Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 3 (СИ). Страница 27

Встряхнув головой, я решил, что с меня хватит странных разговоров, взглядов и прочего. Нужно было выпить кофе и привести мысли в порядок перед массажами.

Я направился к выходу с арены, планируя зайти в комнату отдыха для персонала, где на уютном диванчике, как оказалось, меня уже ждали.

Только я переступил порог, как увидел Свету.

Она сидела, закинув ногу на ногу, и лениво листала что-то в телефоне. Однако, увидев меня, она сразу же отложила его в сторону, и на её губах появилась улыбка — предвкушающая и чуть насмешливая.

— Лёша! — чуть ли не выкрикнула она, а после уже с пошлым выражением лица спросила: — Ты за мной?

— Я… я за кофе, — сказал я, направляясь к кофемашине.

Света тут же отреагировала, недовольно надув губки, а после практически сразу на её лице появилась хитрющая улыбка.

— Кофе — это же скучно, — она встала и направилась ко мне. — Я тут, знаешь ли, сижу одна. Скучаю. И вспоминаю субботу. Как ты делал мне массаж. И… не только его.

Я замер с кружкой в руке, когда она подошла вплотную и, прежде чем я успел что-то сказать, одним движением расстегнула верхние пуговицы своей блузки.

— Света, что ты делаешь…

— А что? — она невинно захлопала ресницами, а затем развела края блузки в стороны, открывая взгляду чёрное кружево бюстгальтера. Её грудь — та самая, полная, налитая, с ложбинкой, в которой можно было и хотелось утонуть, — оказалась прямо перед моими глазами. — Я просто показываю, что у меня есть кое-что… очень требующее твоего внимания.

Я открыл рот, чтобы ответить, но она уже повернулась спиной и, бросив на меня взгляд через плечо, начала задирать юбку — медленно, дразняще, — открывая взгляду чёрные кружевные трусики и те самые сочные ягодицы, которые я массировал в субботу. Затем она чуть прогнулась в пояснице, и трусики натянулись так, что стали видны очертания её киски — влажной, горячей и уже полностью готовой.

Я сглотнул, и тут же в голове бабахнуло: «Твою мать! Что же она вытворяет? Как же быстро Света превратилась из просто знойной секретарши в настоящую демоницу-искусительницу!»

— Ну? Что думаешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Может, повторим? Потрогаешь меня… ой, то есть… — она чуть обернулась и, поймав мой гуляющий по её телу взгляд, злорадно и победно улыбнулась. — … я имела в виду… помнёшь меня немного? А то я тут сижу и мокну, вспоминая, как твои руки скользили по моим бёдрам. И как твой язык… ну, ты же помнишь, что он делал со мной, да?

— Свет, я… — все слова просто застряли в горле.

Член в штанах уже вовсю подавал признаки жизни, упираясь в ширинку и требуя, чтобы я немедленно заткнулся и дал этой женщине то, что она хочет. И, положа руку на сердце — а точнее, на член, — я был с ним полностью согласен.

Однако Света вдруг опустила юбку, скрыв от меня вид на свои вкусные и спелые ягодицы, что дало мне короткую передышку — ровно столько, чтобы мозг успел заорать: «Орлов, беги, пока можешь! Это всё добром не кончится!», но тело, как обычно, решило иначе.

В следующую секунду она резко развернулась, юбка взметнулась, и уже через мгновение я ощутил, как её полная упругая грудь прижимается к моей. Затем её ладонь накрыла мою кружку и отставила в сторону, а наглые пальчики второй руки уже скользили по моей груди, спускаясь к животу, пока наконец не легли прямо на ширинку.

Я тут же вздрогнул, чувствуя, как она нащупывает сквозь ткань мой твердеющий член.

— О-о, а ты, я смотрю, и без кофе уже… взбодрился, — промурлыкала она и довольно хмыкнула, продолжая оглаживать ладонью мой твердеющий ствол через ткань.

— Света, это… мы ведь на работе, — выдавил я.

Млять, ну что я несу? «На работе»? Да после того, что мы вытворяли в субботу у неё дома, это звучало как оправдание школьника, которого застукали за списыванием. А если бы она знала, что я вытворял в этих стенах, так это вообще было бы самое жалкое, неубедительное и абсолютно бесполезное оправдание.

— На работе, — повторила она задумчиво, не убирая руки. — А в субботу ты ведь тоже был на работе. И ничего… справился. Даже перевыполнил план. Настолько перевыполнил, что я до сих пор хожу и… вспоминаю. — она наклонилась к моему уху и прошептала: — И мне явно было мало… но тогда я ещё не понимала насколько.

В следующее мгновение она резко дёрнулась к моему лицу и поцеловала в губы — жадно, глубоко, без тени стеснения. Её язык скользнул внутрь, и я почувствовал вкус — сладкий, с привкусом вишнёвой помады и чего-то ещё, неуловимого и принадлежащего только ей. Мои руки сами собой легли на её талию, а пальцы впились в ткань блузки, пока в то же время её ладонь всё ещё лежала на моём члене и поглаживала его, заставляя меня застонать прямо в поцелуй.

Прошло несколько долгих, тягучих секунд, прежде чем она оторвалась и сладко прошептала:

— Ну что… продолжим?

Её губы блестели, глаза горели, а на лице застыло выражение абсолютного, ничем не замутнённого торжества. Она медленно облизнулась — демонстративно, смакуя, — и прикоснулась к моей ширинке.

И следом послышался характерный звук.

Тзз-з-з-з…

Глава 11

Вкус вишни и вопросы без ответов

Тзз-з-з-з…

Звук расстегиваемой молнии разрезал тишину комнаты, как скальпель — и я замер, глядя в её горящие глаза. Света не сводила с меня взгляда — губы приоткрыты, дыхание частое, — пока её пальцы ловко расправлялись с ширинкой. Одно движение. Второе. Третье. И вот уже её аккуратные пальчики скользнули внутрь, под резинку трусов, и через секунду мой член вывалился наружу — твёрдый, пульсирующий, с блестящей каплей смазки на головке.

Света опустила взгляд, и её губы растянулись в довольной, почти голодной улыбке.

— А вот и он, — прошептала она и вернула взгляд на меня. — Я скучала.

И прежде чем я успел что-то ответить, она подалась вперёд и поцеловала меня — жадно, глубоко, с привкусом вишнёвой помады. Её язык скользнул внутрь, и я застонал прямо в поцелуй, чувствуя, как одновременно с этим её рука окружила член и начала двигаться.

Медленно. Тягуче. С идеальной амплитудой.

Млять! — пронеслось в голове, пока её пальцы активно скользили по стволу. — Она целует меня и дрочит одновременно! Это вообще законно⁈

Света продолжала а её губы не отпускали мои, язык танцевал в моём рту в том же ритме, в каком её рука скользила вверх-вниз по члену. Влажные звуки поцелуя смешивались с пошлым, едва слышным хлюпаньем её ладони, и этот дуэт сводил меня с ума.

Она явно знала, что делает. Знала, как довести меня до грани — и как удержать на ней.

Я зарылся пальцами в её волосы, притягивая ближе, и углубляя поцелуй. Она одобрительно промычала и ускорилась. Теперь её рука работала быстрее, настойчивее, а большой палец на каждом подъёме надавливал на уздечку, заставляя меня вздрагивать.

Прошло, наверное, не больше минуты, но я уже был на грани. Напряжение скручивалось в паху, мышцы на бёдрах каменели, дыхание становилось рваным.

Она целовала меня так, будто хотела запомнить каждое движение, каждый вкус и каждый вдох. Каждое нападение её языка, каждый поворот её ладони отдавались эхом где-то в глубине моего естества, и я чувствовал себя инструментом, на котором она играла свою любимую мелодию. И, чёрт возьми, я был совсем не против подыгрывать.

И тогда в тот самый момент когда я чувствовал, как оргазм подкатывает всё ближе, как перед глазами всё плывёт она прервала поцелуй — резко, с характерным влажным чмоком.

Света тяжело дышала, её губы блестели, а глаза смотрели на меня с голодным, почти пьяным выражением. Она не отстранилась далеко — просто чуть откинула голову, ровно настолько, чтобы я увидел, как её язык медленно скользнул по собственной нижней губе, словно пробуя остатки нашего общего вкуса.

И вдруг в следующий миг она подалась вперёд снова и её язык коснулся моих губ — легко, почти невесомо, будто спрашивая разрешения. Затем она провела им слева направо — медленно, изучающе, собирая всё, что осталось от поцелуя: вкус вишнёвой помады, мой собственный вкус, что-то ещё — солоноватое, принадлежащее только нам двоим в этот момент.