Без обязательств. Страница 4

Девушки за соседним столиком с интересом поглядывают в нашу сторону. Я, имея старшего брата, к такому вниманию давно привыкла, поэтому никак не реагирую.

— Официантов здесь не дождешься. Я возьму нам выпить. Твои пожелания? — Он снова нависает надо мной.

Я задираю голову.

— Что-нибудь безалкогольное и негазированное…

— Посиди здесь.

Широкая сильная ладонь невзначай ложится на мое обнаженное плечо и сжимает. Кажется, я стала привыкать и воспринимаю это как что-то обычное. Громова я знаю около восьми лет — успокаиваю себя. Умеренная тактильность нормальна.

Я смотрю, как он широким пружинящим шагом подходит к барной стойке, за которой работает девушка-бармен. Она излишне приветливо улыбается и занимается его обслуживанием.

Громов разительно отличается от всех присутствующих молодых людей.

Яркий неоновый свет делает его рубашку люминесцентной, а его образ — высокого молодого мужчины со спортивной фигурой — вполне притягательным.

Я вдруг вспоминаю: несмотря на то что сегодня мы оба выглядим как взрослые люди с кучей проблем, наше знакомство было по-детски комичным.

Итак, мне всего шестнадцать, а Громову чуть меньше восемнадцати. У Вани была очередная посиделка с друзьями, Костя пришел на нее со своим двоюродным братом Мироном и… в разгар вечера перепутал двери на втором этаже.

Не знаю уж, что он искал, но зашел в мою комнату, где я как раз препарировала лягушку в исследовательских целях.

Конечно, я ее не убивала. Я не живодерка.

Нашла уже мертвую на лужайке в саду. Видимо, наша кошка поймала ее в свои лапы, а задушив, потеряла всякий интерес. Перед тем как похоронить усопшую со всеми почестями, я решила все досконально рассмотреть.

Устроила у себя в комнате самую настоящую операционную, накрыв стены, стол и ковер одноразовыми пеленками, и надела медицинский костюм.

Правда, он был тоже одноразовым, а значит, прозрачным. Лето стояло жаркое, родители отдыхали у себя, друзей брата я не особо интересовала, как и они меня, поэтому и наряжаться не стала: осталась в купальнике, в котором загорала у бассейна до тех пор, пока не набрела на лужайку.

В таком странном виде, вымачивающую сердце, легкие и кишечник лягушки в солевом растворе, меня и застал Костя. До сих пор вспоминаю его ошалевший взгляд, медленно спускающийся от развороченного тельца лягушки к моим полуобнаженным ягодицам.

— Так и будешь стоять? — спросила я, размахивая пинцетом и скальпелем.

— Прости.

Громов, не сказав ни слова, вышел вон...

— Безалкогольный спритц с апельсиновым соком. — Костя аккуратно ставит передо мной запотевший ото льда бокал.

— Спасибо. — Замечаю в его руке стакан с янтарной жидкостью и делаю не очень уверенный глоток.

Музыка ненадолго стихает. Начинается какой-то перформанс на сцене. Я слежу с энтузиазмом, потому что впервые за долгое время чувствую себя беззаботной.

Мы сидим на твердом диване, обитом синим бархатом. Вокруг танцуют люди. Разные: кто-то двигается плавно, кто-то неловко, но этого абсолютно не стесняется.

А вообще, обилие полуголых тел наводит на мысль…

— Здесь столько людей, — говорю я ему.

— Это плохо?

— Я бы те исследования, которые поручил мне отец Натана, вмиг сделала…

Замечаю, что широкие брови скользят ввысь.

Я хмурюсь.

— Если что, то я не вру! Мне действительно нравится то, чем я занимаюсь, — уверяю.

— В этом никто не сомневается, врач Соня, — произносит Костя расслабленно.

В его дыхании ощущаются легкие пары алкоголя. Они ненавязчивые, но слишком волнуют мои воспоминания. Я сникаю, но вида не подаю.

С наигранным интересом смотрю по сторонам.

— Как тебе здесь? — спрашивает он.

— Мне нравится, — отвечаю вежливо.

Собираюсь отвернуться, но в меня летит тяжелый, как кусок бетона, хрипловатый голос:

— Со-ня…

Черт.

Как же тяжело, оказывается, не врать. Уже на автомате получается. Я даже не задумываюсь, приятна ли мне атмосфера этого ночного клуба.

Мне просто не хочется обидеть Громова, который вывалил кучу денег за наш стол…

— Музыка здесь играет тихо, танцевать не хочется…

— И шторы короткие…

— Да блин, — я заливисто смеюсь, — ладно. Здесь скучно, как на парах по латинскому…

— Хочу еще немного правды…

— Мне не нравится этот коктейль, который ты взял! Он слишком сладкий.

— Мне мало, док…

— И не нравится, что… что ты пьешь алкоголь…

— Без проблем.

Костя безжалостно выливает содержимое своего стакана в ведерко со льдом.

— И меня просто бесит, что из нас двоих должна не врать только я…

Медленный, чуть ленивый взгляд пристально изучает мое лицо.

Глаза, губы, снова глаза.

— Вот как? И в чем же, по-твоему, вру я? — интересуется он.

— Тебе со мной скучно…

Громов ненадолго задумывается.

— Это не совсем так.

— Зачем ты предложил увести меня из университета, Костя? — спрашиваю напрямую.

Он отпивает мой коктейль, не воспользовавшись трубочкой, через которую пила я.

Морщится.

— Потому что почувствовал себя ответственным.

— За меня? — Смотрю ему в глаза.

— За тебя, Соня.

— Ты всегда берешь ответственность за людей, которых почти не знаешь?

— Я всегда беру ответственность, — парирует, откидываясь на спинку дивана. Тем самым вынуждая меня сесть к нему лицом. — И я тебя достаточно знаю…

— Достаточно для чего?

— Достаточно для всего, — отвечает так, что мои щеки отчего-то вспыхивают.

Боже.

Зачем я участвую в этой схватке? Совершенно ясно, что я проиграю.

— Пожалел, что предложил забрать меня?

— Еще в кинотеатре.

Чертов правдоруб.

Такая честность совсем немного, но ранит.

Нам нужно было выждать время, пока не откроется хоть что-нибудь похожее на ночной клуб, поэтому пришлось идти в кино. Выбор стоял между триллером и романтической комедией и для меня был слишком очевиден.

Мы пошли на второе.

— Куда бы ты хотел сходить? — решаю восстановить справедливость.

Костя отворачивается от меня с ироничной усмешкой на лице.

Я в порыве кладу ладонь на твердое бедро, обтянутое брючной тканью, и тут же убираю. Обжигаюсь этим прикосновением. Чувствую себя немного не в своей тарелке.

— Эй, я серьезно, — неловко оправдываюсь. — Куда бы ты пошел в Питере? Если б был совершенно один. И об этом никто и никогда не узнал?

–– Блядь… — Он возвращает ко мне глаза, опасно поблескивающие в свете огней.

Я вдруг прогоняю эти же самые вопросы через себя и ощущаю, как дрожь проносится вдоль позвоночника. С Натаном мы развелись совсем недавно, но до этого он меня хорошенько помучил своими отказами. Встречаться с кем-то из студентов или сотрудников клиники Ластеров было глупо, он бы обо всем узнал.

Я бы сделала только хуже.

Да и первое время не хотелось… Я оплакивала свой «молочный» брак.

— Ты бы встретился с девушкой? — меня вдруг страшно волнует моя догадка.

— Да, Соня.

— Какой-то знакомой?

— Нет. Никаких знакомых. Я бы познакомился с кем-нибудь, возможно, даже здесь… — Посматривает на барменшу и переводит прямой взгляд на меня. — И занялся с ней сексом, а утром бы уехал и никогда не вспоминал.

Я ерзаю на месте и облизываю пересохшие губы. Тянусь к бокалу и пью коктейль, тоже не используя трубочку. Горло сушит, потому что представляю их в постели вдвоем. Обнаженных и возбужденных.

— И почему вдруг со мной нельзя это обсуждать? — Выпрямляю плечи и забрасываю ногу на ногу. — Я знаю, что такое секс, и абсолютно не смущаюсь этой темы.

— Да ладно?

Костя, опустив голову набок, снова поправляет разрез на подоле платья.

На этот раз задевает кожу кончиками пальцев…

— Я, вообще-то, врач… –– говорю не очень внятно.

— Я знал, что и у этого должны быть плюсы…

Глава 5. Софья