Аттила Атлантики (СИ). Страница 25

— В противном случае Венеция будет разрушена вот таким образом. Что при этом станет с её жителями, нас не интересует.

Дожем Барбариго оказался старик с окладистой седой бородой, держащийся чуть позади более молодых спутников. Ни ему самому, ни его свите название Советского Союза ни о чём не говорило, но ситуация сложилась настолько отчаянной (автоматная стрельба слышалась уже в каких-то трёх сотнях метров северо-западнее места переговоров), что выяснять это было просто некогда.

— Я готов отдать приказ не оказывать вам сопротивления, — мрачно кивнул дож. — Что, помимо этого, вы потребуете от Венецианской Республики?

Дедушка оказался умён. Впрочем, иные редко оказываются на столь высоких постах и, тем более, задерживаются на них на целых пятнадцать лет, как задержался он. Пусть правит пока ещё первый год.

Честно говоря, от заявленной суммы контрибуции членов делегации едва не хватил удар. Но «десантура», появившаяся уже и на северной стороне площади Сан-Марко, очень способствовала поиску компромисса. Тем более, захватчики не настаивали на том, чтобы требуемое ими золото и серебро непременно было в монете. Слитки, изделия и даже самородные, неочищенные от примесей драгоценные металлы их тоже устраивали. Как и наиболее ценные или, наоборот, самые ходовые товары.

Пять дней средние десантные корабли вывозили на сухогрузы, болтающиеся в море на достаточной для них глубине, сотни тонн награбленного в этом богатейшем городе. Не сновали туда-сюда, а заполняли трюмы и уходили из лагуны, чтобы перегрузиться и через день «на всякий случай» вернуться к городской набережной.

Кое-что «брали на память» и простые солдаты в разгромленных или брошенных домах. Не наглели, самое ценное сдавали «в общак», и за этим внимательно следило комсомольское и партийное начальство, а также «особисты». С огромным «скрипом» оно было вынуждено согласиться и с тем, что морские пехотинцы и десантники (которым просто люто завидовали моряки) быстро нашли себе «подружек» среди знойных итальянок.

— Главное — чтобы всё было по обоюдному согласию.

Вот только мало какая девушка или молодая вдовушка откажет обходительным красавцам в тельняшках под чёрной или оливковой формой. Вплоть до того, что некоторые из «подружек» были готовы бежать за парнями на край света. Впрочем, некоторым из них ничего другого и не оставалось после гибели или бегства родственников или хозяев-нанимателей (думаете, среди прислуги мало красавиц?). Опять же, с завоевателями согласились уйти многие бывшие рабы, которыми с размахом торговали венецианцы. В общем, трудно сказать, насколько улучшили советские солдаты генофонд жителей Венеции, но явно улучшили.

Самую же настоящую истерику у «отцов города» вызвали не «близкие отношения» с местными барышнями, не «сбор сувениров» и даже не натуральное ограбление «закромов родины». Нет. Полковник Насыров, объявивший СССР «наследником Византийской империи», потребовал отдать реликвии, вывезенные венецианскими мародёрами из Константинополя. И приказал незамедлительно начать демонтаж коней знаменитой квадриги, украшающей западный фасад собора Святого Марка. В храм местных пока не пускали, и они не знали, что его внутреннее убранство уже лишилось не только иконы «Мадонна Никопея» и реликвий сокровищницы собора, но и «Золотого Алтаря» целиком. «Новые вандалы» целиком выгребли всю библиотеку древних рукописей и первопечатных книг, тридцать лет назад подаренную городу кардиналом Виссарионом. И истерика сия случилась после того, как «культурный грабёж» был завершён, а последний десантный корабль, остававшийся в лагуне принимал на борт солдат, снявших оцепление с собора и Дворца Дожей.

Толпы горожан, быстро сбегающихся на набережную, орали, грозились кулаками и даже швыряли камни вслед уходящему кораблю, но сделать уже ничего не могли. Когда же СДК, протиснувшийся по каналу северного входа в лагуну, добавил обороты машины, уходя в море, мощный взрыв снова потряс Венецию. Это сработали заряды, заложенные в Арсенале, окончательно превратив «фабрику производства кораблей» в руины.

Венеция унижена, лишена промышленного и военного могущества, ограблена. Только в качестве контрибуции из неё вывезли около трёх с половиной тонн золота и более десяти тонн серебра, не считая нескольких тысяч тонн товаров, включая те, что стоят по весу дороже золота.

После окончания операции окончательно взяли на буксир шедшие прежде дозором артиллерийские катера. То же самое сделали и на второй части конвоя, с которой «ударная группировка» встретилась немного западнее острова Закинф. Мореплаватели этого времени предпочитают всё-таки ходить ближе к берегам, а каравану предстояло одолеть в открытом море около трёхсот миль. Катера предстояло «отвязать» только в Мальтийском проливе, где судоходство между Сицилией, небольшими островками этой части Средиземного моря и Африкой весьма оживлённое.

Оттуда же, из Мальтийского пролива, удалось связаться и со сторожевым кораблём № 13, который в составе собственного небольшого каравана «болтается в море» примерно на траверсе Картахены. Рандеву случилось через полтора суток. Конвой включал в себя, кроме СКР-13, грузопассажирский теплоход «Башкирия», семь крупных сухогрузов и… два двухсотметровых гружёных «под завязку» танкера. Причём, все с советскими экипажами.

— А прежние команды где? — поинтересовался кто-то из офицеров эсминца «Благородный».

— Посадили в шлюпки и отпустили…

— А новые экипажи где взяли?

— Так в Бизерте нас дожидались. Как раз ради такого дела. В штабе флота ведь и это планировали. А именно — пиратствовать так, чтобы любой из европейцев, увидев на горизонте наши корабли или суда, бежал прочь быстрее собственного визга.

Уже на следующий день пришла радиограмма от командующего экспедицией капитана первого ранга Касатонова. Группа кораблей и судов, которую он возглавляет, перешла в 1487 год и сейчас встала на якоря в двух точках. Первая — бухта рядом со столицей острова Мадейра, поселением Фуншал. Вторая — тоже бухта, но у соседнего с Мадейрой острова Порту Санту. Туда следует прибыть и основной части конвоя, вышедшего из Крыма. При этом одному из СКР, «Башкирии», одному из сухогрузов и БДК двигаться к Азорским островам. По пути — нещадно грабить европейские и арабские купеческие суда, топить военные корабли любой европейской или арабской державы. И самое главное — арабских пиратов, уже превращающихся в серьёзное препятствие средиземноморскому мореплаванию. Щадить исключительно женщин и детей.

— Пиратская операция, названная по имени корабля английского пирата Фрэнсиса Дрейка, продолжается.

26

Стоянка у берегов архипелага Мадейра весьма раздражала не только Игоря Касатонова, но и экипажи судов, болтавшихся без дела в океане с самого начала конфликта с натовцами. Но без неё было нельзя. Хорошо, что пассажирским и грузопассажирским судам, которых события застали в открытом море, руководство Министерства морского флота разрешило зайти в порты внеблоковых государств Латинской Америки (включая островные) чтобы высадить пассажиров-иностранцев (за исключением граждан социалистических стран) и пополнить припасы продовольствия, воды и топлива. Причём, пополнить по максимальной вместимости. И лишь после этого следовать к точке рандеву близ Мадейры. На грузовых кораблях, спешивших в неё едва ли не со всей Атлантики (порой, даже прервав выгрузку и погрузку), эти запасы, чаще всего, были невелики.

Продовольствием можно было поделиться, тем более, на части сухогрузов и рефрижераторных судов оно имелось. И рыба замороженная, и мясо, и пшеница, и даже экзотические фрукты. Где-то «рукастые» механики наладили дистилляцию морской воды. А вот топливо… Кому-то его хватило бы, максимум — чтобы добраться до Канарских островов и побережья Пиренейского полуострова. Тем более, даже с учётом того, что серьёзных штормов в марте не наблюдалось, время тот времени приходилось запускать судовые машины, чтобы суда течениями не отнесло из заданного квадрата. А судовые механизмы и оборудование (те же рефрижераторы) требовали постоянной работы вспомогательных двигателей, питающих генераторы.