Трофей проклятого генерала. Страница 5

Справа послышалось шуршание шелка. Я резко повернула голову и подскочила на кровати, сжав в кулаках простынь. В кресле у камина сидела Руана. Она не плакала. Она была зла. В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхал пожар бессильной ярости. Она мяла край своего темно-синего платья и смотрела на огонь в камине.

— Руана… — выдохнула я чужим, надтреснутым голосом. — Чем… все закончилось?

Сестра медленно перевела на меня взгляд.

— Закончилось? — она горько усмехнулась. — Все только начинается, Илина. А в зале был скандал. Король орал на брата. Фаррис орал на священника. Все орали. А потом Магнар просто ушел, бросив тебя тут.

— Ушел? — В моем голосе промелькнула слабая надежда.

— Не думай, что навсегда. Магнар оставил здесь свою личную гвардию. «Черные драконы». Они стоят за дверью, караулят каждый выход.

Боги… «Черные драконы» были самыми свирепыми стражами в королевстве. Их оставляли стеречь самых опасных преступников, отправляли на поимку беглых, и сейчас… они стерегут меня. Или, скорее, следят, чтобы трофей не сбежал.

— Что мне делать? — я подалась вперед, чувствуя, как паника ледяными щупальцами сжимает горло. — Неужели мне правда придется ехать к нему? Неужели король позволил?

— А ты думала, что король заступится за тебя? Снимет эту клятву? С дочери преступника? — усмехнулась сестра жестко. — Нет, Илина, он не сделал ничего, кроме приказа отнести тебя в покои. Ты теперь не невеста. Ты – добыча его брата.

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, рвущиеся из груди.

— За что? За что он так со мной? Я же ничего не сделала. Когда отец и мать готовили переворот, мне было девять. Я играла в куклы, Руана! Я не виновата в его увечьях!

Сестра тяжело поднялась, придерживая живот, и подошла к кровати.

— Он прав в одном, — холодно заметила она, глядя на меня сверху вниз, — нашу фамилию ничем не исправить; ничем не смыть эту, как они говорят, «грязную кровь». У нас заблокировали магию, отняли титул, дом, деньги. Мы десять лет платили за грехи родителей. Десять лет терпели плевки в спину, насмешки, тычки. Мы думали, что эта свадьба – конец расплаты, а оказалась новой изощренной пыткой.

Она наклонилась ближе, и я увидела, как дрожат ее губы.

— Даже после этой ночи… даже если ты выживешь, в их глазах ты все еще будешь виновна. Никто не снимет с тебя клеймо дочери убийц. Магнар просто решил напомнить нам наше место – в грязи, под сапогом.

Я смотрела на сестру и видела в отражении ее глаз себя – бледную, испуганную, растерянную, загнанную в капкан лань, которой не выбраться. Да, я была добычей чудовища, который сожрет меня и не подавится. Я для него ничто, трофей, с которым можно поиграть, сломать и выбросить.

— А муж? — спросила я тихо. — Где Фаррис?

Руана скривилась, словно раскусила лимон.

— Уорлик? Этот слизняк уехал в свое поместье сразу же, как тебя вынесли из зала. Даже не спросил, жива ли ты. Умчался, спасая свою шкуру от гнева генерала. Ты ему больше не нужна, сестренка. Испорченный товар.

Слова хлестали больнее пощечин: никому не нужна, брошена, продана, отдана чудовищу на растерзание.

— Нет, — прошептала я. — Я не поеду. Я сбегу.

Я соскочила с высокой кровати, путаясь в юбках, и бросилась к окну. Рванула тяжелые бархатные шторы. За стеклом царил зимний день. Снег укрыл дворцовый парк белым покрывалом, но эта белизна была обманчива. Прямо под окнами, на расчищенной площадке, стояла карета. Огромная, черная. На ее дверцах тускло поблескивал герб. В карету впряжены четыре черных коня – архарские скакуны, чудовища во плоти с горящими алым глазами и пастью, полной острых зубов. Самые быстрые и злобные твари во всей империи. Их практически невозможно обуздать, а Магнар… смог. Чудовище усмирило чудовищ. Вокруг кареты застыли всадники в черных латах.

Меня прошиб холодный пот. Через окно не выбраться – высоко, да и внизу ждут.

— Не выйдет, — голос Руаны за спиной прозвучал глухо. — Все оцеплено. Стены проверяли маги. Потайных ходов здесь нет. Ты теперь собственность Магнара, Илина. До рассвета.

Я резко обернулась. Внутри вспыхнула горячая, непривычная ярость.

— Собственность?! Я шла к алтарю не по своей воле, по приказу короля! И теперь я должна покориться воле этого… калеки? Этого монстра?

— Должна, — кивнула Руана, — иначе клятва убьет тебя. Или ты останешься проклятой старой девой до конца дней, запертой в башне.

— Да я лучше сгнию в башне! Лучше умру старой девой, чем лягу под него! — закричала я, не в силах больше сдерживаться. — Я ненавижу его! Именно из-за него родители подняли восстание! Он был палачом! Он сжигал деревни, если там отказывались следовать указам драконов! Он презирал людей, считая нас скотом! И я не стану отдавать ему свою честь!

Руана смотрела на меня странным темным взглядом. Опасливо оглянулась на дверь и, тяжело ступая, подошла вплотную, схватила меня за руку выше локтя, больно, цепко.

— Тише, дура! — прошипела она.

Затем ее лицо изменилось. Гнев ушел, уступив место пугающей решимости.

— Ты права, — зашептала она быстро. — Он тот, кто отнял у нас все. Он причина наших бед. И если ты не хочешь быть жертвой, стань палачом.

— О чем ты? — я отшатнулась, но сестра держала крепко.

— Ты должна убить его, Илина.

У меня перехватило дыхание.

— Что?! Ты с ума сошла!

Руана быстрым движением запустила руку в складки своего широкого платья и вытащила что-то длинное, завернутое в темную ткань. Когда развернула сверток, на ее ладони я увидела кинжал, тонкий, хищный, из черного металла, по которому пробегали фиолетовые искры. Рукоять испещрена рунами.

— Это клинок отца, — прошептала Руана с фанатичным блеском в глазах. — Он спрятал его перед арестом. Я хранила его все эти годы. Он напитан темной магией, магией крови, той самой, что запрещена. Его не нашли, так как отец заговорил его особым способом, эту магию не почувствуют ни люди, ни драконы.

— Убери, — я дернулась, как от ядовитой змеи. — Нас казнят!

— Тебя и так приговорили к смерти, только медленной и унизительной, — зло зашипела сестра. — Думаешь, Магнар будет нежен? Думаешь, он просто возьмет свое и отпустит? Он будет ломать тебя, Илина, мстить за свой глаз, за свою ногу, за свою боль. Он убьет тебя этой ночью, только сделает это так, чтобы ты сама молила его о смерти.

Меня затрясло. Слова сестры рисовали в воображении жуткие картины.

— Этот клинок не оставит следов, — продолжала Руана, вкладывая холодную рукоять в мою онемевшую ладонь. — Темная магия растворит рану. Скажешь, что сердце не выдержало, что он умер от наслаждения или от старых ран. Никто не докажет.

— Я не смогу… Я не убийца…

— Сможешь! Ради нас! Ради памяти родителей! Ради себя!

Руана ловким движением вновь завернула кинжал в ткань, сунула его в потайной карман в складках моего пышного свадебного платья, о котором я даже не знала.

— Он там. Если Магнар коснется тебя, бей.

Я хотела вытащить оружие, отшвырнуть его, закричать, но в этот момент замок двери громко щелкнул. Руана отпрянула от меня. Дверь распахнулась, и в комнату вошел король.

Саргон был мрачен. Его лицо казалось застывшей маской, а темные глаза метали молнии. Он был один, без охраны, но его аура власти заполняла комнату так, что становилось трудно дышать.

— Вон, — бросил он Руане, даже не глядя на нее.

Сестра присела в осторожном реверансе, кинула на меня последний, многозначительный взгляд и поспешила выйти, держась за поясницу. Как только дверь за ней закрылась, Саргон сделал сложный жест рукой. Воздух вокруг нас едва заметно дрогнул.

— Полог тишины, — пояснил он, видя мой испуг. — Нас никто не услышит.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Я все еще чувствовала фантомный холод металла в руке. Было страшно, что Его Величество сейчас почувствует черную магию, найдет кинжал, и… до замка Магнара я уже не доеду – меня казнят здесь же, на месте. Но ничего этого не произошло. Неужели эту магию и правда не ощутить?