Измена. Свадьба волка. Страница 8

Но мне всё нравилось. Кай был идеальным малышом, почти не плакал и не доставлял хлопот. Помогал мне в домашних делах, едва научившись ползать, с ним всегда было весело.

Тогда я и начала думать о том, что скоро родители найдут мне жениха, сыграем свадьбу, и у меня появится уже свой ребёночек.

Как случилось, что такую тёплую и светлую мечту будто в болото макнули?

Сердце ноет. Мне хочется детей, но теперь я словно вынуждена отказаться от этого.

Что-то не верится мне, что Мила оставит идею вычеркнуть меня из этой семьи.

— То, что я сказал твоему брату, — неожиданно начал Ровер, — касается и тебя. Дом Альварин будет защищать тебя и твои интересы. Пожалуй, даже больше, чем Кая. Он вырастет воином и усилит нашу семью. Ты волчица, у тебя другая роль.

— Рожать и не отсвечивать? — не сдержавшись, фыркаю я.

— Защищать семью изнутри, — поправляет лорд. — Не слушай Милу, она не волчица, не всё понимает.

— Значит, мне можно не волноваться за то, что меня вышвырнут за ворота сразу после родов? Какая щедрость.

Лорд не отвечает, и мне становится обидно.

— Ты почувствовал её запах? — не знаю зачем спрашиваю я.

— Мила ничем не пахнет.

Я злюсь. Что за упрямец?! Нужно спросить, чует ли Кай и, может, Райда. Она кажется серьёзной женщиной и будто бы на моей стороне. В последнем я не уверена, но ясно, что я нравлюсь ей больше, чем Мила.

— Тебе тоже следует многому научиться, — лорд снова привлекает моё внимание. — Как и Каю. Но твоим воспитанием я займусь сам.

— Воспитанием? — тут же огрызаюсь я, чувствуя поддержку волчицы.

— Именно. Ты теперь леди, а значит, будешь появляться на светских приёмах в качестве моей супруги. Сомневаюсь, что твоя жизнь до обретения второй души требовала наличие навыков светских разговоров, танцев, этикета. Мне не нужны насмешки за спиной и конфузы.

О... не нужны, значит?

— Думаю, Мила больше подходит для этой роли, — я останавливаюсь, и моя рука выскальзывает из захвата его локтя. — Я не стану играть в эти игры. Изображать из себя идеальную супругу и стараться. Притворяться, что у нас всё в порядке. Потому что у нас всё НЕ в порядке!

Лорд оборачивается и опускает подбородок. Не знаю, что он сделает, но мне уже всё равно. Он уединяется со своей любовницей, едва выйдя из храма, позволяет её грязному языку произносить столь возмутительные вещи, когда я стою рядом и всё слышу, а мне при этом ещё и леди изображать?

Знаешь что, лорд? Иди-ка ты лесом! Попробуй заставь!

— Вот как? — Ровер поднимает бровь и смотрит на меня насмешливо.

Один плавный шаг на меня, и я чувствую, как воздух становится плотным, будто желе.

По телу проносится дрожь. Я понимаю, что это он делает, его сила на меня давит. Страшно. Хочется спрятаться, сесть на колени, прижать уши, опускаю взгляд, а затем и голову.

Покорность. Я не спорю. Не провоцирую. Протест во мне захлёбывается невесть откуда взявшимся страхом. Зубы начинают стучать.

— Милая Эйлис, — лорд касается моей щеки ладонью. Нежно и настолько ласково, что глаза слезятся и хочется всхлипнуть. — Ты забываешься, но это ничего, — его голос обволакивает уши, проникает в голову и будит в волчице… а может, и во мне самой странный жар и незнакомую жажду, которую, кажется, утолит только Ровер. — Ты волчица всего день, пока плохо чувствуешь себя, не сдерживаешься, споришь. Я прощу тебе эту дерзость, но впредь следи за языком, если не хочешь, чтобы я тебя наказал.

В горле пересохло. Я боюсь посмотреть ему в глаза. Не уверена, что выдержу вызов, который брошу себе. Я вижу его грудные мышцы в раскрытом вороте рубашки и понимаю, что мне жарко. Поднимаю взгляд и сосредотачиваюсь на его губах. Ровер усмехается, склоняется ниже, так что наши носы почти соприкасаются.

— Не играй со мной, девочка. Тебе некуда идти. Я обратил тебя, а значит, я найду тебя в любом уголке мира. Твой запах я вычислю и через много дней, а луна приведёт меня к тебе по нитям света, даже если ты найдёшь способ его скрыть. Ты моя, Эйлис, мы истинные друг друга.

С ресниц всё же срывается слезинка. Ровер стирает её со щеки большим пальцем.

— Ты был с другой, — шепчу я.

— Был.

— Тогда зачем я?

— Я устал повторять одно и то же, Эйлис, — его губы совсем близко. — Не бойся. На свою истинную я всегда найду силы и время.

Переносицу давит, будто кто-то сжимает её пальцами, в груди бьётся протест, но ни я, ни моя волчица не можем противиться. Тело будто оцепенело.

— Нет… — едва двигаются губы.

Сопротивляться! Не знаю как, но я должна вырваться из наваждения! Ну же!

Где моя волчица?! Это какой-то морок. Ведьма меня заколдовала?

— Я могу заставить тебя делать всё, что я захочу, девочка, — урчит Ровер, притягивая меня за талию. — Я — твой альфа, и сопротивляться ты не сможешь. Думала, можешь ставить мне условия? Это не так.

А что если это не ведьма, а… Ровер насылает дурман? Так может быть?

— Я… не…

— Хочешь, — перебивает он. — Ты сделаешь всё, что я скажу. Не сопротивляйся. Тебе некуда идти. Дома не примут, твой отец слишком труслив. Других родных у тебя нет, я выяснял.

Чувствую поцелуй. Лёгкий, дразнящий. Я обещала себе не сближаться с Ровером, но не выходит. Я будто заколдована!

Волчица не помогает. Она млеет от ласки и радуется, что сейчас наш истинный со мной. Что мы не чувствуем вереска, а только смолу и мяту. Запах Ровера, вкус его губ. Пусть на миг, но ей хочется обмануться. Забыть о Миле, подчиниться своему альфе, мужу.

Чувствую, как он размыкает мои губы языком, касается зубов, но поцелуй прерывается. Ровер резко оборачивается, будто что-то услышал, а я выдыхаю, пытаясь справиться с головокружением.

Кожу покалывает, по всему телу слабость, но с каждым мигом я чувствую, как становится легче. Что… со мной было? Не упасть бы…

— Какого… — крепкое ругательство Ровер произносит беззвучно. У меня звенит в ушах, так что я, при всём желании, не поняла бы, что происходит в замке, на который сейчас смотрит Ровер. — Идём-ка.

Будто догадавшись, в каком я состоянии, он поднимает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу, и резвым шагом устремляется по тропинке.

Глава 9. Папа защитит?

Эйлис

Мы подходим к галерее, и я понимаю, что за шум слышал Ровер в саду. Кричащего я узнала сразу — это папа. И хоть я ненавидела, когда он кричал, часто на нас с Каем, сейчас рада слышать его голос.

Ровер делает вид, что ничего не происходит, и входит в замок. Мы сворачиваем из коридора в гостиную с огромными окнами от потолка до пола. Белые стены ненавязчиво украшены золотыми элементами. Из мебели лишь небольшие уютные диванчики, журнальный столик со свечами и камин, который ещё не зажигали.

Ровер как ни в чём не бывало опускает меня на один из диванов и выпрямляется как раз в тот момент, когда входит дворецкий, высокий мужчина, и с поклоном сообщает:

— Лорд Альварин, к вам господин Лойд.

Ровер хмурится.

— Это ещë кто?

— Ваш тесть, — невозмутимо напоминает дворецкий. — Отец леди Эйлис и юного господина Кая.

Я с опаской смотрю на Ровера. Остаётся только молиться, чтобы отец был трезвым, потому что если нет…

— Тогда пусть заходит, — кивает Ровер и смотрит на меня. — Цель его визита знаешь? Или соскучился?

— Полагаю, он жаждет познакомиться с содержимым вашего кошелька, — хмыкает мужчина и кивает мне. — Рассчитывает, что вы будете сговорчивее, распробовав вверенное вам сокровище.

Мне неприятен его взгляд и слова. Я будто товар на прилавке. Распробует, как же!

Волчица тоже показывает зубы, но, в отличие от меня, спокойнее. По её чувствам я понимаю, что волноваться не о чем. Свой статус в этом доме ещё нужно заслужить, так что обижаться незачем.

В гостиную входит отчим. На удивление трезвый и в своём лучшем костюме. В том же, что и вчера.

— Лорд Альварин, — он кланяется и тут же ухмыляется. — Или я могу называть тебя «сынок»?