалилась по данному поводу, потому что вынуждена всегда находиться рядом. Раньше было проще. Всегда убеждала себя в том, что иного пути, кроме смирения и вечных сожалений для меня не существует, но теперь-то знаю, что это не так. Есть в каждом месяце несколько часов или даже дней, когда я могу принадлежать только самой себе. В первый раз прогулка не была долгой и получилась случайной, но это, наверное, можно изменить регулярными тренировками. С каждым разом уходить дальше и не возвращаться дольше ― вдруг сработает? Ну не хочу я постоянно смотреть на то, как Алиса отталкивает от себя самых надёжных и любящих людей, совершая безумные поступки и выдвигая завышенные требования. Если я имею право на отдых от всего этого, разве не глупо не использовать такой шанс?

В мыслях сам собой созрел план действий на обозримое будущее. Луна начинает убывать после полнолуния и сходит на нет к новолунию, а потом снова растёт. Точное время цикла мне неизвестно, но он длится вроде бы двадцать восемь дней или около того ― можно приблизительно рассчитать, когда начнётся рост. К тому же текущую фазу всегда можно подсмотреть в Алискином телефоне, ведь прогнозом погоды сестра интересуется каждый день, а там в приложении есть маленький значок, обозначающий луну. Это всё, конечно, весьма условно, но за неимением лучшего для начала сойдёт и так. Изучать свои возможности я могу постоянно, потому что не ограничена никакими другими обязанностями, кроме сопровождения Алисы повсюду, куда бы она ни направилась. Задала себе несколько важных областей для исследования: возможность удаляться от сестры на большее расстояние, чем пять её шагов, пользование компьютером и гаджетами в принципе, способность привлекать к себе внимание. Мне нужна свобода, если я хочу раскрыть тайну Воронцова. Позарез необходима информация, которой Алиска не интересуется. И ещё нужен пусть даже мизерный шанс в случае необходимости повлиять на ситуацию ― хотя бы напугать или отвлечь, если по-другому нельзя. Для старта этого достаточно. Дальше планы нужно будет корректировать с учётом полученных результатов.

После выписки из больницы Алиса продолжила разрушать всё вокруг себя. Домой она не вернулась. С папой не разговаривала принципиально. Сняла квартиру не слишком далеко от своего салона и переехала от родителей туда. Купила новый автомобиль в кредит и наняла водителя, которого сразу же в автосалоне вписала в страховку. Она не ленивая, физическим нагрузкам уделяет достаточно внимания, но ходить на работу пешком или пользоваться общественным транспортом ниже её достоинства. Когда мама заговорила о том, что квартиру можно было бы купить а не арендовать, Алиса ей ответила: «За какие шиши? У папочки денег попросить? Нет уж, спасибо. Если я для него пустой звук, то и он для меня всего лишь эхо этого звука. Рассчитаюсь за машину, а потом возьму ипотеку. Не буду больше вас тревожить своими проблемами, а то ещё задолжаю ненароком».

Когда она стала такой? Почему я раньше не замечала, что моя сестрёнка постепенно превращается из гадкого утёнка в красивое чудовище? Казалось, что выбранный ею путь правильный. Она взяла себя в руки, поставила перед собой цели и решительно начала стремиться к их достижению, но где-то по пути успела растерять чуткость, человечность, деликатность и много чего ещё. Папа часто говорил, что мама слишком сильно балует этого ребёнка, но баловал Алиску сам. Всё, на что бы она ни посмотрела, сразу же оказывалось в её руках. Репетитор слишком требовательный? Наймём другого. Наряды перестали помещаться в шкаф? Расширим гардеробную. Телефончик устарел? Правда? Ладно, купим новый, хотя этот ещё даже гарантийный срок не исчерпал. Всё у моей сестры было новое, лучшее и сию минуту. Когда семья переживала трудные времена, Алиса проявляла понимание и не наглела, но эта черта в ней каким-то образом стёрлась. Остались только «хочу», «дайте» и «вы обязаны». Она стала совершеннолетней четыре года назад, но поддержки родителей не лишилась, потому что её искренне любят. Как можно не ценить всё то, что было сделано ради её улыбки, хорошего настроения и светлого будущего? Маме с папой не нужна благодарность ― они хотят лишь, чтобы их дочь была жива, здорова и счастлива. А ей для счастья, оказывается, нужно так много, что амбиции давно перестали умещаться в грани дозволенного. В этом я точно не виновата. И ведьма Миланья с её порчами и проклятиями тоже ни при чём. Родители просто избаловали Алиску донельзя, потакая всем её капризам, вот и пожинают теперь плоды своих стараний. Это как раз тот самый случай, когда благими намерениями дорога вымощена прямиком в ад. И ничего теперь не поделаешь, потому что в таком возрасте характер уже не корректируется ― его можно только сломать.