Джентльмен Джим (ЛП). Страница 24

Ей пришлось на мгновение отвести взгляд, иначе она рисковала потерять самообладание. Боже милосердный. Что за фарс. Настоящая комедия. Ей хотелось трясти его, пока он не скажет правду.

Но она не могла заставить его сделать что-либо.

Она не смела пытаться — не сейчас, когда в ней теплилась хоть тень сомнения в том, кто он. А сомнений стало даже больше, чем до его рассказа. Да и как могло быть иначе, когда он так выглядел, так говорил? Когда за ним стояли богатство, титул и поддержка графа Аллендейла?

— Тебе не скучно жить с дедом? — спросила она. — Мужчине твоего возраста?

— На Гросвенор-сквер? — Он пожал плечами. — Иногда. Но я не обязан там оставаться.

— У тебя есть другое жильё?

Он на мгновение замешкался, будто подбирая слова. И затем:

— У меня есть несколько комнат в «Гриллоне». Место, куда можно уйти, когда хочется побыть в одиночестве.

Его губы растянулись в извиняющейся улыбке.

— Обычно я об этом не распространяюсь.

Комнаты в «Гриллоне».

Лицо Мэгги вспыхнуло. Она не была неопытной девочкой. Она прекрасно понимала, для чего джентльмен может снять апартаменты в отеле. Да, для уединения. Но чаще — для уединения с кем-то.

— Зачем ты вернулся? Ты собираешься здесь обосноваться?

— Я уже говорил тебе, — ответил он. — Я намерен за тобой ухаживать.

Она раздражённо выдохнула.

— С какой стати? — Она решила быть столь же прямолинейной, сколь он был уклончив. — Я не могу выйти за тебя замуж.

Сент-Клер замер. Его взгляд стал пронзительным.

— И да, — быстро добавила она, избегая смущения, — я знаю, что ты не делал предложения и даже не намекал о браке. Но ведь естественная цель любого ухаживания — это…

— Почему нет?

— Потому что не могу. Даже если бы захотела. Разве ты не понимаешь? Ты опоздал.

Она поднялась со скамьи, и сердце её сжалось от невыносимой боли.

— Кем бы ты ни был… ты опоздал на полтора года.

Сент-Клер мягко взял её за запястье и подтянул к себе. Она неохотно позволила усадить себя обратно на скамью — теперь ещё ближе, чем прежде.

— Объясни мне, — попросил он. — Я хочу понять.

Она не могла смотреть на него. Не смела. Реальность её положения была слишком тяжёлой, слишком болезненной. Думать о браке с Фредом было и так невыносимо, но потерять Николаса навсегда? Он только что вернулся в её жизнь. Как она могла отпустить его снова? Несправедливость ситуации была достаточной, чтобы довести кого угодно до слёз. А она плакать не хотела.

— Что тут ещё объяснять? — спросила она. — Мне казалось, всё и так очевидно.

Его пальцы соскользнули с её запястья и обхватили обнажённую руку. Его собственная рука тоже была без перчатки — шляпу, трость и перчатки он оставил у дворецкого. В этом не было ничего предосудительного: они в частном саду, а не на публичной прогулке. Но это казалось неуместным. Более чем. Его кожа касалась её кожи так интимно. Это ощущалось опасным. Запретным. Чувственным сверх всякой меры.

Его руки не были мягкими руками избалованного аристократа. Ладони — большие, сильные, с мозолями в тех местах, где сжимались поводья и хлыст. Руки спортсмена. Коринфянина.

Это были руки Николаса, она была в этом уверена.

— Это как-то связано с мистером Бертон-Смитом? — тихо спросил он. — Ты говорила, он твой опекун.

Она ответила на тёплое пожатие его пальцев. Не могла удержаться.

— Он распоряжается всеми моими финансами и имуществом.

— До каких пор?

Наконец она повернулась и встретилась с ним взглядом. Сердце сжалось.

— Я должна выйти замуж в течение шести месяцев. Если не выйду — всё перейдёт к Фреду.

Сент-Клер выпрямился.

— Что ж, тогда… Это же не проблема…

— Ты не понимаешь. Брак должен быть с его одобрения. Жених — по его выбору.

— Иными словами…

— Иными словами — он сам. Никого другого он не одобрит.

На скуле Сент-Клера дрогнула мышца.

— А если ты выйдешь замуж без его согласия?

— Я потеряю своё состояние, а с ним и Бисли-парк.

Если бы Сент-Клер и вправду был Николасом Ситоном, он бы понял всю значимость этих слов. Николас знал, что значит для неё Бисли-парк. Он был такой же частью её, как и он сам. Любовь к этой земле была вписана в самую её душу.

Но Сент-Клер, казалось, не оценил всей серьёзности власти Фреда.

— Мне не нужно твоё состояние, — сказал он. — У меня есть своё.

Мэгги напряглась.

— Ты предлагаешь мне просто отдать ему Бисли-парк?

— Почему бы и нет? Если выбирать между поместьем и твоим счастьем…

— Поместье и есть моё счастье.

Он почти незаметно сжал её руку.

— Ты бы вышла за Бертон-Смита, лишь бы сохранить его?

— Не хочу за него замуж. Но Бисли-парк должен быть на первом месте.

— Ты боишься, что он с ним сделает, если он достанется ему, так? Что запустит, разорит?

— Дело не в этом, — призналась она.

Напротив, судя по недавнему письму от мистера Энтуисла, решения Фреда относительно Бисли-парка до сих пор были разумными. И даже щедрыми. Он даже одобрил план по замене старых крыш в коттеджах арендаторов — дорогостоящий проект, за который Мэгги сама долго ратовала.

— Просто… он поставил меня в безвыходное положение.

— Безвыходных положений не бывает, — сказал Сент-Клер.

— Некоторые — бывают. Поверьте, сэр. Если бы всё было так просто, я бы уже нашла выход. Я намерена проконсультироваться с адвокатом, хотя и не питаю особых надежд. Отец предельно ясно изложил свои условия.

— Чем я могу помочь? У моего деда есть адвокаты. И частные сыщики тоже. Если дело в юридических тонкостях…

— Мне не нужна ваша помощь, благодарю. Я сама со всем разберусь. И с Фредом тоже. Мне не требуется…

— Не упрямься просто из упрямства. Умоляю, позволь мне быть тебе полезным. Иначе я сойду с ума.

Она бросила на него ироничный взгляд.

— Ты очень… проницателен для человека, утверждающего, что знает меня всего две недели.

На его лице не осталось и тени веселья.

— Я знаю, чего хочу, мисс Ханиуэлл.

— А я знаю, чего хочу я. И я справлюсь сама. Тут дело не только в законах. Фред — это… Фред. — Она высвободила свою руку из его пальцев. — Если бы ты был Николасом Ситоном, ты бы понял это лучше кого бы то ни было.

Джейн выбрала этот момент, чтобы снова появиться в конце садовой дорожки, лорд Мэттингли шёл следом.

Поднимаясь со скамьи, Мэгги изобразила лёгкую улыбку.

— Вот и вы. А я уже начала гадать, куда же вы запропастились.

На следующий день Сент-Клер вернулся в полдень из салона Джексона в том же сумрачном расположении духа. Физические нагрузки обычно помогали ему успокоиться, но не сегодня. Ни один спарринг не принёс облегчения, даже в те моменты, когда он воображал перед собой Фредерика Бертона-Смита.

Войдя в мраморный холл дома на Гросвенор-сквер, он снял шляпу и перчатки и протянул их Джессапу.

— Лорд Аллендейл просит вас пройти в библиотеку, милорд, — произнёс пожилой дворецкий.

Сент-Клер провёл рукой по взъерошенным волосам.

— Сейчас?

— Немедленно после возвращения. Он был весьма категоричен.

Сент-Клер направился в библиотеку. Если дед требовал его с такой срочностью, ничего хорошего это не сулило. Лучше покончить с этим быстрее.

Он вошёл без стука и застал графа за резным письменным столом из красного дерева. Тот склонился над чем-то, похожим на газету.

— Вы хотели меня видеть? — Сент-Клер пересек комнату, заглушая шаги толстым ковром, и остановился перед столом.

Библиотека на Гросвенор-сквер была сугубо мужским пространством, пропахшим трубочным дымом и кожей. Вдоль стен тянулись деревянные полки, гнувшиеся под тяжестью старинных и новых фолиантов. Тома о путешествиях, археологии и естественной истории теснились на всех доступных поверхностях, соседствуя с инкрустированными столами, заваленными картами мира, и великолепным глобусом в резной раме.