Преданная. Любовь и долг (СИ). Страница 14

— Вон пошел! Пошел вон!

Я кричу дурниной ему в спину и даже не слышу, как захлопывается за ним входная дверь. Мы уже далеко за чертой, нас ничем не спасти.

Глава 13

Глава 13

— Аиша, жаным, как ты загорела! Какая ты уже шоколадка!

— Да мы, — улыбается дочь, — но ажека меня ругает, потому что я забываю про крем.

— Не забывай, пожалуйста. Ажека права.

Счастливое лицо моей девочки - лучшее лекарство от хандры. Отправить ее на отдых с мамой было лучшим решением. Не представляю, что было бы, если бы она осталась дома и увидела, как мы с ее отцом чуть не убили друг друга. Я еще не придумала, как смягчить удар, когда она узнает о разводе. Можно сказать, решаю проблемы по мере их поступления.

На днях должны быть готовы все анализы, которые у меня взяли в больнице. Пока не звонят, и я принимаю это как за хороший знак, потому что плохие новости разлетаются куда быстрее. Молюсь, чтобы все было чисто, но береженого Бог бережет.

— Как море? — спрашиваю. — Тепло?

— Классное! Я познакомилась здесь с девочкой из Астаны, мы вместе гуляем.

— Это очень хорошо. Я тебе даже завидую, жаным. Хочу к вам.

— Мы с тобой еще съездим, да?

— Конечно, — обещаю. — Обязательно.

Я не знаю, как скоро это случится. Сейчас я не могу даже думать о поездках и что-то загадывать. Завтра у меня встреча с адвокатом, которого нашла мама. Очень сильным, судя по ее словам.

В кадре появляется мама, садится рядом с Аишей, поправляет ей волосы — машинально, по привычке.

— Как дела? — спрашивает меня и смотрит пристально. От нее ничего не скроется, но вот уже несколько дней я замазываю небольшой синяк, который оставил мне Анвар. Благо, волосы прикрывают часть, но хорошая тоналка творит чудеса.

— Всё в порядке, — успокаиваю ее, улыбнувшись.

Хороша та ложь, что звучит легко. «Всё в порядке» - три слова, которые ничего не значат, но спасают от лишних вопросов. Мама не верит, я это вижу, но в присутствии Аиши не спрашивает.

— Ты хорошо ешь?

— Да, мам. Куляш кормит меня, как на убой.

Это правда. Куляш действительно много для меня готовит и не спрашивает, почему хозяина уже почти неделю нет дома.

— Ладно, — мама кивает. — Мы еще погуляем. Аиша, скажи маме «пока».

— Пока, мамуль! Я люблю тебя!

— Я тебя больше, — говорю я.

Дочка смеется, машет рукой, убегает куда-то. Мама смотрит еще пару секунд на меня, на мое лицо, на то, что я пытаюсь скрыть. Потом тоже кивает и отключается.

Экран гаснет.

Я сжимаю телефон в руке. Несколько дней от Анвара ни звонка, ни сообщения. Мы оба поймали тишину. Я ничего о нем не знаю: в городе ли он или уехал, с кем живет и что делает. Он не извинился передо мной, но вчера Аиша упомянула, что он ей звонит. Хотя бы это. Я знаю, что Анвар любит дочь, но сейчас она, похоже, меньше всего его интересует. Пресса с этим «Списком Айки» сходит с ума. Всплывают новые имена, блогеры снимают рилсы, где ищут себя в нем и с радостью не находят. Из этого сделали шоу, а мне не смешно, потому что этот список теперь часть моей жизни.

Отложив телефон, медленно выдыхаю и встаю как раз тогда, когда заходит Малика - одна из моих сотрудниц.

— Жанель Алихановна, подъехала Биби Нур.

По взгляду вижу, как она взволнованна. Биби Нур — известная актриса, которая выходит замуж за не менее известного режиссера. У нее больше миллиона подписчиков в инстаграме (запрещена на территории РФ), и она выбрала именно меня для создания свадебного платья. Помимо того, что я продаю наряды из Испании, Италии и Франции, я еще занимаюсь дизайном платьев для кыз узату в национальном стиле - зря, что ли, училась в Милане?

Биби Нур вышла на меня за пару недель до скандала со «Списком Айки», а потом улетела на съемки. И вот она здесь, в моем кабинете, — счастливая и взволнованная - смотрит эскизы. Глаза горят, когда я объясняю ей, что приталенная жилетка будет нежно-пудрового цвета, а национальные орнаменты расшиты жемчугом и кристаллами. По такому же принципу мы создадим саукеле - традиционный, высокий конический свадебный головной убор казахской невесты, символизирующий начало новой жизни, прощание с девичеством и благополучие. Он богато украшается драгоценностями, золотом, серебром и ценными мехами, представляя собой вершину свадебного наряда.

— Боже… — шепчет. — Это прекрасно.

Она проводит пальцами по экрану планшета, приближая картинку.

— Я хочу именно это платье. Жанель, это то, что я искала. Спасибо вам.

— Конечно, — киваю, улыбаясь. — Всё сделаем.

Смотрю на нее — уверенную, радостную, полную надежд. Я ведь тоже когда-то была такой, только чуть моложе. И тоже думала, что любовь — это навсегда. Оказалось, столько лет жила во лжи.

Я отгоняю дурные мысли и продолжаю рассказывать. Потом мы выходим в общий зал, где она снимает сторис, рассказывая, что приехала снять мерки для свадебного платья. Она наводит камеру на меня, и я улыбаюсь сдержанно, а Биби говорит:

— Дорогие мои! Посмотрите на эту прекрасную женщину. Жанель — хозяйка салона, сошьет мне невероятно красивое платье на узату. Я только что посмотрела эскизы, и они потрясающие.

— Спасибо.

Лишняя реклама не помешает, а охват у Биби такой, что нам и не снилось. Она уезжает через полчаса, а я возвращаюсь к себе, чтобы просмотреть отчеты. Вскоре на телефон звонит Малика, я беру трубку, не отрываясь от документов.

— Жанель Алихановна, вас спрашивают.

— Да? Кто?

— Мужчина, — выдерживает небольшую паузу. — Тамерлан.

Тамерлан-ага? А он здесь какими судьбами? Его приезд настораживает меня, но любопытство берет верх, и я прошу Малику проводить его в мой кабинет. Проходит всего пара минут, и он появляется на пороге в черном пальто, плечи которого чуть припорошены снегом. Этот мужчина принес с собой холод с улицы, его ледяной взгляд скользит по мне и останавливается на лице. Тамерлан хмурит брови, и мне вдруг кажется, что он видит то, чего не видят другие: замазанный тональным кремом синяк.

— Здравствуйте, Жанель, — подчеркнуто вежливо начинает он. За 13 лет мы с ним разговаривали очень мало, и он всегда обращался ко мне на «вы».

— Здравствуйте, — отзываюсь без энтузиазма. — Зачем вы пришли?

Глава 14

Глава 14

— Зачем вы пришли?

Он колеблется пару секунд и идет дальше, ближе. Поднимаюсь с кресла, но нас по-прежнему разделяет стол.

До меня с запозданием доходит, что цель визита Тамерлана - миротворческая.

У нас так принято: если молодые зашли в тупик со своей горячностью, спорами и характерами, в дело вступают старшие — те, кто считает, что видел больше и понимает глубже.

Не сомневаюсь, что дядя человек умный и расчетливый, но не ему читать мне сейчас лекции по сохранению семьи.

— Я пришел узнать, как вы? — заходит издалека.

По большому счету этому человеку всегда было все равно, он это и транслировал. Так с чего вдруг такая забота?

— В порядке, — отвечаю коротко и спокойно. Даже слишком спокойно, потому что слышу фальш в своих же словах.

Тамерлан чуть склоняет голову, не отрывая взгляда. Он не спорит со мной, не переспрашивает, а просто смотрит пристально в глаза.

За окном бесшумно падает снег, укрывая город белой, холодной тишиной. И в этой тишине моё сердце тоже будто бьётся беззвучно, но я чувствую, как от негодования по телу расходится дрожь, едва заметная, но непреодолимая.

— Рад это слышать, — произносит он и снова подходит ближе.

Инстинктивно напрягшись, кладу ладони на край стола. Чувствую себя безоружной и незащищенной, поэтому и воспринимаю стол как некую границу, баррикаду, способную остановить противника.

Тамерлан останавливается напротив, опирается ладонью на спинку кресла, но не садится.

— Вы выглядите уставшей, — спокойно добавляет он.

— Работа, — бросаю отстраненно.

Мужчина медленно кивает, фиксируя что-то в своей голове. А я вдруг вспоминаю, что именно он не дал мне упасть в кабинете свекра и вызвал скорую. Пока мой муж растерянно и озлобленно стоял в стороне, его дядя занимался мной. Вот только гордость и обида на всех них не позволяют поблагодарить его.