Яга на выданье (СИ). Страница 2

Сверху поляна выглядела так, будто на ней только что произошла битва между стадом пьяных троллей и ураганом. Это был лагерь, но разрозненный и загаженный до такой степени, что любой уважающий себя разбойник сгорел бы со стыда.

Богатырские кольчуги валялись вперемешку с обглоданными куриными костями, пустые бочонки из-под медовухи служили подставками для чьих-то грязных, дырявых портянок, а щиты использовались как подносы для нарезанного сала.

Посреди всего этого великолепия возвышались трое.

“Добрые молодцы”, судя по габаритам – в каждом не меньше двух метров роста, плечи в дверь не пролезут, бороды лопатой, да и лица интеллектом не обезображены. И эти три горы мышц в данный момент занимались делом исключительной государственной важности.

Они издевались над котенком.

Малюсенький, размером с мою ладонь, абсолютно черный котенок сидел на пеньке, вздыбив тощую шерстку, и отчаянно шипел.

– А ну, пой, кому говорят! – рявкнул один из богатырей, тыкая в малыша здоровенной суковатой палкой. – Ты кот Баюн или где? Давай песню заводи! Или сказку сказывай, как там… пойдешь направо – песнь заводишь, налево – сказку…

– Мя-я-я-у! – жалобно, но с вызовом пискнул комочек тьмы, пытаясь увернуться от палки.

– Ишь, не хочет! – загоготал второй, почёсывая волосатое пузо. – А ну, друже, подпали ему хвост лучиной, живо таланты прорежутся! У меня от медовухи душа искусства просит!

Мой педагогический, ведьминский и просто человеческий гнев слились в один термоядерный взрыв.

Я?! Отличница?! В Тьмутаракань?! А эти остолопы тут котиков мучают?! Ну всё. Кто не спрятался, Яга не виновата.

Я спикировала вниз с грацией разъяренной гарпии и приземлилась прямо в центр их свалки, подняв тучу пыли.

– Вечер в хату, господа разбойники! – рявкнула я так, что вороны с соседних деревьев посыпались в обморок. – Искусства захотелось?! Сейчас я вам устрою культурную программу!

Богатыри опешили. Тот, что с палкой, уставился на меня, хлопая глазами размером с блюдца.

– Ты кто такая, чучело? – выдал он, видимо, исчерпав весь свой словарный запас. – А ну брысь, пока я из твоей метлы зубочисток не настругал!

– Чучело?! – ласково, с садистской улыбочкой переспросила я. Мой взгляд упал на тяжеленный чугунный котелок, в котором плескались остатки какой-то бурды. Движение пальца – и котелок, взмыв в воздух, с гулким, колокольнымДЗЫНЬ опустился прямо на голову наглецу, разлив по его плечам “ароматное” варево.

Богатырь крякнул, его глаза сошлись к переносице, он попытался сказать что-то вроде «Ой, мамочки», но вместо этого сложил ручки на груди и рухнул в траву, пуская пузыри и нежно улыбаясь в пустоту.

– Ах ты, ведьма проклятая! – взревел второй, хватаясь за меч.

– Ведьма, – скромно кивнула я, щёлкая пальцами. – И раз уж у вас душа просит искусства… Танцуют все!

Зелёная искра сорвалась с моих пальцев и ударила богатыря аккурат по ногам. Его глаза выкатились из орбит, когда его собственные сапоги, не спрашивая разрешения у хозяина, пустились в безумный, скоростной перепляс.

– Э-э-э! Стой! Мать честная, остановите меня! – вопил он, выделывая такие коленца и присядки, которым позавидовал бы лучший танцор из Королевской Магической академии. Он подпрыгивал, хлопал себя по пяткам, кружился волчком и взбивал ногами пыль, не в силах остановиться.

Третий богатырь, самый здоровый, отбросил лучину, побледнел и открыл рот, чтобы заорать то ли боевой клич, то ли мольбу о пощаде.

– Молчи, убогий, когда с дамой разговариваешь! – рявкнула я и бросила в него заклинание Немоты Болотной.

Богатырь набрал в грудь воздуха:

– Да я тебя, с… –КВА-А-А!

Из его рта выскочила огромная, жирная, бородавчатая лягушка и шлёпнулась прямо ему на сапог.

Мужик позеленел от ужаса.

– Уб…КВА-А! КВА-А! – ещё две земноводные подружки с радостным кваканьем покинули его ротовую полость. Богатырь зажал рот руками, но лягушки продолжали лезть, надувая ему щёки, так что он стал похож на гигантского хомяка переростка.

Я удовлетворенно отряхнула руки. На поляне царила идиллия: один в отключке с котелком на башке, второй приплясывает до дыма из-под исподнего, третий блюёт жабами. Красота!

Я подошла к пеньку и аккуратно взяла на руки дрожащего чёрного котенка.

– Ну что, усатый-полосатый, пойдёшь со мной? – ласково спросила я, расстёгивая ворот мантии и запихивая этот пушистый комочек себе за пазуху, поближе к сердцу.

Котёнок мгновенно согрелся, высунул наружу только острую мордочку с желтыми глазищами и вдруг совершенно человеческим, писклявым, но донельзя ехидным голосом выдал:

– А я им говорил, что у меня крыша серьёзная!

Я аж поперхнулась, а котёнок, почувствовав себя в полной безопасности, высунул лапку и погрозил когтем танцующему богатырю:

– Эй, косолапый! Носочек тяни, носочек! Никакой грации! А ты, жабоплюй, не глотай, не глотай, жуй тщательнее!

– Говорящий? – восхитилась я, запрыгивая на метлу. – Настоящий Баюн?

– Ну, пока только Баюнчик. Стажёр, можно сказать, – скромно потупил глазки котёнок, удобно устраиваясь у меня в декольте. – Но с тобой, хозяйка, мы далеко пойдем! Погнали отсюда, пока этот плясун нам землю до магмы не протер!

Я расхохоталась. Обида на Академию куда-то испарилась. В конце концов, у меня теперь есть шикарный, саркастичный фамильяр, а Тьмутаракань… Ну что Тьмутаракань? Разберусь!

– Держись крепче, мелочь пузатая! – скомандовала я, и моя метла свечой взмыла в темнеющее небо.

– Я не мелочь, я Баюн Василий Леопольдович! – донеслось из-за пазухи, и тут же кот высунулся вниз и заорал: – Счастливо оставаться, неудачники! Жабам привет!

Мы стремительно набирали высоту, оставляя позади разгромленную поляну. И когда я уже собиралась лечь на курс до своего нового места назначения, снизу донёсся глухой лязг.

Богатырь, которому досталось котелком, наконец пришёл в себя. Он с трудом стянул с головы чугунину, обвел мутным взглядом танцующего товарища и второго, отплёвывающегося жабами. Затем он поднял глаза в небо, провожая взглядом мой удаляющийся силуэт на фоне заходящего солнца.

На его грубом, бородатом лице расцвела абсолютно счастливая, блаженная и совершенно идиотская улыбка.

Он прижал котелок к груди и громогласно, на весь лес, провозгласил:

– Какая прекрасная дева! И с приданым, с котелком! Решено! Женюсь!!!

– Ой, мамочки… – пискнул Василий, прячась поглубже в мантию. – Хозяйка, прибавь ходу! У него, кажется, от удара мозг в режим размножения перезагрузился!

Я лишь истерично хихикнула, выжимая из метлы максимальную скорость. Тьмутаракань ждала. И что-то мне подсказывало: спасать этот мир от хтонической тьмы будет куда проще, чем от влюбленного русского богатыря. Все только начиналось!

Глава 3.

Глава 3.

Воздух вдруг ощутимо уплотнился, запахло озоном и сырой землёй, и моя метла с тихим треском прорвала невидимый магический барьер. Прощай, яркое солнышко, золотистые облака и цветущие луга! Здравствуй, Тьмутаракань. Контраст был такой, будто мне на голову внезапно надели пыльное ведро. Небо тут же заволокло унылой серой хмарью, пушистые сосны сменились кривыми, лысыми корягами, а вместо птичьих трелей откуда-то снизу доносилось заунывное, тоскливое уханье. Идеальное место для ссылки.

Василий Леопольдович, осмелев, выкарабкался из моего декольте и перебрался на древко помела – чтобы с комфортом осматривать новые владения. А моя древняя летательная развалина, почувствовав родные хтонические энергии, как всегда, решила покапризничать. То влево вильнёт, то носом клюнет, норовя присосаться к какой-то корявой, полумёртвой яблоне, будто там не гнилые огрызки висят, а нектар богов.

– Да сколько можно?! – рявкнула я, дёргая рукоять, как упрямого осла за уши. – Летим туда, куда я сказала, а не куда тебе вкуснее кажется!

В ответ метла возмущённо взбрыкнула, словно необъезженный мустанг. Древко резко подкинуло вверх, и мой новоиспечённый грозный фамильяр, не удержав равновесия на своих коротких лапках, с истошным «Мя-а-а-а-а!» сорвался вниз.