Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера. Страница 4

Мастер, от которого у меня уже основательно сводило скулы (есть у меня такая особенность — когда рядом кто-то сильно раздражающий скулы сводить начинает и, как следствие, нервно губы облизываю), прошёл вдоль стеллажей, надёргал оттуда папок, штук восемь. Вернулся ко мне, указал на что-то среднее между конторкой и столом в углу помещения и, собственно, когда мы туда подошли, разложил на столешнице папки.

— Советую выбирать быстро, — поговорил он.

— Что выбирать? — спросила я, взирая на закрытые папки, на которых значились причудливые иностранные имена.

— Так, объясняю быстро, но доходчиво, — проговорил мужчина, с прищуром глядя на меня и открывая первую папку. — Вы… да к сумраку! Ты сейчас находишься не дома, не в родном городе и даже не в родном мире.

Меня основательно так переклинило и перекосило на словах «не в родном мире». Ну да ладно, я продолжаю слушать. А почему бы и нет? Тут уже даже удивляться как-то неудобно, после всего произошедшего. А что мозг закипает, так это пустяки. Надеюсь, весь не выкипит.

Мастер кивнул, принимая мой мысленный пассаж, и продолжил:

— Ты перенеслась из своего мира в Вестейн потому, что в тебе пробудился дар скольжения. Это способность перемещаться сквозь миры и пространства. Подробнее узнаешь на занятиях.

— На занятиях? — переспросила я.

Ну нужно же было хоть что-то сказать. Вот, сказала. Правда голос сорвался и показался каким-то чужим.

— Это, — неопределённо взмахнул рукой мужчина, — учебное заведение, Академия Скользящих. Тут подобные тебе учатся управлять своим даром.

Кивнула. Просто голос отказал. В таком состоянии я могла или кивать, как болванчик, или мычать. Мычать как-то совсем непрезентабельно, лучше уж кивать с умным видом.

— Обычно те, у кого просыпается дар скольжения, самостоятельно выбирают себе наставников, ориентируясь, скажем так, на энергетическую сочетаемость. Но в твоём случае это было невозможно, потому что ты не местная. Поэтому твой дар сам выбрал наставника и привёл тебя… ко мне, к моему искреннему неудовольствию, — поведал мой визави.

— И? — Да! Я смогла выразить свои мысли, и даже почти связно.

— И мне это не нужно! — раздражённо прошипел он. — Я уже лет пятнадцать учеников не беру. Некогда мне, понимаешь?

Мне кажется, или он оправдывается?

— Кажется! — рявкнул Мастер. И уже чуть спокойнее: — Сейчас ты выберешь себе наставника. Я помогу тебе перенестись к нему, он тебя примет, зарегистрирует, и на этом мы разойдёмся. К нашему общему удовольствию.

И всё бы ничего, складно всё так расставил по местам этот Мастер, прямо мастерски, да только у меня один вопрос остался. Да, вот такое чудо, всего один вопрос! Их было, конечно, раз эдак в сотню больше, но чтобы вот прям животрепещущий, только один.

— А почему я именно к вам попала? — собственно озвучила свой животрепещущий вопрос.

Как ещё не скатилась в истерику? Не знаю. Что-то внутри будто сдерживало. Подозреваю, это была уязвлённая гордость вперемешку с упрямством. Бесил меня этот Мастер, всем своим видом демонстрирующий, насколько я мелкая и незначительная проблемка, от которой нужно срочно избавиться.

— Случайность, — невозмутимо ответил он.

Чем выдал себя с головой! Ну просто я же уже знаю, что он мои мысли слышит, а тут я столько всякого про него думаю и такой спокойный, невозмутимый, категоричный ответ. Точно что-то нечисто! Да и эта его оговорка, про то, что наставников себе выбирают по сочетаемости там какой-то. Получается, мы с ним друг другу… хм, подходим?

Мастер скривился так, будто уксуса хлебнул, покосился на меня, постарался принять невозмутимый вид и всё же угрюмо проговорил:

— Советую поспешить с выбором наставника. Иначе останешься вообще одна, а это, поверь, ни к чему хорошему не приведёт. Без руководства тебя может размазать по межпространству при следующем же спонтанном скольжении.

И я срочно озаботилась выбором наставника. Не то, чтобы я доверяла этому сомнительному типу, но как-то пробрало от его вкрадчивого тона. А я ещё жить хочу и, в идеале, вернуться домой.

— Выбирай с умом, — посоветовал Мастер. — Домой ты уже не вернёшься. Твой дар опасен для лишённого магии мира. Поэтому тебя сюда и вынесло.

И вот чего он хотел добиться этими словами? Явно не того, что у меня всё перед глазами расплываться начнёт. А оно расплывалось, потому что слёзы навернулись. Да такие, что глаза защипало, прямо как тогда…

Когда я узнала, что осталась одна, что бабули больше нет, казалось, дышать больше не смогу. Воздух калёным железом жёг, больно было каждый вдох делать. Но я пережила, и выжила. И даже когда совсем одна осталась, не бросила учёбу… потому что бабушка хотела, чтобы я доучилась. Начала сдавать комнату, ту самую, бабушкину, в нашей двушке, экономила, подрабатывать пошла. А потом узнала, что бабуля мне ещё и наследство оставила, небольшое, но мне этого хватало. Как она этот процентный счёт в банке соорудила, при том, что мы едва концы с концами сводили, для меня было тайной. Но бабушка заботилась обо мне, даже уйдя за грань.

И я старалась, я экономила, я подрабатывала. Всё только для того, чтобы закончить обучение, потому что бабуля этого хотела. Полгода продержалась, и тут он, Николай Строганов. Он сам подошёл ко мне, заговорил, предложил встретиться. Для меня это было как чудо, настоящее чудо, о котором можно было только мечтать. Два года украдкой смотрела на него с тоской и тут такое! Да я ради этого свидания сняла с и так неумолимо скудеющего счёта почти половину того, что там осталось! Я купила самое лучшее платье в своей жизни! Я готовилась, я верила…

И вот теперь я стою в этом дорогом платье перед каким-то чужим мужиком, а глаза опять жжёт от слёз, как тогда, в день смерти бабушки.

— Мне жаль, — вдруг тихо проговорил он.

И я себя оплёванной почувствовала. Оплёванной и обманутой. Он не имел права всё это увидеть, услышать, или как он там мои мысли воспринимает. Просто не имел права! Это только моё! Это не его собачье дело, это вторжение в личное пространство и вообще.

— Выбирай, — едва слышно поговорил он. — Я не буду торопить.

И отошёл, будто намекая, что у меня есть выбор, есть что-то, кроме вот этого всего. Облагодетельствовал! От этой нарочитой жалости только хуже стало. Ещё и злиться начала. Не знаю, чего он ждал, но я схватила первую попавшуюся папку и выпалила:

— Выбрала.

В самом деле, о каком выборе может идти речь, если я ничего не знаю и не понимаю? Даже прочти я содержимое всех этих папок, разве поняла бы что-то? Сомневаюсь. Сейчас мне хотелось только одного — избавиться от того, кто заглянул туда, куда не следовало. Просто сбежать, отгородиться, не быть такой жалкой и открытой.

— Как пожелаешь, — проговорил он, поджав губы, которые и без того казались каменными, так чётко были очерчены, и забрал папку из моих трясущихся рук. — Интересный выбор, но так даже лучше.

Недоумённо взглянула на него и, наверное, зря. Он будто за этот взгляд и зацепился.

— Точно, — проговорил, вспомнив что-то. — Постой спокойно и не моргай.

— Это ещё зачем? — насторожилась я.

Мастер посмотрел на меня с прищуром и, вдруг, улыбнулся. Коварненько так, совершенно неожиданно. И эта улыбка преобразила его, сделала не таким отталкивающе высокомерным. Но меня это преображение только ещё больше насторожило.

— Ты же тоже хочешь поскорее от меня избавиться, — вкрадчиво произнёс он.

— Ну… допустим, — ответила неуверенно, чувствуя какой-то подвох.

— Вот и стой смирно, чтобы тебя… не вернули мне, — припечатал мужчина.

А потом небрежно бросил на стол папку, которую у меня забрал, схватил меня за плечи и навис, как туча. Я бы попятилась, но держал он крепко. И жёстко приказал:

— В глаза смотри.

Уставилась на него широко распахнутыми от страха и удивления глазами. И замерла, не по своей воле! Просто окаменела, ни вдохнуть, ни пошевелиться. Словно параличом сковало.

А он смотрел. И его серые, отливающие сталью глаза будто увеличиваться начали, затмевая собой всё вокруг. Как удав, гипнотизирующий жертву — мелькнула и потонула в мягком сумраке мысль.