История английского футбола. Страница 2

Выучившись, как и Ульянов-Ленин, на юриста, Морли по совету друзей поехал работать в шумный суетливый Лондон, где в свободное от монотонной юридической практики время занимался академической греблей. Но как-то раз, узнав из периодической печати, что в Барнсли (а это от Лондона хорошо на север) и река подлиннее, и не так шумно, как в столице, Морли покидает высокомерный мегаполис.

Словно какая-то неведомая сила вела юриста Эбенезера к выполнению великой миссии. Подумать только – уехать из столицы мира, где можно сделать головокружительную карьеру…

Морли обосновывается в скромном Барнсли. И, проплывая как-то раз на байдарке в неосвоенном микрорайоне, Морли видит, как на берегу речки Дирн, в небольшой деревушке, подростки рубятся в какую-то странную игру, азартно гоняя мяч ногами, пасуя руками и неистово толкаясь. И столько во всем этом было страсти, радости и энтузиазма, что Морли резко затормозил веслом, едва не перевернувшись.

Именно этот частный эпизод из жизни простого английского адвоката перевернул историю человечества.

Немедленно сойдя на берег, Морли сразу же попытался определить права и обязанности сторон, участвующих в игровом процессе. Достал блокнот, остановил игру и приготовился записывать правила. Каково же было его удивление, когда оказалось, что каждый игравший действовал по своим собственным понятиям. В командах было разное количество игроков, а вместо штанг студенты-выпускники по сложившейся традиции использовали учащихся младших курсов. Никаких законов. Полный юридический беспредел с элементами дедовщины. Законопослушному человеку опереться было абсолютно не на что.

Так дело (а Морли был деловым) оставлять было нельзя.

За восемь лет до рождения Ленина Морли решает идти другим путем и оперативно формирует футбольный клуб «Барнс», в который изо всех окрестных сел слетаются рабочие, служащие, студенты и старшеклассники. Дело за малым – привести многочисленные имевшиеся понятия к единому юридическому знаменателю. Но тут же возник вопрос – а как потом играть с командами других регионов? Каждый раз договариваться о единых правилах хотя бы на тайм? Пока договариваешься – стемнеет, а освещение еще не скоро появится на английских газонах…

«Что делать?» – вопрошает Эбенезер Кобб Морли и, решительно осознав необходимость всеанглийской сходки для унификации правил (Первого Вселенского футбольного собора), пишет в октябре 1863 года историческое письмо в спортивную газету «Беллз Лайф» (Bell’s Life). Пишет о том, что так, как раньше, жить уже нельзя: промедление смерти подобно. Мы рождены, чтобы хаос на поле сделать любимой игрой миллионов. Надо отречься от старого, беззаконного мира, собраться в Лондоне и определить единый свод правил для игры в футбол, тем более что для крикета подобный документ уже существует, стыдно сказать, с 1788 года. А чем мы, пинающие мяч ногами, хуже неконтактных гламурных крикетистов?

Морли действовал на редкость энергично – недаром он родился в тот год, когда сын кузнеца, Фарадей, обнаружил электромагнитную индукцию. Из искры возгорелось пламя!

Еще не было ни Интернета, ни мобильной связи (что представить себе невозможно), но англичане в любую погоду читали газеты и прекрасно связывались между собой: вечером в понедельник 26 октября 1863 года в лондонской таверне «Вольные каменщики» собрались представители клубов столичного региона, а также наблюдатели из Шеффилда (где шесть лет назад был создан первый футбольный клуб).

Сделаем остановку в нашем повествовании, чтобы уделить особое внимание тому, что произошло. Мы привыкли, что важнейшие события в жизни страны (а тем более мира) связаны с действиями императоров, президентов или премьер-министров (в крайнем случае – членов правительства или парламента). В этом же случае судьбоносное событие произошло по инициативе обыкновенного человека. Простой гражданин по своей инициативе и за свои небольшие деньги помещает объявление в газете, но цена этого текста в миллион раз дороже многих указов президентов, постановлений министров и заявлений политиков.

Первый Вселенский футбольный собор начался. Проект правил, состоявший из 23 пунктов, подготовил и представил на рассмотрение собрания Эбенезер Морли. Среди самого нам сегодня любопытного – игроку разрешалось бежать с мячом в руках, если он перехватил передачу соперника. Игрока разрешалось атаковать, держать руками, вырывать мяч, если он у него в руках. Можно было делать подножки и бить ногами в голень. Нельзя было только одновременно держать соперника руками и бить в голень: сначала отпусти, а потом уже бей. Либо наоборот – сначала ударь, потом держи.

Начались дебаты. Против бойцовских пунктов проекта стройными рядами выступили представители Кембриджа – там все-таки был университет, где во время сессий вспоминали о необходимости любви к ближнему.

Профессиональный юрист обязан мгновенно реагировать на изменения, возникающие в ходе слушаний, – и Морли отреагировал. Он внимательно рассмотрел делегатов – а это были почтенные джентльмены при бородах и тросточках, с трубками, с котелками или цилиндрами, – и принял сторону Кембриджа: бойцовская рубка на поле должна остаться в прошлом. Нельзя, сделав шаг вперед, делать два шага назад, – прежде, чем объединиться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться с регби!

Морли разворачивает лодку (не зря же он был гребцом) и говорит твердое «Нет!» ударам по голени и пробежкам с мячом! – отныне бьем ногами исключительно в мяч.

Дебаты были жаркими и длились в течение пяти недель и пяти собраний. Как это, убрать удары по голени? – возмущался джентльмен Кэмпбелл из Блэкхета. – А как же традиции? Наши предки сотни лет выходили на поле, чтобы расчищать дорогу к воротам, ломая голени сопернику, и не боялись сами остаться без ног. А вы нас «троллите» гуманизмом? Если вы уберете неотъемлемое право англичанина бить соперника по ногам, то манерные французы, выучив ваши мягкотелые правила, будут легко утирать вам нос на футбольном поле – одумайтесь (через 135 лет Тьери Анри в общем-то именно это и делал)!

Собрание приняло сторону Морли и его соратников – братьев Чарльза и Джона Олкоков. Кэмпбелл и его сторонники с высоко поднятой головой покинули таверну, громко хлопнув входной дверью, и, чтобы не оставаться в долгу, через восемь лет создали Регбийный Футбольный союз.

Ровно через сорок лет здесь же, в Лондоне, на втором съезде Российской социал-демократической рабочей партии, произойдет еще один знаменитый раскол: опять в ходе жарких дебатов парни не смогут договориться и разделятся на большевиков (последователей Ульянова-Ленина) и меньшевиков (ушедших за Юлием Мартовым).

Видимо, в Лондоне хорошо раскалываться. И зимой, и летом.

Наконец – 8 декабря 1863 года – в старой прокуренной гостинице на свет появляются две важнейшие составляющие футбольного «рождества»: свод основных футбольных правил и английская Футбольная ассоциация, чьим секретарем, а позже и президентом (вторым – после Артура Пембера) становится апостол Морли.

Ну а правила – в количестве 13 согласованных пунктов – были изданы в типографии на Сеймур-стрит в виде буклета и продавались всем желающим за один шиллинг и шесть пенсов.

Унификация, о необходимости которой все время говорили игроки ногами в мяч, – свершилась. Пошел отсчет футбольной эры.

На Трафальгарской площади, кроме колонны в честь лорда Нельсона, разгромившего на море манерных французов и беспокойных испанцев, должна обязательно стоять колонна в честь человека, отправившего футбол в счастливое плавание. Если для двух колонн места на центральной столичной площади не найдется, их можно менять по графику. Весной и летом – водружать колонну в честь Горацио Нельсона, осенью и зимой – в честь Эбенезера Кобба Морли. Смену колонн хорошо сопровождать раскатистым выстрелом пушки и красивым проходом караула в красных мундирах и черных шапках из меха нерасторопного медведя гризли…